Дубовик

Медленно тянулись минуты и ничего не происходило… Прождав под кроватью не менее получаса девочки уже не знали что и думать. До них по-прежнему не доносилось ни звука. Тогда Катя потихоньку покинула убежище. Выбравшись из-под кровати она ужаснулась творившемуся вокруг — повсюду были осколки стекол, по комнате валялись комья земли, гнилые яблоки, камни. Переведя взгляд на окно девочка с трудом сдержала рвотные позывы — на решетке были развешаны кровоточащие внутренности. Осторожно она двинулась дальше, однако в остальных комнатах разрушения ограничились разбитыми окнами, как будто неведомый монстр знал, где они прятались.

Пройдя по дому и не обнаружив ничего нового, Катя решила посмотреть через окно на двор, все еще не веря в то, что все закончилось. Подойдя к окну в спальне, Катя пыталась разглядеть, есть ли кто во дворе, но так и не поняла. Окно находилось высоко и видно было мало, поэтому Катя подошла к окну вплотную и стала разглядывать двор, опершись на прутья решетки. Никого видно не было и напряжение уже стало отпускать, оставляя за собой осознание ужаса произошедшего и колоссальное облегчение от того, что все закончилось. Катя всхлипнула и подняла руку, вытирая набежавшие слезы и тут же почувствовала как ее руку, держащуюся за решетку окна схватила и прижала к решетке огромная лапа в брезентовой перчатке. В ужасе она забилась, вырывая руку, но только тщетно обдирала ее о пруть я. Не зная что делать, Катя зашарила вокруг свободной рукой, пытаясь нащупать хоть что-то, чем можно попытаться отбиться от монстра. Вдруг почувствовала, как по захваченной руке скользнуло что-то скользкое и холодное. Похолодев, она взглянула на свою руку, по-прежнему прижатую к решетке и увидела, нависающую над ней голову монстра в брезентовом капюшоне, из-под которого были видны глаза, залитые тьмой и длинный черный язык, оставивший полосу какой-то отвратительной слизи на ее руке. Катя завизжала и ткнула под капюшон первое, на что наткнулась — узкую вазу для цветов, валяющуюся под подоконником. Видимо от неожиданности монстр немного ослабил хватку и девочка рванувшись изо всех сил смогла вырвать руку, одновременно отлетев ко входу в комнату. Не в силах оторвать взгляд от клубящихся темнотой глаз под капюшоном она отползла ко входу в кухню и, буквально выпав за порог, захлопнула за собой дверь, ожидая нового всплеска ярости. Однако было тихо. Катя, боясь подняться с пола, поползла обратно комнату к сестренке.

Через минуту в наступившей тишине девочки услышали уверенный стук в дверь. Стук был такой привычный, такой… человеческий. Одновременно зазвучал голос тети Гали:

— Девочки, что случилось?! Где вы, Оля, Ка… Голос оборвался на середине слова с противным бульком. Следом опять поднялась какофония звуков. Девочки опять услышали тетю Галю, она кричала, захлебываясь криком, переходя на какое-то животное рычание. Оля забилась в истерике. Катя обняла вздрагивающую сестру, закрыв ей уши, покрепче прижала к себе и попыталась не думать о непрекращающихся криках и том, что там происходит.

Через какое-то время все затихло, повисла тяжелая тишина, но девочки, наученные горьким опытом, не стали выбираться из-под кровати, а просто сидели прижавшись друг к другу, измученные и обессиленные, и ждали, что же будет дальше. Минуты тянулись как резиновые и незаметно для себя уставшие девочки провалились в сон. Разбудили их крики со двора и настойчивый стук в дверь. Стояла ночь, но двор был наполнен громко переговаривающимися соседями, огнями, слышался лай собак, причитания матери и взволнованный бабушкин голос, зовущий девочек. Обе не сговариваясь рванули к двери.

На следующее же утро мать увезла девчонок в город, бабушка тоже переехала к ним. Вспомнив растерзанное тело Галины, куски которого частично были раскиданы по всему двору, она не стала отказываться от предложения дочери пожить у них и больше в свою деревню не возвращалась.

Тех, кто это сделал, так и не нашли, однако деревня после того случая обезлюдела в течении пары лет. Большинство жителей уехали, побросав крепкие дома со всем хозяйством, несколько человек пропало без вести и последних оставшихся в зиму пятерых жителей села приехавшие весной родственники так и не смогли найти, наткнувшись только на пустые хаты с сорванными с петель дверями…