Две девочки играли на садовой дорожке в классики.
Добавить в моё избранное
14 мин, 45 сек 10277
Долго искали их, но не нашли.
Следом за мальчишками, буквально через неделю, пропала девочка шести лет, а еще через два дня 12-летний мальчик. В деревне все были в шоке, детей везде водили буквально за руку. Никто не мог понять что происходит и кто за этим стоит пока однажды ночью, выйдя во двор, сосед Дубовика не услышал приглушенный детский плач, который внезапно оборвался. Он решил сначала, что ему просто послышалось, но когда на утро выяснилось, что пропала еще одна девочка, причем пропала с собственного двора, он рассказал соседям о том, что слышал. Тут уж все начали припоминать, что за Дубовиком в последнее время частенько разные странности замечали. То ночью на огороде его с лопатой видели, то у собаки его морда вся в крови, а рядом с церковью так и вовсе его уже давно никто не видел. После таких разговоров распаленные жители толпой повалили к Дубовику, по ходу вооружаясь кто лопатой, кто топором, а дядя Миша, ну обходчик со станции, хромой такой, помнишь его? Так он даже ружье взял. Человек сорок их, говорят, было. Собрались они у его дома, долго стояли, кричали, ругались, но никто к ним не вышел. Тогда два мужика топорами дверь развалили и все к нему во двор завалили. Сунулись в хату — нет никого, да и вид у нее будто нежилой, дверь паутиной заросла, пыль на полу толщиной в палец. Пошли в летнюю кухню, думали там он, вдруг слышат — Колька-пасечник дрожащим голосом сипит: «Помоги-ите», как услышали-то. Поворачиваются, а там дверь в подвал открыта, на пороге стоит Дубовик, в этих своих вечных брезентовых перчатках и плаще, капюшон до самого носа накинут, а в руках у него цепь туго затянутая на шее у парня. Глядя на остальных, оцепеневших жителей он вдруг резко рванул руками концы цепи с такой нечеловеческой силой, что голова у Кольки оторвалась и отлетела на несколько метров, покатилась и замерла, ударившись о ногу впереди стоящего дяди Миши. Это как будто привело всех в чувство. Раздались крики, некоторые из собравшихся побежали, кого-то рвало, но наш смелый обходчик вскинул ружье и выстрелил. Заряд попал Дубовику прямо в грудь, отбросив его на ступени, ведущие вглубь подвала, но, по всей видимости не убив его, так как изнутри послышался звук движения. Толпа качнулась вперед и замерла. Вперед вышел все тот же дядя Миша и, перезарядив ружье медленно двинулся к подвалу.
За ним двинулись еще двое мужчин, у одного в руках был большой топор, второй сжимал кувалду. Остальные пока боязливо жались на расстоянии нескольких метров от входа. За тяжелой, будто бронированной дверью виднелась едва различимая лестница, окончание которой скрывалось в густой чернильной тьме, столь неожиданной в тот яркий день. Дядя Миша остановился у порога, растеряно вглядываясь во тьму. Затем сделал шаг… еще один… переступил за порог и вдруг из темноты со свистом вылетела цепь хлестнув его по правой ноге. Послышался хруст ломающихся костей и обходчик повалился вперед, однако стоявший за ним мужик удержал его, одновременно оттаскивая назад, в это время дядя Миша вскинул ружье и наобум разрядил его в темнеющий проем внизу лестницы, раздался хрип и позвякивание цепи, темнота внизу лестницы сгустилась, послышался шорох, раздавшийся чуть ближе, чем конец лестницы и вдруг тот мужик, что держал кувалду, рванулся к двери подвала, начав ее задвигать. Дверь оказалась вдруг неожиданно тяжелой, но тут к нему подлетели еще двое и втроем они быстро захлопнули дверь, задвинув огромный засов на ней. Тут же изнутри послышались глухие удары, но сделанная на совесть дверь даже не задрожала… В общем-то, Оль, сожгли они его там потом, в том подвале. Там как раз поленница недалеко была, обложили дровами, хворостом и подожгли, а когда крыша в подвал обрушилась — еще сверху подкинули дров и бензином плеснули, чтоб наверняка, так он и сгорел там прямо у двери, почему-то не спустился в подвал даже. Когда все хорошенько прогорело, мужики, кто посмелей, спустились внутрь, посмотреть что к чему и нашли много странных приспособлений, явно сатанинских — крест перевернутый, зеркала, свечи из черного воска, на полу и стенах какие-то знаки нарисованы, пентаграммы. Страшно выглядело, в общем. На полу были вырублены желобки в виже концентрических кругов, пересеченных линиями, соединяющимися в центре круга, где стояла большая грубо вырубленная чаша. Больше в подвале больше не было найдено ничего, кроме останков самого Дубовика. Даже собака будто испарилась. Только кровь засохшая везде — на стенах, на полу, в желобках этих скопилась, даже потолок забрызган… Но от деток никаких следов. Тогда уж соседи вспомнили, что по ночам он в огороде копался — пошли туда, подкопали и вытащили несколько мешков с детскими костями. Причем гладкими и высохшими такими, будто они в земле лет сто лежали. Но в остальном все совпадало с пропавшими. Более того, одна из найденных плечевых костей была сломана ровно в том месте, где и у одного из пропавших мальчишек. И больше ничего найдено не было, как не искали.
Следом за мальчишками, буквально через неделю, пропала девочка шести лет, а еще через два дня 12-летний мальчик. В деревне все были в шоке, детей везде водили буквально за руку. Никто не мог понять что происходит и кто за этим стоит пока однажды ночью, выйдя во двор, сосед Дубовика не услышал приглушенный детский плач, который внезапно оборвался. Он решил сначала, что ему просто послышалось, но когда на утро выяснилось, что пропала еще одна девочка, причем пропала с собственного двора, он рассказал соседям о том, что слышал. Тут уж все начали припоминать, что за Дубовиком в последнее время частенько разные странности замечали. То ночью на огороде его с лопатой видели, то у собаки его морда вся в крови, а рядом с церковью так и вовсе его уже давно никто не видел. После таких разговоров распаленные жители толпой повалили к Дубовику, по ходу вооружаясь кто лопатой, кто топором, а дядя Миша, ну обходчик со станции, хромой такой, помнишь его? Так он даже ружье взял. Человек сорок их, говорят, было. Собрались они у его дома, долго стояли, кричали, ругались, но никто к ним не вышел. Тогда два мужика топорами дверь развалили и все к нему во двор завалили. Сунулись в хату — нет никого, да и вид у нее будто нежилой, дверь паутиной заросла, пыль на полу толщиной в палец. Пошли в летнюю кухню, думали там он, вдруг слышат — Колька-пасечник дрожащим голосом сипит: «Помоги-ите», как услышали-то. Поворачиваются, а там дверь в подвал открыта, на пороге стоит Дубовик, в этих своих вечных брезентовых перчатках и плаще, капюшон до самого носа накинут, а в руках у него цепь туго затянутая на шее у парня. Глядя на остальных, оцепеневших жителей он вдруг резко рванул руками концы цепи с такой нечеловеческой силой, что голова у Кольки оторвалась и отлетела на несколько метров, покатилась и замерла, ударившись о ногу впереди стоящего дяди Миши. Это как будто привело всех в чувство. Раздались крики, некоторые из собравшихся побежали, кого-то рвало, но наш смелый обходчик вскинул ружье и выстрелил. Заряд попал Дубовику прямо в грудь, отбросив его на ступени, ведущие вглубь подвала, но, по всей видимости не убив его, так как изнутри послышался звук движения. Толпа качнулась вперед и замерла. Вперед вышел все тот же дядя Миша и, перезарядив ружье медленно двинулся к подвалу.
За ним двинулись еще двое мужчин, у одного в руках был большой топор, второй сжимал кувалду. Остальные пока боязливо жались на расстоянии нескольких метров от входа. За тяжелой, будто бронированной дверью виднелась едва различимая лестница, окончание которой скрывалось в густой чернильной тьме, столь неожиданной в тот яркий день. Дядя Миша остановился у порога, растеряно вглядываясь во тьму. Затем сделал шаг… еще один… переступил за порог и вдруг из темноты со свистом вылетела цепь хлестнув его по правой ноге. Послышался хруст ломающихся костей и обходчик повалился вперед, однако стоявший за ним мужик удержал его, одновременно оттаскивая назад, в это время дядя Миша вскинул ружье и наобум разрядил его в темнеющий проем внизу лестницы, раздался хрип и позвякивание цепи, темнота внизу лестницы сгустилась, послышался шорох, раздавшийся чуть ближе, чем конец лестницы и вдруг тот мужик, что держал кувалду, рванулся к двери подвала, начав ее задвигать. Дверь оказалась вдруг неожиданно тяжелой, но тут к нему подлетели еще двое и втроем они быстро захлопнули дверь, задвинув огромный засов на ней. Тут же изнутри послышались глухие удары, но сделанная на совесть дверь даже не задрожала… В общем-то, Оль, сожгли они его там потом, в том подвале. Там как раз поленница недалеко была, обложили дровами, хворостом и подожгли, а когда крыша в подвал обрушилась — еще сверху подкинули дров и бензином плеснули, чтоб наверняка, так он и сгорел там прямо у двери, почему-то не спустился в подвал даже. Когда все хорошенько прогорело, мужики, кто посмелей, спустились внутрь, посмотреть что к чему и нашли много странных приспособлений, явно сатанинских — крест перевернутый, зеркала, свечи из черного воска, на полу и стенах какие-то знаки нарисованы, пентаграммы. Страшно выглядело, в общем. На полу были вырублены желобки в виже концентрических кругов, пересеченных линиями, соединяющимися в центре круга, где стояла большая грубо вырубленная чаша. Больше в подвале больше не было найдено ничего, кроме останков самого Дубовика. Даже собака будто испарилась. Только кровь засохшая везде — на стенах, на полу, в желобках этих скопилась, даже потолок забрызган… Но от деток никаких следов. Тогда уж соседи вспомнили, что по ночам он в огороде копался — пошли туда, подкопали и вытащили несколько мешков с детскими костями. Причем гладкими и высохшими такими, будто они в земле лет сто лежали. Но в остальном все совпадало с пропавшими. Более того, одна из найденных плечевых костей была сломана ровно в том месте, где и у одного из пропавших мальчишек. И больше ничего найдено не было, как не искали.
Страница 2 из 4
