Из вращающихся дверей центрального универмага выскочил горбатый силуэт, аппетитно хрустнув битым стеклом под лапами, выждал секунду, и затем, старательно стелясь по земле, будто легкая дымка по водной глади, он одним прыжком перемахнул через заваленную сгоревшими остовами автомобилей дорогу. Приземлился на все четыре лапы и исчез за старым деревянным цветочным магазином, стоявшим аккуратно напротив некогда самого многолюдного подземного перехода в Ростове-на-Дону.
Добавить в моё избранное
12 мин, 36 сек 10382
Стоящие в непосредственной близости с подарком мертвецы вспыхнули яркими факелами, а до сих пор не поднявшийся с банановой кожуры мертвец крепко и сильно получил металлической битой по гнилой голове, отчего та рванула как вздувшийся скисший арбуз, разметав остатки мозгов по всему переходу. Тут-то и пригодился брезентовый кожух. Смердящие внутренности прилипли к толстой ткани, как банные листы к голой целлюлитной заднице.
Все же лучше, чем на одежду. С нормальными брюками и обувью в последние месяцы ситуация напряженная, мародеры разграбили все склады и базы. А там, где шмотье еще осталось нетронутым, стаями бродят голодные коматозные мертвецы, разгоняющиеся до быстрой трусцы за несколько минут, мотивированные едой, мельтешащей прямо перед откусанными носами. Выжившие заготавливают впрок, а прямых поставок из Китая и Европы уже не дождешься.
Мгновение, и ярким пламенем занялась тележка, полыхнув до потолка, почти взорвавшись от бензиновых паров, сконцентрированных между тряпками, и нещадно зачадила черным едким дымом. Стоящая с краю толстая зомбиня с уродливым горбом на спине — шустрик, не иначе — умудрилась отскочить от корчащейся в огне толпы, почти осознанно стукнула разорванным в клочья бедром тележку. Отчего та, сохранившая свои колеса в целости и сохранности, покатилась по наклонной плоскости вглубь перехода, теряясь в беспроглядной мгле за поворотом, а сама виновница маневра исчезла из поля зрения, стоило оставить ее без внимания на секунду.
— Твою мать! Дима! Ты где?! — испуганно выругался парень, отступая к лестнице, жонглируя испачканной в чужих мозгах битой. Все пошло наперекосяк, и операция, проверенная десятки раз, впервые дала сбой. Нога подвернулась, и парень, рьяно размахивая битой из стороны в сторону, рухнул на спину, стукнувшись затылком о керамическую мозаику, которой были покрыты почти все переходы в городе. Школьник, изображенный на мозаике стоящим у доски с куском мела в руках, от соударения с мародером потерял пионерский значок вместе с маленьким кусочком керамики. Перед глазами у бойца поплыло, и ноги, минутою назад крепкие и сильные, в одночасье стали ватными и ни на что не годными. Кусок свежего мяса, завернутый в брезент, упал мешком к ногам проклятой Богом своры.
Пылающие мертвецы заметили парня и, совсем не стараясь сбить с себя огонь, не приносивший им ни боли, ни страданий, потянули вздувшиеся конечности в сторону живого, скуля утробно и сотрясаясь в предвкушении славного пира, который начнется сразу же, как закончится дикая предсмертная агония растерявшегося мародера.
— Дима! — снова истошно заверещал парень, заглушая свой страх, увидев, как подкравшийся ближе всех малец лет десяти потянулся перегрызать ботинок пополам, оседлав правую ногу несчастного.
Жар от обгорающих мертвецов уже докатился до парня, угрожая облизнуть мощными горячими языками крепко и страстно. Брезент, защищающий тело от нечаянных ранений, с краев задымился, маска запотела изнутри, и парень откровенно запаниковал… Бешеный фонтан гнилостной крови брызнул на брезент, залил маску, окропив лицо парою капель. Пылающая головешка пацаненка, повисшего мартышкой на конечности, совсем лысая и обрюзгшая, молниеносно отделилась от туловища, а затем раскололась на несколько частей, как только чья-то мощная волосатая рука швырнула ту об стену, что есть силы. Следующий мертвец, не успевший сориентироваться, повторил судьбу мальчишки с той только разницей, что его гнилая голова разбилась о разноцветное мозаичное панно, не отделяясь от вздувшегося, покрытого язвами, ранами и ожогами тела. Разбилась, как спелая тыква, и опала кровавой кашей в полуметре от несчастного мародера.
Парень интуитивно закрылся руками, продолжая сквозь щелку между широкими рукавами, беспомощно наблюдать за безжалостной резней, если так можно было назвать это хладнокровное истребление. Каждый мертвец походил на яркую новогоднюю елку, обмотанную мерцающей гирляндой, отчего процесс уничтожения в какой-то неуловимый момент напомнил типичную голливудскую сцену с удачно подобранным освещением, хорошим гримом и необоснованно дорогими спецэффектами, вроде растаптывания мертвецкой головы грузной лапой с десятисантиметровыми когтями — клинками и вырывания позвоночника из тела той самой шустрой зомби, успевшей схорониться за холодильником «Пепси». Схоронившейся, справедливости ради сказать, не весьма успешно. Пара трупов, сообразивших нехитро сдернуть от этой расправы на своих двоих, успели убежать вглубь своих катакомб метров на тридцать, не больше. Но несколько размеренных прыжков темной, горбатой и громогласно рычащей твари стали роковыми для беглецов. Стремительно рванув, тень настигла ходунов возле очередного поворота и, повалив мордами в пол, как это любили делать при задержании менты, с хрустом и чваканьем прошлась по головам. Дернув конечностями и заскользив окровавленными руками по полу в надежде выбраться из-под смертельного пресса, те затихли. Теперь уже навсегда.
Все же лучше, чем на одежду. С нормальными брюками и обувью в последние месяцы ситуация напряженная, мародеры разграбили все склады и базы. А там, где шмотье еще осталось нетронутым, стаями бродят голодные коматозные мертвецы, разгоняющиеся до быстрой трусцы за несколько минут, мотивированные едой, мельтешащей прямо перед откусанными носами. Выжившие заготавливают впрок, а прямых поставок из Китая и Европы уже не дождешься.
Мгновение, и ярким пламенем занялась тележка, полыхнув до потолка, почти взорвавшись от бензиновых паров, сконцентрированных между тряпками, и нещадно зачадила черным едким дымом. Стоящая с краю толстая зомбиня с уродливым горбом на спине — шустрик, не иначе — умудрилась отскочить от корчащейся в огне толпы, почти осознанно стукнула разорванным в клочья бедром тележку. Отчего та, сохранившая свои колеса в целости и сохранности, покатилась по наклонной плоскости вглубь перехода, теряясь в беспроглядной мгле за поворотом, а сама виновница маневра исчезла из поля зрения, стоило оставить ее без внимания на секунду.
— Твою мать! Дима! Ты где?! — испуганно выругался парень, отступая к лестнице, жонглируя испачканной в чужих мозгах битой. Все пошло наперекосяк, и операция, проверенная десятки раз, впервые дала сбой. Нога подвернулась, и парень, рьяно размахивая битой из стороны в сторону, рухнул на спину, стукнувшись затылком о керамическую мозаику, которой были покрыты почти все переходы в городе. Школьник, изображенный на мозаике стоящим у доски с куском мела в руках, от соударения с мародером потерял пионерский значок вместе с маленьким кусочком керамики. Перед глазами у бойца поплыло, и ноги, минутою назад крепкие и сильные, в одночасье стали ватными и ни на что не годными. Кусок свежего мяса, завернутый в брезент, упал мешком к ногам проклятой Богом своры.
Пылающие мертвецы заметили парня и, совсем не стараясь сбить с себя огонь, не приносивший им ни боли, ни страданий, потянули вздувшиеся конечности в сторону живого, скуля утробно и сотрясаясь в предвкушении славного пира, который начнется сразу же, как закончится дикая предсмертная агония растерявшегося мародера.
— Дима! — снова истошно заверещал парень, заглушая свой страх, увидев, как подкравшийся ближе всех малец лет десяти потянулся перегрызать ботинок пополам, оседлав правую ногу несчастного.
Жар от обгорающих мертвецов уже докатился до парня, угрожая облизнуть мощными горячими языками крепко и страстно. Брезент, защищающий тело от нечаянных ранений, с краев задымился, маска запотела изнутри, и парень откровенно запаниковал… Бешеный фонтан гнилостной крови брызнул на брезент, залил маску, окропив лицо парою капель. Пылающая головешка пацаненка, повисшего мартышкой на конечности, совсем лысая и обрюзгшая, молниеносно отделилась от туловища, а затем раскололась на несколько частей, как только чья-то мощная волосатая рука швырнула ту об стену, что есть силы. Следующий мертвец, не успевший сориентироваться, повторил судьбу мальчишки с той только разницей, что его гнилая голова разбилась о разноцветное мозаичное панно, не отделяясь от вздувшегося, покрытого язвами, ранами и ожогами тела. Разбилась, как спелая тыква, и опала кровавой кашей в полуметре от несчастного мародера.
Парень интуитивно закрылся руками, продолжая сквозь щелку между широкими рукавами, беспомощно наблюдать за безжалостной резней, если так можно было назвать это хладнокровное истребление. Каждый мертвец походил на яркую новогоднюю елку, обмотанную мерцающей гирляндой, отчего процесс уничтожения в какой-то неуловимый момент напомнил типичную голливудскую сцену с удачно подобранным освещением, хорошим гримом и необоснованно дорогими спецэффектами, вроде растаптывания мертвецкой головы грузной лапой с десятисантиметровыми когтями — клинками и вырывания позвоночника из тела той самой шустрой зомби, успевшей схорониться за холодильником «Пепси». Схоронившейся, справедливости ради сказать, не весьма успешно. Пара трупов, сообразивших нехитро сдернуть от этой расправы на своих двоих, успели убежать вглубь своих катакомб метров на тридцать, не больше. Но несколько размеренных прыжков темной, горбатой и громогласно рычащей твари стали роковыми для беглецов. Стремительно рванув, тень настигла ходунов возле очередного поворота и, повалив мордами в пол, как это любили делать при задержании менты, с хрустом и чваканьем прошлась по головам. Дернув конечностями и заскользив окровавленными руками по полу в надежде выбраться из-под смертельного пресса, те затихли. Теперь уже навсегда.
Страница 3 из 4
