Что может заставить ангела добровольно оказаться в гнезде порока — в месте, где сознание будоражит лживая тьма, созданная наркотиками и алкоголем? Нужда, крайняя степень отчаяния или тёмная жажда запретных удовольствий? Ответ на этот вопрос ему доведётся узнать на несколько часов позже, когда он пристально взглянет в её настоящие, не изменённые цветом контактных линз глаза…
Добавить в моё избранное
13 мин, 19 сек 5613
Поднос, бутыль с остатками вина, чаша с виноградом, бокалы полетели на пол, сметённый со стола его рукой.
Он поднял на руки свою жертву и устроил её на освобождённой столешнице. Алиша добровольно помогла ему освободиться от рубашки, расстегнула ремень его брюк. Он не был ласков и больше не целовал её в губы. Придавленная его телом к столу, певица не смогла бы высвободиться, даже если бы вдруг спала с её рассудка поволока одержимости. Он овладевал ею грубо, напористо, и девушка, содрогаясь всем телом, едва не теряла сознание от невыносимого, болезненного наслаждения.
Когда всё было кончено, она снова оказалась привязанной к стулу, а он ушёл и оставил Алишу в одиночестве.
Розоватая дорожка солнечного света просачивалась откуда-то сверху, оповещая о приближении утренней зари. Наверное, в нише скрывалось заколоченное окно. Алиша проснулась, испытывая онемение в затёкших руках и сильную жажду. Собственный язык казался ей распухшим и шершавым, губы — сухими и растрескавшимися. В этот момент девушка всё отдала бы за глоток воды или несколько сочных ягод. Кружилась голова, всё тело непривычно болело. Раздался резкий щелчок, и девушка повернула голову на звук. Стоящий на столе чемодан самопроизвольно раскрылся. Расширенными от удивления глазами она смотрела на тот предмет, понимая, что так не бывает. В комнате незаметно появился Декстер.
— Что ж, я вижу, что ты удовлетворена. Я знал, что это неизбежно. Стоило только увидеть твои глаза!— цинично усмехаясь, произнёс мужчина. Его слова заставили Алишу похолодеть. Что-то должно было произойти, что-то неминуемое и ужасное, чуждое привычному миру. Мужчина какое-то время безотрывно смотрел, и певице показалось, будто она — бабочка в его руке, что вот-вот сожмётся и раздавит её.
Молниеносное движение татуированных мужских рук. Вкус крови на собственных губах Алиши. Сильная раздирающая боль в груди и холод. Отчаянный крик. В ладони Декстера, словно желанный трофей, лежало пульсирующее окровавленное сердце певицы.
Лицо мужчины забрызгала кровь Алиши. Кровавые капли стекали по его обнажённому торсу, и умирающая подумала, что это очень красиво. Ей почему-то хотелось расхохотаться, хотелось спросить, зачем он так поступил с ней. Звенящая тишина оглушительно громко взорвалась его мелодичным смехом.
Мир потерял очертания, краски сменяли друг друга в сумасшедшем хороводе; перед мысленным взором девушки образовалась дверь, ведущая, как она решила, в удивительное место. Алиша сделала шаг вперёд, и дверь открылась, впуская её. Она переступила порог, оставляя боль и сожаления позади. Ещё один шаг, и дверь закрылась за её спиной с жутким скрипом. Пустота. Она ошиблась. За дверью ничего не было. Только мороз, прожигающий до костей мороз, что сковал её падающую в небытие душу.
Она не была невинна, как он изначально предположил. Но в её глазах было то, что мужчина долгие годы искал — ключ к желанному могуществу, шлюху с глазами ангела. Ведь это не всегда невинность в привычном понимании, правда? Это иной раз боль, отчаяние и способная жертвовать собой натура. Такое сочетание привлекло его внимание в глазах девушки с афиши; именно его он увидел и инстинктивно понял, ловя в отблеске, промелькнувшем в глазах убитой Алиши.
Замершее сердце было положено в чемодан, в котором ожидали его ещё двенадцать женских сердец. Декстер медленно и ласково провёл по сердцу подушечками пальцев. Под потолком полупустой комнаты пронёсся тяжкий вздох, и сердца вздрогнули в унисон, а после синхронно рассыпались внутри чемодана прахом. Чёрный дым взвился в воздух и тонкой струёй устремился к мёртвому, едва начавшему остывать телу, проникая внутрь через приоткрытые губы.
Лампочка на потолке замигала и, треснув, рассыпалась острыми осколками на пол. Запахло тлёном и разложением.
Умершая открыла глаза и сказала:
— Я готова служить тебе, чернокнижник.
Он ждал этого восемь долгих лет, и теперь, наконец-то, его фамильяр с ним. Раскатистый смех Декстера наполнил помещение. Солнечный свет медленно поблек, а затем и вовсе исчез, как будто даже ему здесь стало жутко. В глазах существа, больше не бывшего смертной девушкой, плескалась абсолютная чернота.
И в мир пришла боль. И тьма настала.
Он поднял на руки свою жертву и устроил её на освобождённой столешнице. Алиша добровольно помогла ему освободиться от рубашки, расстегнула ремень его брюк. Он не был ласков и больше не целовал её в губы. Придавленная его телом к столу, певица не смогла бы высвободиться, даже если бы вдруг спала с её рассудка поволока одержимости. Он овладевал ею грубо, напористо, и девушка, содрогаясь всем телом, едва не теряла сознание от невыносимого, болезненного наслаждения.
Когда всё было кончено, она снова оказалась привязанной к стулу, а он ушёл и оставил Алишу в одиночестве.
Розоватая дорожка солнечного света просачивалась откуда-то сверху, оповещая о приближении утренней зари. Наверное, в нише скрывалось заколоченное окно. Алиша проснулась, испытывая онемение в затёкших руках и сильную жажду. Собственный язык казался ей распухшим и шершавым, губы — сухими и растрескавшимися. В этот момент девушка всё отдала бы за глоток воды или несколько сочных ягод. Кружилась голова, всё тело непривычно болело. Раздался резкий щелчок, и девушка повернула голову на звук. Стоящий на столе чемодан самопроизвольно раскрылся. Расширенными от удивления глазами она смотрела на тот предмет, понимая, что так не бывает. В комнате незаметно появился Декстер.
— Что ж, я вижу, что ты удовлетворена. Я знал, что это неизбежно. Стоило только увидеть твои глаза!— цинично усмехаясь, произнёс мужчина. Его слова заставили Алишу похолодеть. Что-то должно было произойти, что-то неминуемое и ужасное, чуждое привычному миру. Мужчина какое-то время безотрывно смотрел, и певице показалось, будто она — бабочка в его руке, что вот-вот сожмётся и раздавит её.
Молниеносное движение татуированных мужских рук. Вкус крови на собственных губах Алиши. Сильная раздирающая боль в груди и холод. Отчаянный крик. В ладони Декстера, словно желанный трофей, лежало пульсирующее окровавленное сердце певицы.
Лицо мужчины забрызгала кровь Алиши. Кровавые капли стекали по его обнажённому торсу, и умирающая подумала, что это очень красиво. Ей почему-то хотелось расхохотаться, хотелось спросить, зачем он так поступил с ней. Звенящая тишина оглушительно громко взорвалась его мелодичным смехом.
Мир потерял очертания, краски сменяли друг друга в сумасшедшем хороводе; перед мысленным взором девушки образовалась дверь, ведущая, как она решила, в удивительное место. Алиша сделала шаг вперёд, и дверь открылась, впуская её. Она переступила порог, оставляя боль и сожаления позади. Ещё один шаг, и дверь закрылась за её спиной с жутким скрипом. Пустота. Она ошиблась. За дверью ничего не было. Только мороз, прожигающий до костей мороз, что сковал её падающую в небытие душу.
Она не была невинна, как он изначально предположил. Но в её глазах было то, что мужчина долгие годы искал — ключ к желанному могуществу, шлюху с глазами ангела. Ведь это не всегда невинность в привычном понимании, правда? Это иной раз боль, отчаяние и способная жертвовать собой натура. Такое сочетание привлекло его внимание в глазах девушки с афиши; именно его он увидел и инстинктивно понял, ловя в отблеске, промелькнувшем в глазах убитой Алиши.
Замершее сердце было положено в чемодан, в котором ожидали его ещё двенадцать женских сердец. Декстер медленно и ласково провёл по сердцу подушечками пальцев. Под потолком полупустой комнаты пронёсся тяжкий вздох, и сердца вздрогнули в унисон, а после синхронно рассыпались внутри чемодана прахом. Чёрный дым взвился в воздух и тонкой струёй устремился к мёртвому, едва начавшему остывать телу, проникая внутрь через приоткрытые губы.
Лампочка на потолке замигала и, треснув, рассыпалась острыми осколками на пол. Запахло тлёном и разложением.
Умершая открыла глаза и сказала:
— Я готова служить тебе, чернокнижник.
Он ждал этого восемь долгих лет, и теперь, наконец-то, его фамильяр с ним. Раскатистый смех Декстера наполнил помещение. Солнечный свет медленно поблек, а затем и вовсе исчез, как будто даже ему здесь стало жутко. В глазах существа, больше не бывшего смертной девушкой, плескалась абсолютная чернота.
И в мир пришла боль. И тьма настала.
Страница 4 из 4
