Сначала появился голос. Просто голос, чужая речь прорывающаяся сквозь заслонку сознания. Это было похоже на то, как ты просыпаешься — слова сплетаются со сном, ты слышишь их, но не оцениваешь. Просто воспринимаешь.
Добавить в моё избранное
14 мин, 4 сек 7301
Ты — слушатель.
— … Я наслышан о ваших подвигах, господин Павич. Признаюсь, мне они надоели. Я знаю — вы слышите мой голос, поэтому расскажу вам кое-что. Вы преступник. Самый обыкновенный шантажист. Копаетесь в чужом грязном белье, а сами остаётесь во всём белом. Но этому пора положить конец.
Меня передёрнуло даже в моём странном беспамятстве. Я наконец-то понял, что вляпался серьёзно. Боюсь, что даже попавшая в паутину муха испытала бы меньший страх.
Способность мыслить вернулась ко мне неожиданно. Я больше не был пассивным слушателем, а обрёл критическое мышление. Что со мной, чёрт возьми?! Где я?
— … я посвятил всю свою жизнь правосудию. Не тому беззубому бюрократическому правосудию, что заседает в душных судебных палатах. О нет, вовсе не ему. И я уж совсем не похож на слепую леди Фемиду, хотя весы и меч в её руках меня несказанно соблазняют… Я вновь обрёл тело.
Странное чувство — будто мне вернули ненужный долг. Руки и ноги затекли и болели, лицо кололи сотни острых игл — как будто там восстанавливалось нарушенное кровоснабжение. Я не мог пошевелить и пальцем, но всё равно был рад. Я снова мог дышать.
— … знаете в чём беда нашего правосудия, господин Павич? Оно скучное. Оно однообразное. Оно бессильное, в конце концов. У него весьма узкий спектр наказаний. Я считаю это катастрофическим недостатком. Посудите сами — на любое преступление всего три ответа. Ответ первый — деньги. Ответ второй — свобода. Ответ третий — жизнь. Да и то последнее встречается исчезающе редко. Нет, я знаю, разумеется, о телесных наказаниях в мусульманском мире, или об исправительных работах, и о прочей чепухе. Лично я считаю это всё крайне недостаточным. Наказание должно соответствовать преступлению — только так, и никак иначе. Это мой тезис, как великого Судьи. Я ставлю себя на одну ступеньку с Соломоном — помните такого? Вот уж кто радовал справедливыми решениями. Древние вообще подходили к вопросу наказания изобретательно… и их опыт ещё не забыт… Пелена спала с моих глаз и теперь я могу видеть. И я вижу лишь телевизор. Вижу верёвки которыми привязан к стулу. Вижу кусок облезлой стены и тусклую лампу под потолком. Больше не вижу ничего, потому что не могу повернуть голову. Наконец-то я могу разобрать откуда звучит голос — из-за моей спины.
— … я хочу показать вам кое-что. Я ведь не зря читал вам эту скучную и пафосную проповедь — я хотел немного подготовить вас и немного прояснить почему было выбрано именно такое наказание.
Я попытался что-то сказать, но наружу вырвалось лишь мычание от боли в склеенных губах. Всё ясно — липкая лента.
Меня распирал страх — я рванулся, но тщетно. Верёвки лишь глубже вонзились в мякоть тела.
В этот момент кто-то позади меня щёлкнул пультом и телевизор включился.
— Смотрите!
Сначала экран был белым. Потом на нём возникло статичное изображение — отвратительное насекомое, которое сложно даже описать. Оно было коричневое, чем-то напоминающее таракана, только таракана, вооруженного зловещими клешнеобразными придатками, здорово напоминающими хирургические щипцы.
Голос за моей спиной взял на себя обязанности диктора:
— Забавное насекомое, не правда ли? В разных местах его называют то Щипалкой, то Двухвосткой. Однако научное название — Уховёртка. Название по латыни — Forficula auricularia. Обыкновенный огородный вредитель, достаточно распространённый. Грызёт фрукты и овощи, иногда забирается в пчелиные ульи и живёт там годами, словно некий паразит. Предпочитает темноту и влажную среду.
Изображение на экране дёрнулось и сменилось записью с любительской камеры. Какая-то комната, длинный стол на котором… на котором лежу я!
— Да, да — это вы, Павич. Это вы, всего лишь два часа назад.
На экране возникает чья-то рука с пинцетом. Рука аккуратная и ухоженная -на ногтях следы скупого мужского маникюра, а пальцы совсем не напоминают пальцы труженика. Нет, это пальцы художника… Но не пальцы в первую очередь привлекли моё внимание, вовсе не они! Пинцет! В сжатых его кончиках извивается уховёртка. Она большая — сантиметра три как минимум. На фотографии она казалась мне меньше… Меня передёрнуло от отвращения. Комок прополз по пищеводу и свил гнёздышко в гортани. Под языком появилась горечь.
А в телевизоре тем временем надвигалась буря. Обладатель ухоженной руки поднёс пинцет к уху — к моему уху! Миллиметр, ещё миллиметр — и вот ужасное насекомое уже у меня в раковине, извивается и сучит всеми своими сочленениями. Мгновенье — и оно исчезает в ухе, пинцет возвращается в одиночестве.
Изображение на экране захлёстывает волна помех. Диктор вновь оживает.
— Выбраться она не сможет. Единственный выход для неё — прокусить барабанную перепонку и вгрызться в мозг. Она так и сделает. Эта малышка умеет грызть, уж поверьте. Представьте свою голову червивым яблоком, Павич.
Меня всё-таки стошнило…
— … Я наслышан о ваших подвигах, господин Павич. Признаюсь, мне они надоели. Я знаю — вы слышите мой голос, поэтому расскажу вам кое-что. Вы преступник. Самый обыкновенный шантажист. Копаетесь в чужом грязном белье, а сами остаётесь во всём белом. Но этому пора положить конец.
Меня передёрнуло даже в моём странном беспамятстве. Я наконец-то понял, что вляпался серьёзно. Боюсь, что даже попавшая в паутину муха испытала бы меньший страх.
Способность мыслить вернулась ко мне неожиданно. Я больше не был пассивным слушателем, а обрёл критическое мышление. Что со мной, чёрт возьми?! Где я?
— … я посвятил всю свою жизнь правосудию. Не тому беззубому бюрократическому правосудию, что заседает в душных судебных палатах. О нет, вовсе не ему. И я уж совсем не похож на слепую леди Фемиду, хотя весы и меч в её руках меня несказанно соблазняют… Я вновь обрёл тело.
Странное чувство — будто мне вернули ненужный долг. Руки и ноги затекли и болели, лицо кололи сотни острых игл — как будто там восстанавливалось нарушенное кровоснабжение. Я не мог пошевелить и пальцем, но всё равно был рад. Я снова мог дышать.
— … знаете в чём беда нашего правосудия, господин Павич? Оно скучное. Оно однообразное. Оно бессильное, в конце концов. У него весьма узкий спектр наказаний. Я считаю это катастрофическим недостатком. Посудите сами — на любое преступление всего три ответа. Ответ первый — деньги. Ответ второй — свобода. Ответ третий — жизнь. Да и то последнее встречается исчезающе редко. Нет, я знаю, разумеется, о телесных наказаниях в мусульманском мире, или об исправительных работах, и о прочей чепухе. Лично я считаю это всё крайне недостаточным. Наказание должно соответствовать преступлению — только так, и никак иначе. Это мой тезис, как великого Судьи. Я ставлю себя на одну ступеньку с Соломоном — помните такого? Вот уж кто радовал справедливыми решениями. Древние вообще подходили к вопросу наказания изобретательно… и их опыт ещё не забыт… Пелена спала с моих глаз и теперь я могу видеть. И я вижу лишь телевизор. Вижу верёвки которыми привязан к стулу. Вижу кусок облезлой стены и тусклую лампу под потолком. Больше не вижу ничего, потому что не могу повернуть голову. Наконец-то я могу разобрать откуда звучит голос — из-за моей спины.
— … я хочу показать вам кое-что. Я ведь не зря читал вам эту скучную и пафосную проповедь — я хотел немного подготовить вас и немного прояснить почему было выбрано именно такое наказание.
Я попытался что-то сказать, но наружу вырвалось лишь мычание от боли в склеенных губах. Всё ясно — липкая лента.
Меня распирал страх — я рванулся, но тщетно. Верёвки лишь глубже вонзились в мякоть тела.
В этот момент кто-то позади меня щёлкнул пультом и телевизор включился.
— Смотрите!
Сначала экран был белым. Потом на нём возникло статичное изображение — отвратительное насекомое, которое сложно даже описать. Оно было коричневое, чем-то напоминающее таракана, только таракана, вооруженного зловещими клешнеобразными придатками, здорово напоминающими хирургические щипцы.
Голос за моей спиной взял на себя обязанности диктора:
— Забавное насекомое, не правда ли? В разных местах его называют то Щипалкой, то Двухвосткой. Однако научное название — Уховёртка. Название по латыни — Forficula auricularia. Обыкновенный огородный вредитель, достаточно распространённый. Грызёт фрукты и овощи, иногда забирается в пчелиные ульи и живёт там годами, словно некий паразит. Предпочитает темноту и влажную среду.
Изображение на экране дёрнулось и сменилось записью с любительской камеры. Какая-то комната, длинный стол на котором… на котором лежу я!
— Да, да — это вы, Павич. Это вы, всего лишь два часа назад.
На экране возникает чья-то рука с пинцетом. Рука аккуратная и ухоженная -на ногтях следы скупого мужского маникюра, а пальцы совсем не напоминают пальцы труженика. Нет, это пальцы художника… Но не пальцы в первую очередь привлекли моё внимание, вовсе не они! Пинцет! В сжатых его кончиках извивается уховёртка. Она большая — сантиметра три как минимум. На фотографии она казалась мне меньше… Меня передёрнуло от отвращения. Комок прополз по пищеводу и свил гнёздышко в гортани. Под языком появилась горечь.
А в телевизоре тем временем надвигалась буря. Обладатель ухоженной руки поднёс пинцет к уху — к моему уху! Миллиметр, ещё миллиметр — и вот ужасное насекомое уже у меня в раковине, извивается и сучит всеми своими сочленениями. Мгновенье — и оно исчезает в ухе, пинцет возвращается в одиночестве.
Изображение на экране захлёстывает волна помех. Диктор вновь оживает.
— Выбраться она не сможет. Единственный выход для неё — прокусить барабанную перепонку и вгрызться в мозг. Она так и сделает. Эта малышка умеет грызть, уж поверьте. Представьте свою голову червивым яблоком, Павич.
Меня всё-таки стошнило…
Страница 1 из 4
