Солнце вот-вот взойдет, а у меня в кармане уже лежит глаз. Самый настоящий, голубой, с кровавыми прожилками, аккуратно завернутый в тряпочку. Кровавые прожилки — это важно…
Добавить в моё избранное
13 мин, 50 сек 4058
— Еще кто-то ограбил храм. Серебряное распятие, кстати, очень похожее на то, что висит сейчас у вас над кроватью. А еще статую кто-то спер оттуда же. Каменную. Которая далеко не в каждую дверь пролезет. Зачем ворам понадобился этот хлам, который не каждая лошадь утащит,… — задумчиво произнес Эд, глядя на закрытое тряпками сооружение в центре комнаты.
Из под льняной ткани торчал каменный сандаль святого. Хорошо задрапировать его так и не удалось.
'Вчерашнее окно было в наш мир, в место что совсем рядом. Какая досада!' — подумал я.
— В Ридли Холл не учат медицине, — неожиданно прохрипел Эд, — там готовят теологов и философов. Удачи!
Я удивился, к чему это, но Эд прогромыхав по лестнице, покинул дом.
Пожав плечами, я решил приступить к ритуалу.
И тут в дверь негромко постучали.
— Из ювелирной лавки по поводу серебра, — жалобно проблеял кто-то за дверью.
Я предпочел этого не заметить. Меняла приперся совсем не вовремя, а каменный святой по центру комнатушки выдавал меня с потрохами.
Блеяние с той стороны прекратилось.
В дверь грубо, требовательно забарабанили. Мадам Лиллиан на страже своих владений молчала, что настораживало еще больше. Выглянув из окна, я увидел маячившего внизу пристава, затем еще одного.
— Откройте! Именем закона!
Дверь вновь задрожала от ударов.
Что делать? — такой вопрос часто посещает людей в ситуациях критических. Мозг лихорадочно перебирал варианты, и наконец… Выход у меня был только один.
Из мешка принесенного плюшевым Эдом вывалился труп ребенка — еще один занимательнейший сюрприз для полицейских ищеек.
Ритуал был отточен, но выдержит ли дверь?
Кисточка мазнула тушью по трупику, вычерчивая знаки. Статуя святого мешалась, закрывая часть фигур, но я надеялся, что даже закрытые могучими ступнями апостола — они сработают.
Затрещали свечи, и я вплел в музыку магии еще одну новую руну. Совилу — руну солнца. И да осветит она мой путь.
Я шагнул в проход, яркий свет сжался в малую точку и исчез, отрезав меня от привычной старой доброй Англии.
Наконец, дверь не выдержав, треснула. Охнула внизу мадам Лиллиан. Но ворвавшиеся полисмены не нашли в комнате никаких следов мистера Логана: теолога, алхимика, спиритуалиста и мистика.
Точка же разрасталась, превращаясь в черточку, потом полоску, потом линию.
Потом раздался кашель.
К счастью, полисменов жаждущих разъяснений здесь не было.
Но было нечто иное.
Ухнуло.
Ухнуло еще раз, но уже ближе. Пол, а я очутился в чьем-то пустом доме, затрясся.
Посыпалась штукатурка.
Подойдя к окну, я увидел полыхающее соседнее здание. Еще меня удивили висящие в небе десятки огромных воздушных судов в форме колбас и шарящие по вечернему небу линии огней.
Что-то стрекотало. Бумкающие вдали звуки сплетались в канонаду.
По городу, вслед самоходному механическому ящику с огромным орудийным стволом бежали люди в форме.
Кажется, кто-то из них заметил меня.
И в дверь комнатки снова застучали. Все более и более требовательно.
Затем история повторилась — дверь вылетела от бешеного пинка. Вслед за дверью в комнату ворвались двое.
На миг показалось — полицейские ищейки добрались до меня и здесь. Но нет.
Ворвавшиеся, с оружием на перевес, поставили меня к стенке. И только тут увиденное по всей видимости потрясло их.
Чадили истекая змеиным жиром черные свечи. Булькала разноцветная жидкость в колбах, сочилась по змеевикам, впитываясь в пламенеющие пентаграммы на куске дощатого пола. Его в момент перехода я тоже захватил с собой… Говорили они по-немецки, я не знал этого языка, лишь отдельные слова, но скудного моего словарного запаса для понимания явно было недостаточно. Остролицый человечек размахивал руками, что-то доказывал своим спутникам, показывая на остатки ингредиентов моего ритуала. Черные свечи, черепа, вырванный глаз в подсвечнике, детский трупик усеянный мистическими знаками, массивная статуя… Наконец, с облегчением я увидел как опустились оружие в их руках.
— Аненербе? — переспросил офицер с железным крестом на груди.
— Аненербе! — окончательно заявил человечек в форме коричневого цвета.
Раздумывая, что значит это часто повторяемое слово, и какую роль оно сыграет в моей судьбе, я не заметил, как стоявший сзади толстяк поднял винтовку.
Приклад опустился на мой затылок и свет померк и вновь сжался в бесконечно малую точку, открывая в жизни теолога, алхимика и оккультиста Логана новую страницу в новом, не совсем гостеприимном, но все же чудном и удивительном мире.
Оставалось выяснить лишь, в каком.
Из под льняной ткани торчал каменный сандаль святого. Хорошо задрапировать его так и не удалось.
'Вчерашнее окно было в наш мир, в место что совсем рядом. Какая досада!' — подумал я.
— В Ридли Холл не учат медицине, — неожиданно прохрипел Эд, — там готовят теологов и философов. Удачи!
Я удивился, к чему это, но Эд прогромыхав по лестнице, покинул дом.
Пожав плечами, я решил приступить к ритуалу.
И тут в дверь негромко постучали.
— Из ювелирной лавки по поводу серебра, — жалобно проблеял кто-то за дверью.
Я предпочел этого не заметить. Меняла приперся совсем не вовремя, а каменный святой по центру комнатушки выдавал меня с потрохами.
Блеяние с той стороны прекратилось.
В дверь грубо, требовательно забарабанили. Мадам Лиллиан на страже своих владений молчала, что настораживало еще больше. Выглянув из окна, я увидел маячившего внизу пристава, затем еще одного.
— Откройте! Именем закона!
Дверь вновь задрожала от ударов.
Что делать? — такой вопрос часто посещает людей в ситуациях критических. Мозг лихорадочно перебирал варианты, и наконец… Выход у меня был только один.
Из мешка принесенного плюшевым Эдом вывалился труп ребенка — еще один занимательнейший сюрприз для полицейских ищеек.
Ритуал был отточен, но выдержит ли дверь?
Кисточка мазнула тушью по трупику, вычерчивая знаки. Статуя святого мешалась, закрывая часть фигур, но я надеялся, что даже закрытые могучими ступнями апостола — они сработают.
Затрещали свечи, и я вплел в музыку магии еще одну новую руну. Совилу — руну солнца. И да осветит она мой путь.
Я шагнул в проход, яркий свет сжался в малую точку и исчез, отрезав меня от привычной старой доброй Англии.
Наконец, дверь не выдержав, треснула. Охнула внизу мадам Лиллиан. Но ворвавшиеся полисмены не нашли в комнате никаких следов мистера Логана: теолога, алхимика, спиритуалиста и мистика.
Точка же разрасталась, превращаясь в черточку, потом полоску, потом линию.
Потом раздался кашель.
К счастью, полисменов жаждущих разъяснений здесь не было.
Но было нечто иное.
Ухнуло.
Ухнуло еще раз, но уже ближе. Пол, а я очутился в чьем-то пустом доме, затрясся.
Посыпалась штукатурка.
Подойдя к окну, я увидел полыхающее соседнее здание. Еще меня удивили висящие в небе десятки огромных воздушных судов в форме колбас и шарящие по вечернему небу линии огней.
Что-то стрекотало. Бумкающие вдали звуки сплетались в канонаду.
По городу, вслед самоходному механическому ящику с огромным орудийным стволом бежали люди в форме.
Кажется, кто-то из них заметил меня.
И в дверь комнатки снова застучали. Все более и более требовательно.
Затем история повторилась — дверь вылетела от бешеного пинка. Вслед за дверью в комнату ворвались двое.
На миг показалось — полицейские ищейки добрались до меня и здесь. Но нет.
Ворвавшиеся, с оружием на перевес, поставили меня к стенке. И только тут увиденное по всей видимости потрясло их.
Чадили истекая змеиным жиром черные свечи. Булькала разноцветная жидкость в колбах, сочилась по змеевикам, впитываясь в пламенеющие пентаграммы на куске дощатого пола. Его в момент перехода я тоже захватил с собой… Говорили они по-немецки, я не знал этого языка, лишь отдельные слова, но скудного моего словарного запаса для понимания явно было недостаточно. Остролицый человечек размахивал руками, что-то доказывал своим спутникам, показывая на остатки ингредиентов моего ритуала. Черные свечи, черепа, вырванный глаз в подсвечнике, детский трупик усеянный мистическими знаками, массивная статуя… Наконец, с облегчением я увидел как опустились оружие в их руках.
— Аненербе? — переспросил офицер с железным крестом на груди.
— Аненербе! — окончательно заявил человечек в форме коричневого цвета.
Раздумывая, что значит это часто повторяемое слово, и какую роль оно сыграет в моей судьбе, я не заметил, как стоявший сзади толстяк поднял винтовку.
Приклад опустился на мой затылок и свет померк и вновь сжался в бесконечно малую точку, открывая в жизни теолога, алхимика и оккультиста Логана новую страницу в новом, не совсем гостеприимном, но все же чудном и удивительном мире.
Оставалось выяснить лишь, в каком.
Страница 4 из 4
