Сначала появился голос. Просто голос, чужая речь прорывающаяся сквозь заслонку сознания. Это было похоже на то, как ты просыпаешься — слова сплетаются со сном, ты слышишь их, но не оцениваешь. Просто воспринимаешь.
Добавить в моё избранное
14 мин, 4 сек 7302
клейкая лента не дала рвоте выплеснуться через рот, и поэтому она брызнула через ноздри. Носоглотку обожгло желудочным соком, вязкая масса потекла по футболке.
Дышать, я больше не мог дышать! Паника захлестнула меня, подавив отвращение. Я мёртв, я уже мёртв, я же мертвец!
Кто-то невидимый, но милосердный, сорвал скотч с моего рта — губы обожгло огнём, но я снова мог дышать. Боже! Я снова мог дышать… — Если не хотите снова стать немым — молчите! А я продолжу. Помните, что я говорил о разнообразии наказаний? Вот оно! Оно самое! Вы вмешивались в чужие делах, вы копались в чужих тайнах, а теперь это забавное насекомое покопается в ваших. Вы не умрёте, по крайней мере не сразу. Но уховёртка будет блуждать по вашему мозгу, разрушая некоторые его части… хотя есть как минимум пять шансов из тысячи, что она найдёт выход их вашего уха. По крайней мере история сохранила такие свидетельства.
А сейчас — вы свободны, Павич. Я вас отпускаю. И надеюсь, что уховёртка отучит вас совать нос в чужие дела. Удачи вам!
Ухоженная рука, та самая, что запихнула в меня уховёртку на видео, теперь возникает передо мной в реальности. Она держит шприц.
И я снова проваливаюсь в забытье… Меня вышвырнули из микроавтобуса с мешком на голове, и дикой головной болью. Боль переливалась и пульсировала — то взрывалась яркой вспышкой, то затухала.
Сперва я решил, что это следствия наркоза, но потом вспомнил видео и меня едва не вывернуло снова. Но на этот раз я сдержался — вскочил на ноги, сдёрнул с головы мешок и прищурился от яркого солнца.
Я стоял на обочине дремучей сельской дороги, всеми забытой и пустой. Вокруг расстилался лес.
«Помощь!» — сверкнула мысль. Мне нужна помощь. Нужна больница, врачи, компьютерная интроскопия черепа и гениальный безумец-хирург, готовый рискнуть, но вытащить уховёртку из моей головы!
Всё это было далеко… Я осмотрел себя — футболка в подсыхающих пятнах желудочного сока, джинсы, в карманах пусто. Я поднёс руку к правому уху, внутренне сжимаясь от того, что мог там нащупать. Пальцы наткнулись на подтёк крови. Он шёл от самой мочки уха, пересекал щёку и заканчивался на подбородке. Кровь уже свернулась, покрылась коркой и легко отшелушивалась. Я стёр её с лица, морщась от отвращения.
После этого я помедлил ещё немного, потом осторожно просунул палец в ухо. Внезапно резкая боль скрутила меня — она пронзила всю голову, отдалась в щёку и зажглась в затылке. Из глаз брызнули слёзы.
Он сделал это! Он всё-таки это сделал! Выродок!
Я поклялся, что уничтожу его. Этого ублюдка, судью-недоноска! Я не знал сколько времени мне отпущено, не знал что мне делать, но я не собирался сидеть сложа руки.
Вытягивая из своего тела последние силы, я побежал по дороге. Боль в голове перекатывалась от одного виска к другому, а я всё прислушивался и прислушивался к ощущениям. Мне начинало казаться, что слышу отчётливый звук. Лёгкое хрум-хрум-хрум — постоянно — постоянно! — доносилось из моей головы.
«Эта малышка умеет грызть, уж поверьте».
Я зарычал и проклял больного ублюдка, который придумал столь изощрённое наказание.
Так я бежал, переходил на шаг, потом снова бежал. Пейзаж вокруг не менялся, но я уже чувствовал присутствие цивилизации — из-за ближайших деревьев доносился гул проезжающих автомобилей и вонь разогретого асфальта.
Я выбрался на шоссе и принялся голосовать. Примерно через полчаса я понял всю бесполезность этого занятия… Да кто же тебя, такого, возьмёт! Весь в соплях и рвоте, и с безумными глазами, в которых чувствуется привкус головной боли… Мне нужен был телефон, только он. И я пошёл вдоль растянувшегося на солнцепёке шоссе.
Отчаяние поглотило меня. Я постоянно прислушивался к ощущениям в голове. Адская пытка, просто адская! Уже одна мысль о присутствии в голове чего-то постороннего могла свести с ума. Как представишь это невероятное насекомое там, внутри себя… ужасного паразита, прогрызающего каналы в глубинах твоего мозга… Жуть берёт.
Однако как я ни прислушивался, ничего особенного я не чувствовал. Но это, разумеется, ничего не значило — я знал, что в мозгу нет болевых рецепторов. Эта тварь может смачно пообедать моим мозжечком, а я и ухом не поведу.
Но хуже всего были мысли о безумии. Я никак не мог встряхнуться и отбросить их. Ведь стоит этой твари покопаться в сером веществе, и я потеряю память. Стоит перегрызть синапс — и я потеряю способность логически мыслить. Стоит уховёртке пообедать аксонами, и я ослепну. Оглохну. Превращусь в пускающего слюни идиота… Самое обидное было то, что я вообще связался с этим типом. Судьёй. Я же просто делал свою работу… Журналистика и всё такое. Я раскопал нечто такое от чего волосы вставали дыбом. Странные убийства, странные случаи самоубийства… Я потянул за ниточку и она привела меня к этому Судье. Никто не знал о нём нечего, даже имени. Просто — Судья и всё.
Дышать, я больше не мог дышать! Паника захлестнула меня, подавив отвращение. Я мёртв, я уже мёртв, я же мертвец!
Кто-то невидимый, но милосердный, сорвал скотч с моего рта — губы обожгло огнём, но я снова мог дышать. Боже! Я снова мог дышать… — Если не хотите снова стать немым — молчите! А я продолжу. Помните, что я говорил о разнообразии наказаний? Вот оно! Оно самое! Вы вмешивались в чужие делах, вы копались в чужих тайнах, а теперь это забавное насекомое покопается в ваших. Вы не умрёте, по крайней мере не сразу. Но уховёртка будет блуждать по вашему мозгу, разрушая некоторые его части… хотя есть как минимум пять шансов из тысячи, что она найдёт выход их вашего уха. По крайней мере история сохранила такие свидетельства.
А сейчас — вы свободны, Павич. Я вас отпускаю. И надеюсь, что уховёртка отучит вас совать нос в чужие дела. Удачи вам!
Ухоженная рука, та самая, что запихнула в меня уховёртку на видео, теперь возникает передо мной в реальности. Она держит шприц.
И я снова проваливаюсь в забытье… Меня вышвырнули из микроавтобуса с мешком на голове, и дикой головной болью. Боль переливалась и пульсировала — то взрывалась яркой вспышкой, то затухала.
Сперва я решил, что это следствия наркоза, но потом вспомнил видео и меня едва не вывернуло снова. Но на этот раз я сдержался — вскочил на ноги, сдёрнул с головы мешок и прищурился от яркого солнца.
Я стоял на обочине дремучей сельской дороги, всеми забытой и пустой. Вокруг расстилался лес.
«Помощь!» — сверкнула мысль. Мне нужна помощь. Нужна больница, врачи, компьютерная интроскопия черепа и гениальный безумец-хирург, готовый рискнуть, но вытащить уховёртку из моей головы!
Всё это было далеко… Я осмотрел себя — футболка в подсыхающих пятнах желудочного сока, джинсы, в карманах пусто. Я поднёс руку к правому уху, внутренне сжимаясь от того, что мог там нащупать. Пальцы наткнулись на подтёк крови. Он шёл от самой мочки уха, пересекал щёку и заканчивался на подбородке. Кровь уже свернулась, покрылась коркой и легко отшелушивалась. Я стёр её с лица, морщась от отвращения.
После этого я помедлил ещё немного, потом осторожно просунул палец в ухо. Внезапно резкая боль скрутила меня — она пронзила всю голову, отдалась в щёку и зажглась в затылке. Из глаз брызнули слёзы.
Он сделал это! Он всё-таки это сделал! Выродок!
Я поклялся, что уничтожу его. Этого ублюдка, судью-недоноска! Я не знал сколько времени мне отпущено, не знал что мне делать, но я не собирался сидеть сложа руки.
Вытягивая из своего тела последние силы, я побежал по дороге. Боль в голове перекатывалась от одного виска к другому, а я всё прислушивался и прислушивался к ощущениям. Мне начинало казаться, что слышу отчётливый звук. Лёгкое хрум-хрум-хрум — постоянно — постоянно! — доносилось из моей головы.
«Эта малышка умеет грызть, уж поверьте».
Я зарычал и проклял больного ублюдка, который придумал столь изощрённое наказание.
Так я бежал, переходил на шаг, потом снова бежал. Пейзаж вокруг не менялся, но я уже чувствовал присутствие цивилизации — из-за ближайших деревьев доносился гул проезжающих автомобилей и вонь разогретого асфальта.
Я выбрался на шоссе и принялся голосовать. Примерно через полчаса я понял всю бесполезность этого занятия… Да кто же тебя, такого, возьмёт! Весь в соплях и рвоте, и с безумными глазами, в которых чувствуется привкус головной боли… Мне нужен был телефон, только он. И я пошёл вдоль растянувшегося на солнцепёке шоссе.
Отчаяние поглотило меня. Я постоянно прислушивался к ощущениям в голове. Адская пытка, просто адская! Уже одна мысль о присутствии в голове чего-то постороннего могла свести с ума. Как представишь это невероятное насекомое там, внутри себя… ужасного паразита, прогрызающего каналы в глубинах твоего мозга… Жуть берёт.
Однако как я ни прислушивался, ничего особенного я не чувствовал. Но это, разумеется, ничего не значило — я знал, что в мозгу нет болевых рецепторов. Эта тварь может смачно пообедать моим мозжечком, а я и ухом не поведу.
Но хуже всего были мысли о безумии. Я никак не мог встряхнуться и отбросить их. Ведь стоит этой твари покопаться в сером веществе, и я потеряю память. Стоит перегрызть синапс — и я потеряю способность логически мыслить. Стоит уховёртке пообедать аксонами, и я ослепну. Оглохну. Превращусь в пускающего слюни идиота… Самое обидное было то, что я вообще связался с этим типом. Судьёй. Я же просто делал свою работу… Журналистика и всё такое. Я раскопал нечто такое от чего волосы вставали дыбом. Странные убийства, странные случаи самоубийства… Я потянул за ниточку и она привела меня к этому Судье. Никто не знал о нём нечего, даже имени. Просто — Судья и всё.
Страница 2 из 4
