Мак-Гровер спешил на вечеринку. Личного автомобиля у него не было, потому он уважал ходьбу пешком, и, когда спешил, пользовался автобусом или такси. Но в этот день ему впервые пришлось сесть в автомобиль частника… Ситуация обернулась таким образом, что его унизили на глазах у всех друзей и знакомых, и ему ничего больше не оставалось, кроме как остановить первую попавшуюся машину, вытянув перед ней пятидесятидолларовую купюру.
Добавить в моё избранное
14 мин, 28 сек 14560
— Он поубивает нас, — ответил перепуганный негр голосом запертой ночью в склепе маленькой девочки.
— Он… — Но прервал его ГОЛОС.
ГОЛОС этот гремел из чёрного фургона, это понимал и Ирвин и — разумеется — водитель «сааба».
— РАЗГОВОР НЕ ОКОНЧЕН! — гремел ГОЛОС на всё шоссе (за три мили его наверняка было хорошо слышно).
— ОН БЕСКОНЕЧЕН, КАК Я!
Но Ирвину больше казалось, что это всего лишь мегафон (правда, очень мощный мегафон) и никакого сверхъестественного ГОЛОСА, — о котором наслышалось немало американских детей, — не существует.
— Слушай, — спросил вдруг Ирвин этого перепуганного, удирающего на своём «саабе» негра, пока фургон набирал нереальную скорость и объезжал«сааб», чтоб как-нибудь его остановить, — а это не тот парень, что покосил как-то один небольшой посёлочек и превратил всех его жителей в лунатиков?
— Не спрашивай меня ни о чём, — отвечал белеющий на глазах (уже ставший белее Майкла Джексона) негр голосом обречённого.
— Он убивать не станет. Он просто ПОГОВОРИТ, и всё. И ты не только с ума сойдёшь или отправишся в какой-нибудь Кошкин Дом или Заколдованное кладбище Старых Вещей, а… наступит кое-что похуже.
— Где смерть ничему и в подмётки не годится, — продолжил за него парень, в душе насмехаясь над этим перепуганным болваном и над байками о «страшном Кошкином Морге», располагающемся в подземном городе 13 МОРЖЕЙ, куда ведут все до единого подвалы, канализационные люки, морги и крематории, уходящие под землю и множество склепов городского кладбища (всё это располагалось в родном городе Ирвина, на месте которого когда-то снесли посёлок лунатиков КОСАРЬ).
— Зря ты смеёшся, — промямлил своим испуганным голоском негр. Но больше он ничего не мямлил, потому что фургон разнёс ему правое крыло и «сааб» чуть не кувыркнулся, когда правое переднее колесо от удара отлетело в сторону… Ирвин уже давным-давно держал в руках револьвер и в любую секунду готов был пустить его в дело. Но дверца чёрного фургона отлетела по своей обычной траектории, от энергии этого громадного мускулистого молодого человека, выходящего из фургона. Он был взбешён. Но больше ничем особенным не отличался, если… Если не обращать внимания на такую же огромную как и он сам косу, которую он держал в руках и готов был искромсать ей«сааб» в мелкие клочья.
Но огромный парень с косой в руках этого не сделал, а всего лишь дёрнул дверцу сааба за ручку, так, что дверца эта вылетела, словно была тряпочной, и отлетела далеко за фургон. Всё это происходило настолько быстро, что опешивший от неожиданности Ирвин не успевал никак сообразить, что к чему. На его глазах безумный парень схватил своей огромной лодонью негра за голову, как бильярдный шар или детский мячик и швырнул на улицу… Негр, как упал на шоссе, так и не собирался больше подниматься, словно этот громадный парень нечаянно перервал ему сонную артерию или просто свернул шею.
Солнце тем временем уже зашло за горизонт, а на дороге так никто и не появился, словно этот чёртов увалень-здоровяк перебил так всех до единого водителей.
— А на ней никто и не появится, — пробормотал вдруг ни с того ни с сего этот увалень, взмахнув над головой свою огромную косу.
— Это дорога смерти!
Тут-то Ирвин и опомнился, направив на здоровяка свой револьвер и крикнув ему в спину.
— А ну стоять, мать твою!
И здоровяк так и замер… Коса вывалилась из поднятых вверх огромных рук, и здоровяк медленно повернулся к «саабу». Руки его так и не опустились. Он увидел этого щуплого семнадцатилетнего парнишку, направившего на него револьвер, и произнёс каким-то смирным голоском:
— Он мёртв, — убедительно проговорил Ирвину здоровяк.
— Ниггер мёртв, поверь мне парень. Уже ничего не изменишь. Всё пошло по воле Вселенной.
— Что ты там городишь? — не понял его Ирвин.
— Кто ты такой?
— Я… — собрался было ответить здоровяк, но словно передумал, самодовольно усмехнувшись. Однако продолжил, спустя пару секунд молчания.
— Вообще-то олицетворение Господа Бога, если ты поверишь в это.
— Ты псих, — поправил его Ирв.
— И место твоё в дурдоме, а не в этом грёбаном фургоне. Какого хрена ты облил меня грязью с ног до головы, ты, идиот чёртов?!
— В Боге всё должно быть, — говорил тот, — и ад и рай, и дьявол и великая любовь. И убийство.
— И руки его опустились и сам он согнулся, поднимая с асфальта косу… — Бог требует от меня убийства, — заговорил этот здоровяк каким-то беспомощным голосом, направляясь с взведённой над головой косой в сторону Ирва, даже не обращая внимания на его палец; палец этот пришёл в движение и в данный момент находился в половине миллиметра от курка… и расстояние между пальцем и курком сокращалось с беспощадной скоростью.
— Я ничего не могу с собой поделать.
— Он… — Но прервал его ГОЛОС.
ГОЛОС этот гремел из чёрного фургона, это понимал и Ирвин и — разумеется — водитель «сааба».
— РАЗГОВОР НЕ ОКОНЧЕН! — гремел ГОЛОС на всё шоссе (за три мили его наверняка было хорошо слышно).
— ОН БЕСКОНЕЧЕН, КАК Я!
Но Ирвину больше казалось, что это всего лишь мегафон (правда, очень мощный мегафон) и никакого сверхъестественного ГОЛОСА, — о котором наслышалось немало американских детей, — не существует.
— Слушай, — спросил вдруг Ирвин этого перепуганного, удирающего на своём «саабе» негра, пока фургон набирал нереальную скорость и объезжал«сааб», чтоб как-нибудь его остановить, — а это не тот парень, что покосил как-то один небольшой посёлочек и превратил всех его жителей в лунатиков?
— Не спрашивай меня ни о чём, — отвечал белеющий на глазах (уже ставший белее Майкла Джексона) негр голосом обречённого.
— Он убивать не станет. Он просто ПОГОВОРИТ, и всё. И ты не только с ума сойдёшь или отправишся в какой-нибудь Кошкин Дом или Заколдованное кладбище Старых Вещей, а… наступит кое-что похуже.
— Где смерть ничему и в подмётки не годится, — продолжил за него парень, в душе насмехаясь над этим перепуганным болваном и над байками о «страшном Кошкином Морге», располагающемся в подземном городе 13 МОРЖЕЙ, куда ведут все до единого подвалы, канализационные люки, морги и крематории, уходящие под землю и множество склепов городского кладбища (всё это располагалось в родном городе Ирвина, на месте которого когда-то снесли посёлок лунатиков КОСАРЬ).
— Зря ты смеёшся, — промямлил своим испуганным голоском негр. Но больше он ничего не мямлил, потому что фургон разнёс ему правое крыло и «сааб» чуть не кувыркнулся, когда правое переднее колесо от удара отлетело в сторону… Ирвин уже давным-давно держал в руках револьвер и в любую секунду готов был пустить его в дело. Но дверца чёрного фургона отлетела по своей обычной траектории, от энергии этого громадного мускулистого молодого человека, выходящего из фургона. Он был взбешён. Но больше ничем особенным не отличался, если… Если не обращать внимания на такую же огромную как и он сам косу, которую он держал в руках и готов был искромсать ей«сааб» в мелкие клочья.
Но огромный парень с косой в руках этого не сделал, а всего лишь дёрнул дверцу сааба за ручку, так, что дверца эта вылетела, словно была тряпочной, и отлетела далеко за фургон. Всё это происходило настолько быстро, что опешивший от неожиданности Ирвин не успевал никак сообразить, что к чему. На его глазах безумный парень схватил своей огромной лодонью негра за голову, как бильярдный шар или детский мячик и швырнул на улицу… Негр, как упал на шоссе, так и не собирался больше подниматься, словно этот громадный парень нечаянно перервал ему сонную артерию или просто свернул шею.
Солнце тем временем уже зашло за горизонт, а на дороге так никто и не появился, словно этот чёртов увалень-здоровяк перебил так всех до единого водителей.
— А на ней никто и не появится, — пробормотал вдруг ни с того ни с сего этот увалень, взмахнув над головой свою огромную косу.
— Это дорога смерти!
Тут-то Ирвин и опомнился, направив на здоровяка свой револьвер и крикнув ему в спину.
— А ну стоять, мать твою!
И здоровяк так и замер… Коса вывалилась из поднятых вверх огромных рук, и здоровяк медленно повернулся к «саабу». Руки его так и не опустились. Он увидел этого щуплого семнадцатилетнего парнишку, направившего на него револьвер, и произнёс каким-то смирным голоском:
— Он мёртв, — убедительно проговорил Ирвину здоровяк.
— Ниггер мёртв, поверь мне парень. Уже ничего не изменишь. Всё пошло по воле Вселенной.
— Что ты там городишь? — не понял его Ирвин.
— Кто ты такой?
— Я… — собрался было ответить здоровяк, но словно передумал, самодовольно усмехнувшись. Однако продолжил, спустя пару секунд молчания.
— Вообще-то олицетворение Господа Бога, если ты поверишь в это.
— Ты псих, — поправил его Ирв.
— И место твоё в дурдоме, а не в этом грёбаном фургоне. Какого хрена ты облил меня грязью с ног до головы, ты, идиот чёртов?!
— В Боге всё должно быть, — говорил тот, — и ад и рай, и дьявол и великая любовь. И убийство.
— И руки его опустились и сам он согнулся, поднимая с асфальта косу… — Бог требует от меня убийства, — заговорил этот здоровяк каким-то беспомощным голосом, направляясь с взведённой над головой косой в сторону Ирва, даже не обращая внимания на его палец; палец этот пришёл в движение и в данный момент находился в половине миллиметра от курка… и расстояние между пальцем и курком сокращалось с беспощадной скоростью.
— Я ничего не могу с собой поделать.
Страница 3 из 4
