Из вращающихся дверей центрального универмага выскочил горбатый силуэт, аппетитно хрустнув битым стеклом под лапами, выждал секунду, и затем, старательно стелясь по земле, будто легкая дымка по водной глади, он одним прыжком перемахнул через заваленную сгоревшими остовами автомобилей дорогу. Приземлился на все четыре лапы и исчез за старым деревянным цветочным магазином, стоявшим аккуратно напротив некогда самого многолюдного подземного перехода в Ростове-на-Дону.
Добавить в моё избранное
12 мин, 36 сек 10383
Вонь от сгорающих в ярком пламени мертвецов забивалась в нос, обезглавленные трупы, походившие на изломанные марионетки, неуклюже валялись в лужах собственной крови то тут, то там и смердели еще хуже, чем раньше, заставляя желудок вытряхнуть все содержимое за ненадобностью. Парень замер, опустил руки и совсем равнодушно уставился на приближающегося к нему огромного мускулистого морфа, урчавшего как-то мирно и подозрительно спокойно. Спустя минуту тот остановился напротив и, брезгливо глянув на развалившегося у стены парня, уселся на задницу рядом, дружелюбно стукнув того лапой, походившей больше на увесистый таран. А затем громко и победно, как это делает победивший соперника самец гориллы, рыкнул, отчего уши заложило еще крепче, чем от удара головой о стену.
— Ребра болят, чего лупишь? — парень постарался привстать, не совсем старательно уходя в сторону от тычка, — ты где носился, Димка? Меня тут едва не сожрали под соусом Болоньез!
— Ууу, — протянул морф, пнув огромной лапой труп того самого бешеного пацаненка и со всего маху впечатав пудовый кулак несчастному глубоко в диафрагму, — хрхрхр, ты неплохро справляхрлся.
— Извинения принимаются, — парень стянул с себя обгоревшую накидку и ответно ткнул морфа аккуратно в то место, где, по его мнению, у того были ребра. Казалось, тот и не заметил, а вот локоть, ушибленный при падении, взвыл острой тянущей болью.
— Дирмха — сыроед, — огромным когтистым пальцем морф ткнул себя в грудь, необычайно точно произнеся «сыроед», и чуть погодя ткнул тем же здоровенным отростком в сумку за спиной парня, корчащегося от боли, — фрухты!
— Ничего от тебя не скроешь! — переборов боль в руке и вздохнув пару раз до гипервентиляции, парень стянул с плеча сумку, развязал пару крепких узлов, немного покопошился и достал две огромные связки. В одной бананы, в другой яблоки — штук двадцать, не меньше. Накинул рюкзак на плечо, протягивая связки морфу, — держи, заработал!
Ошалевший от радости морф заколотил себя в грудь крепкими кулаками, зарычал, разбрасывая слюну вокруг, словно радостная псина, идущая на прогулку, и, немного смутившись, насколько это могло быть доступно волосатой горообразной твари, только что расправившейся с толпой мертвецов, бережно взял два пакета из его рук:
— Спасхибо, — сквозь клыки, торчащие из пасти частоколом, процедил морф, длинным мохнатым носом втягивая сладостный фруктовый запах.
— Не за что, — улыбнулся парень, хлопнув обезумевшего от радости морфа по колесообразной, бугром вздымающейся груди, исполосованной шрамами вдоль и поперек. Нащупал холодный серебряный крест у того под густой шерстью, улыбнулся и присел рядом уже с другой стороны, предварительно раскидав изодранным ботинком кости от предыдущих неудачников ежедневных парных засад. Плюхнулся на задницу, достал тетрадь и, подсвечивая маленьким допотопным фонариком, старательно вывел на странице следующую надпись: «день девятый, семь зомби».
Сидящий бок о бок с мародером морф, бывший в прошлой жизни заядлым сыроедом и лучшим другом незатейливого охотника, царапающего сейчас в тетради никому не нужные пометки, заканчивал связку бананов, по старой памяти очищая каждый от кожуры и складывая те аккуратной горкой подле себя.
Вирус, превращающий всех и каждого в кровожадных голодных тварей, где-то на клеточном уровне в этой особи дал сбой, опустив необходимость мяса для перестройки организма на один из низших приоритетов.
Вирус, унесший жизни половины населения планеты, а другую половину превративший в бесчувственных живых мертвецов, ничего не смог противопоставить настоящей дружбе. Дружбе, которую даже сам всадник Апокалипсиса с модным по нынешним временам погонялом «Смерть» не в состоянии разрушить.
— Ребра болят, чего лупишь? — парень постарался привстать, не совсем старательно уходя в сторону от тычка, — ты где носился, Димка? Меня тут едва не сожрали под соусом Болоньез!
— Ууу, — протянул морф, пнув огромной лапой труп того самого бешеного пацаненка и со всего маху впечатав пудовый кулак несчастному глубоко в диафрагму, — хрхрхр, ты неплохро справляхрлся.
— Извинения принимаются, — парень стянул с себя обгоревшую накидку и ответно ткнул морфа аккуратно в то место, где, по его мнению, у того были ребра. Казалось, тот и не заметил, а вот локоть, ушибленный при падении, взвыл острой тянущей болью.
— Дирмха — сыроед, — огромным когтистым пальцем морф ткнул себя в грудь, необычайно точно произнеся «сыроед», и чуть погодя ткнул тем же здоровенным отростком в сумку за спиной парня, корчащегося от боли, — фрухты!
— Ничего от тебя не скроешь! — переборов боль в руке и вздохнув пару раз до гипервентиляции, парень стянул с плеча сумку, развязал пару крепких узлов, немного покопошился и достал две огромные связки. В одной бананы, в другой яблоки — штук двадцать, не меньше. Накинул рюкзак на плечо, протягивая связки морфу, — держи, заработал!
Ошалевший от радости морф заколотил себя в грудь крепкими кулаками, зарычал, разбрасывая слюну вокруг, словно радостная псина, идущая на прогулку, и, немного смутившись, насколько это могло быть доступно волосатой горообразной твари, только что расправившейся с толпой мертвецов, бережно взял два пакета из его рук:
— Спасхибо, — сквозь клыки, торчащие из пасти частоколом, процедил морф, длинным мохнатым носом втягивая сладостный фруктовый запах.
— Не за что, — улыбнулся парень, хлопнув обезумевшего от радости морфа по колесообразной, бугром вздымающейся груди, исполосованной шрамами вдоль и поперек. Нащупал холодный серебряный крест у того под густой шерстью, улыбнулся и присел рядом уже с другой стороны, предварительно раскидав изодранным ботинком кости от предыдущих неудачников ежедневных парных засад. Плюхнулся на задницу, достал тетрадь и, подсвечивая маленьким допотопным фонариком, старательно вывел на странице следующую надпись: «день девятый, семь зомби».
Сидящий бок о бок с мародером морф, бывший в прошлой жизни заядлым сыроедом и лучшим другом незатейливого охотника, царапающего сейчас в тетради никому не нужные пометки, заканчивал связку бананов, по старой памяти очищая каждый от кожуры и складывая те аккуратной горкой подле себя.
Вирус, превращающий всех и каждого в кровожадных голодных тварей, где-то на клеточном уровне в этой особи дал сбой, опустив необходимость мяса для перестройки организма на один из низших приоритетов.
Вирус, унесший жизни половины населения планеты, а другую половину превративший в бесчувственных живых мертвецов, ничего не смог противопоставить настоящей дружбе. Дружбе, которую даже сам всадник Апокалипсиса с модным по нынешним временам погонялом «Смерть» не в состоянии разрушить.
Страница 4 из 4
