Обращение

— Где? — Даша устремила свой взгляд в сторону леса. Светящиеся точки растворились в темноте.

— Наверное, показалось, — сказала Катя, продолжая вглядываться в пространство между деревьями.

— Слушай, а правда, куда делись наши рыцари. Уже темнеет, а они все не идут, — Дашу озарила идея.

— Я сейчас.

— Она схватила фонарик и побежала в сторону леса, оставив Катю одну.

— Дашка, стой! — крикнула Катя, но сумасбродная подруга не остановилась. Даша показала подруге сжатый кулак с оттопыренным вверх большим пальцем, после чего скрылась в лесу. Катя осталась одна, только сейчас заметив, что солнце давно спряталось за макушками деревьев, слабые лучики едва освещали ущелье, в котором они разбили лагерь.

Невольно, чтобы успокоиться, Катя стала вспоминать свои путешествия в горы, вместе с родителями. Точнее не так, с родителем — мамой. Настоящий отец Кати погиб до ее рождения, его место занял отчим, Павел Георгиевич Ростовцев. Рослый мужчина, с мозолистыми ладонями, настоящий советский работяга, уважаемый всеми соседями и друзьями. Его считали хозяйственным и порядочным. Катя, конечно, могла возразить соседям, нахваливавшим Павла Георгиевича, что не так уж он идеален, особенно по выходным, когда пьяным возвращается домой, но разве кто-то прислушается к замечаниям двенадцатилетней девочки? «Все, дочка, пьют, а вот своими руками что-то сделать не каждый умеет», — говаривала добрая баба Аня, которая днями сидела напротив детской площадки и иногда интересовалась, откуда у Кати синяки на руках. Мама, казалось, любила Павла Григорьевича, хотя по вечерам у них случались скандалы, не редко заканчивающиеся плачевно для мамы. А потом родители решили заняться скалолазанием, сначала съездили, как выражался Павел Григорьевич, на разведку, а потом уже взяли Катю с собой. Из роковой поездки вернулись только мать и дочь.

«Зачем я это вспоминаю? — подумала Катя.»

— Нельзя же всю жизнь бояться, рано или поздно каждый человек должен переступить через свой страх!«Попытка отогнать неприятные мысли, провалилась. Вот Дашка стерва, оставила ее одну, если б разговаривала с ней, все было бы в порядке, теперь всякая ерунда в голову лезет.»

А нежеланные воспоминания продолжали лезть в голову. Катя отчетливо вспомнила утро перед отъездом. Отчим грузил пакет со спиртным в кузов автобуса, который он позаимствовал на работе. Павел Григорьевич был ответственным человеком и никогда не позволял себе такие вольности, но тот день почему-то был особенный. Нездоровый блеск в глазах отчима, появлявшийся, когда он смотрел на Катю, пугал девочку. Мама ничего не замечала, улыбалась, играла с дочерью.

Они редко выезжали на природу, еще реже мама бывала счастливой. Потому Катя тоже стала радоваться. Даже отчим улыбался, предвкушая грядущее застолье — он любил выпить на свежем воздухе.

Чьи-то руки прикоснулись к Катиной спине. Она почувствовала затертые до мозолей ладони и поняла — это Павел Григорьевич. Руки обхватили Катю за талию и потянули на себя. Девушка дернулась, отчаянно пытаясь вырваться, но у нее ничего не получилось. Она готова была закричать, когда пальцы сомкнулись на ее шее и… — Катя, ты чего? — Стас держал девушку за плечи. Даша и Петька стояли в стороне и наблюдали за развернувшейся сценой.

— Прости, просто вы ушли, и ты меня испугал, — ответила Катя, прозевавшая возвращение друзей.

— Где вы так долго пропадали? Нельзя человека надолго одного в горах оставлять. Вдруг появится сексуальный маньяк и утащит меня куда-нибудь? — девушка попыталась перевести ситуацию в шутка.

— Хотел бы я оказаться на месте этого маньяка, — мечтательно произнес Стас. Катя театрально стукнула его маленьким кулачком в грудь.

— Я тебе дам на его месте, — погрозила она.

Обстановка разрядилась. Однако теперь Катя не могла отогнать мысли о дне, когда погиб ее отчим.

… Петя снял шашлык с шампура, Даша разложила его по тарелкам, ребята принялись есть, Трофимов вытащил бутылочку коньяка и четыре пластиковых стаканчика. Стас принял на себя обязанности разливающего.

— Я не буду! — отрезала Катя.

— Да ладно, Катька, не ломайся, — сказал Петя. Даша энергично принялась кивать, демонстрируя таким образом, что поддерживает Трофимова.

— Как ты скажешь, так и будет, — сказал Стас, глядя на девушку.

— Налей, только чуточку, — все-таки согласилась Катя. Стас подчинился.

— Ну что, выпьем за нас, — начал произносить тост Петя.

— Чтобы подобные меропринятия повторялись регулярно в совместимых с жизнью количествах, — Трофимов выпил коньяк, как настоящий гурман, отхлебывая по глоточку. Стас оказался менее утонченным и разом опустошил стакан.

— За тебя подруга, — Даша чокнулась с Катей.

— За нас, — поддержала Катя и пригубила напиток. Легкое жжение в горле сменилось приятным теплом, разливающимся по всему телу.