Разум начал покидать Еву на второй год заточения. После первых десяти месяцев в камере бывший сотрудник банка Ева Шпак перестала считать дни, так как знала, что больше не увидит дневного света. Да и определять, когда наступает новый день в темной камере, куда не поступает свет с улицы и отсутствуют часы, очень трудно. Единственным способом определения нового дня в этом месте были утренние пытки и вечернее кормление, хотя с последним хозяева положения иногда опаздывали или вовсе забывали.
Добавить в моё избранное
14 мин, 13 сек 17529
Если бы кто-то сейчас сказал девушке, что она уже более двух лет находится в этой камере, она бы просто собралась с последними силами и рассмеялась в лицо этому человеку. Невозможно так долго терпеть все муки, через которые проходили узники неизвестных мучителей.
Камера, в которой содержали одновременно около десяти человек, была не более тридцати квадратных метров. Там не было ни кроватей, ни какой либо другой мебели. Все узники спали на холодном бетонном полу, а вместо одежды их тела были окутаны в грязные лахмотья, пропитанные кровью и потом.
Ева, как всегда, сидела у стены и проговаривала про себя название животных, которых она раньше видела. Она перестала разговаривать с окружающими несколько месяцев назад. Дар речи измученная розгами и другими изощренными пытками, девушка еще не потеряла, но произносить вслух слова уже никакого желания не было. Каждый день она пыталась вспоминать свою прошлую жизнь, чтобы окончательно не потерять рассудок.
Самым мучительным воспоминанием для девушки был день ее заключения. Но, как это не парадоксально, его она помнила лучше, чем свадьбу с Джорджем, которую они отпраздновали незадолго до ее исчезновения. Тот самый мучительный момент наступил, закончив с воспоминаниями о животных, Ева начала вспоминать день своего похищения.
Придя домой с работы в первый рабочий день после медового месяца, Ева как всегда, разобрала купленные по пути продукты. Уложив все их на свои места, девушка отправилась в душ, но дойти к нему так и не смогла. По пути с кухни к душу на Еву набросились неизвестные в масках, которые выбежали из ее спальни. После точного оглушительного удара по голове неизвестные положили ее в фургон и повезли к новому месту жительства.
Очнулась девушка уже в камере. Первые слова, которые она смогла выдавить из себя «Где я?», позже Ева поняла, что каждый вновь прибывший сюда сначала произносил эту фразу. Ну почти каждый. Единственный, кто не спрашивал о месте своего нахождения, был Адам. Он лучше остальных знал где он находится и какая участь его ждет.
Сеанс воспоминаний девушки прервал грохот стальных ворот, которые отделяли узников от длинного и сырого коридора. Если бы Ева продолжила считать дни, она бы сейчас поставила в своем воображаемом календаре еще одну галочку, ведь пытки, на которые сейчас поведут заключенных, всегда начинали новый день в странном месте, которое узники между собой прозвали Казимат.
Выстроив изнеможенных узников в одну колонну четверо амбалов в черных кожаных костюмах повели их привычным путем. Еву до сих пор пугали темные коридоры Казимата. Редкий свет от тусклых ламп открывал взору девушки бетонные стены узкого прохода, на которых виднелись пятна крови. За годы жизни в плену Ева привыкла даже к предвкушению того, что ее ждало в конце коридора, но вид кровавых следов от рук и просто хаотичных брызг красного цвета навеивал ужас и панику.
Пугающий коридор закончился и узников доставили в камеру для пыток. Это было одно большое помещение с колоннами от пола к потолку. В комнате как обычно находилось много людей. Каждый знал свою работу — кто-то подготавливал тиски, кто-то раскладывал розги, а кто-то затачивал кусачки и ножи. Всего в помещении находилось около десяти палачей, по одном на каждого узника.
Вслед за узниками в камеру для пыток вошла Леди Ми. Это низкорослая беловолосая женщина, которая присутствовала при каждом сеансе пыток и сопровождала мучеников обратно в камеру. Она заняла свое место на небольшом пьедестале в центре комнаты, вокруг которого собрались все палачи. Жертвы, в ожидании своего часа, выстроились возле входа.
После непродолжительной речи Леди Ми палачи снова заняли свои места в ожидании узников. Еве еще ни разу не удалось услышать слова, которые каждое утро приятной внешности женщина произносила палачам. Голос Леди Ми был настолько тих, что не все собравшиеся возле нее палачи могли отчетливо слышать послание им. Но приказ «начинайте» каждый раз звучал отчетливо и уверенно.
Сегодня Еве достались тиски. Мучители чередовали методы пыток для узников. Вчера девушка целый час испытывала на себе удары розг, после которых она не отходила от стены, утоляя боль холодным бетоном. «Давно еже не было тисков», подумала Ева и начала вспоминать, какую позу нужно принять.
Двухметровый палач не стал дожидаться, пока девушка вспомнит позу для тисков и взяв Еву могучей рукой за шею со спины, придавив ее к низу. Девушка присела, обхватив руками колени. Увидев следы от ударов розг, палач ударил Еву несколько раз по зияющим ранам, от чего голосовой аппарат девушки создал нечеловеческий рык.
Не успев отойти от шока ударов по ранам на спине, Ева почувствовала холодные металлические тиски, которые резкими движениями устанавливал палач. Тиски были круглой формы, в них помещали человека в согнутом состоянии и сжимали.
Розги сегодня достались Рыжему. Ева не знала его имени, она не знала имен никого, из нынешних своих сокамерников.
Камера, в которой содержали одновременно около десяти человек, была не более тридцати квадратных метров. Там не было ни кроватей, ни какой либо другой мебели. Все узники спали на холодном бетонном полу, а вместо одежды их тела были окутаны в грязные лахмотья, пропитанные кровью и потом.
Ева, как всегда, сидела у стены и проговаривала про себя название животных, которых она раньше видела. Она перестала разговаривать с окружающими несколько месяцев назад. Дар речи измученная розгами и другими изощренными пытками, девушка еще не потеряла, но произносить вслух слова уже никакого желания не было. Каждый день она пыталась вспоминать свою прошлую жизнь, чтобы окончательно не потерять рассудок.
Самым мучительным воспоминанием для девушки был день ее заключения. Но, как это не парадоксально, его она помнила лучше, чем свадьбу с Джорджем, которую они отпраздновали незадолго до ее исчезновения. Тот самый мучительный момент наступил, закончив с воспоминаниями о животных, Ева начала вспоминать день своего похищения.
Придя домой с работы в первый рабочий день после медового месяца, Ева как всегда, разобрала купленные по пути продукты. Уложив все их на свои места, девушка отправилась в душ, но дойти к нему так и не смогла. По пути с кухни к душу на Еву набросились неизвестные в масках, которые выбежали из ее спальни. После точного оглушительного удара по голове неизвестные положили ее в фургон и повезли к новому месту жительства.
Очнулась девушка уже в камере. Первые слова, которые она смогла выдавить из себя «Где я?», позже Ева поняла, что каждый вновь прибывший сюда сначала произносил эту фразу. Ну почти каждый. Единственный, кто не спрашивал о месте своего нахождения, был Адам. Он лучше остальных знал где он находится и какая участь его ждет.
Сеанс воспоминаний девушки прервал грохот стальных ворот, которые отделяли узников от длинного и сырого коридора. Если бы Ева продолжила считать дни, она бы сейчас поставила в своем воображаемом календаре еще одну галочку, ведь пытки, на которые сейчас поведут заключенных, всегда начинали новый день в странном месте, которое узники между собой прозвали Казимат.
Выстроив изнеможенных узников в одну колонну четверо амбалов в черных кожаных костюмах повели их привычным путем. Еву до сих пор пугали темные коридоры Казимата. Редкий свет от тусклых ламп открывал взору девушки бетонные стены узкого прохода, на которых виднелись пятна крови. За годы жизни в плену Ева привыкла даже к предвкушению того, что ее ждало в конце коридора, но вид кровавых следов от рук и просто хаотичных брызг красного цвета навеивал ужас и панику.
Пугающий коридор закончился и узников доставили в камеру для пыток. Это было одно большое помещение с колоннами от пола к потолку. В комнате как обычно находилось много людей. Каждый знал свою работу — кто-то подготавливал тиски, кто-то раскладывал розги, а кто-то затачивал кусачки и ножи. Всего в помещении находилось около десяти палачей, по одном на каждого узника.
Вслед за узниками в камеру для пыток вошла Леди Ми. Это низкорослая беловолосая женщина, которая присутствовала при каждом сеансе пыток и сопровождала мучеников обратно в камеру. Она заняла свое место на небольшом пьедестале в центре комнаты, вокруг которого собрались все палачи. Жертвы, в ожидании своего часа, выстроились возле входа.
После непродолжительной речи Леди Ми палачи снова заняли свои места в ожидании узников. Еве еще ни разу не удалось услышать слова, которые каждое утро приятной внешности женщина произносила палачам. Голос Леди Ми был настолько тих, что не все собравшиеся возле нее палачи могли отчетливо слышать послание им. Но приказ «начинайте» каждый раз звучал отчетливо и уверенно.
Сегодня Еве достались тиски. Мучители чередовали методы пыток для узников. Вчера девушка целый час испытывала на себе удары розг, после которых она не отходила от стены, утоляя боль холодным бетоном. «Давно еже не было тисков», подумала Ева и начала вспоминать, какую позу нужно принять.
Двухметровый палач не стал дожидаться, пока девушка вспомнит позу для тисков и взяв Еву могучей рукой за шею со спины, придавив ее к низу. Девушка присела, обхватив руками колени. Увидев следы от ударов розг, палач ударил Еву несколько раз по зияющим ранам, от чего голосовой аппарат девушки создал нечеловеческий рык.
Не успев отойти от шока ударов по ранам на спине, Ева почувствовала холодные металлические тиски, которые резкими движениями устанавливал палач. Тиски были круглой формы, в них помещали человека в согнутом состоянии и сжимали.
Розги сегодня достались Рыжему. Ева не знала его имени, она не знала имен никого, из нынешних своих сокамерников.
Страница 1 из 4
