Кукольная королева

Еще в раннем возрасте он остался круглым сиротой, и ему пришлось в жизни всего добиваться самому, правда, ничего особенного добиться так и не удалось. Кукольный театр, которым он владел, приносил совсем маленькую прибыль. Чуть ли не вся выручка от продажи билетов на кукольные представления уходила на аренду помещения под театр и бесчисленные королевские налоги. Но Карабас Барабас очень любил детей — своих детей у него никогда не было — и любил приносить им радость. Собственно, поэтому и продолжал держать почти убыточный театр. Хотя иногда, бывало, что ему приходилось даже голодать.

Вот и сегодня он коротал долгий осенний вечер на своей кухне, сидя на грубой скамье перед едва тлеющим очагом, и потягивал сильно разбавленное водой вино. Никакой еды в доме не было. Тусклый свет освещал его понурое лицо на фоне закопченных дощатых стен, с висящей на них нехитрой кухонной утварью. На душе Карабаса Барабаса было холодно и пусто, как и в его кладовке.

Скорее всего, директору кукольного театра пришлось бы ложиться спать на голодный желудок, если бы к нему не заглянул Дуремар, ловец лечебных пиявок, — длинный нескладный человек в потрепанной одежде, страдавший хроническим насморком и отрыжкой. Честно сказать, такой же неудачник, как и сам Карабас Барабас. С собой Дуремар принес тщедушного, плохо ощипанного цыпленка.

— Здравствуй, друг мой! Мне известно, что дела сейчас у тебя идут прескверно. В нынешние времена народу не до театров, свести бы концы с концами. На вот, держи, — торжественно сказал он высоким фальцетом и протянул Карабасу Барабасу маленькую птичью тушку, — заморим червячка.

— Здравствуй, благородный Дуремар! Но откуда такое богатство?! — спросил директор кукольного театра, потирая ладони.

— Ха, я ставлю второй день пиявки на поясницу одной богатой сеньоре — сегодня она расплатилась цыпленком, не было мелкой монеты.

— Не знаю даже, как тебя благодарить!

— Друзья должны помогать друг другу.

— Ну, спасибо! Да, Дуремар, а это кто с тобой? — поинтересовался Карабас Барабас, указывая на симпатичную девочку лет пяти-шести, скромно стоящую на пороге кухни. Заложив руки за спину, она безразлично смотрела поверх головы директора кукольного театра. Судя по недорогому, но опрятному платьицу, новеньким башмачкам и аккуратной короткой стрижке, было понятно, что за ней следили и заботились.

— Представляешь, привязалась ко мне на пруду, помогала ловить пиявок. Потом ходила за мной по пятам, как собачонка. Но странная она какая-то, слова человеческого от нее не добьешься.

— Малышка, подойди-ка ко мне поближе. Не бойся — я не кусаюсь, — расплываясь в благодушной улыбке, поманил девочку пальцем Карабас Барабас.

— Как тебя зовут, дорогая?

Девочка промолчала.

— Кто твои родители? Откуда ты?

Она снова не ответила, лишь повела, как от нервного тика, головой в бок.

— Я ж говорю: странная она какая-то, — пожал плечами Дуремар.

— Но не оставлять же ее было на ночь глядя одну на улице?

— Конечно. Времена нынче лихие, жуть. Ночью в округе орудует шайка свирепых разбойников, днем не лучше — нет отбоя от наглых нищих.

— Во-во! Я и подумал, что на представление к тебе приходят люди, поспрашивай у них — может, кто ее опознает. Если нет, то, может, какая-нибудь сердобольная женщина приютит у себя малышку.

— Хорошо, так и поступим. А называть я ее пока буду… — размышляя, Карабас Барабас погладил бороду.

— Эх, если бы это был мальчик, называл бы Джузеппе. Я без ума от композитора Джузеппе Верди. Ах, «Трубадур»! Ах «Дон Карлос»! Возможно, когда бы мальчик вырос, то стал бы сочинять музыку для моих театральных постановок.

По лицу девочки промелькнула едва заметная улыбка.

— Вижу, что тебе нравится имя Джузеппе. Но понимаешь, наше общество пока еще слишком косное и не созрело до того, чтобы можно было назвать девочку мужским именем. Поэтому ты будешь просто Коломбина.

— Слушай, друг мой, да называй ее как тебе угодно. Но, по-моему, пора бы нам и перекусить! — поторопил его Дуремар.

— И то правда. Надо бы поджарить цыпленка.

Карабас Барабас помешал кочергой угли в очаге и, вздохнув, заметил:

— Только вот у меня маловато дров.

— О как! — расстроился Дуремар и хотел было забрать своего цыпленка, чтобы отнести в какое-нибудь другое место, где его могли бы поджарить. Он не любил ложиться спать не поужинав.

— Погоди, есть идея! — Карабас Барабас резко поднялся, пошел в комнату и через минуту вернулся на кухню, держа в руках деревянную куклу.

— Это Буратино, купил на днях у старого прохиндея Карло. Кукла сделана из отличного сухого полена. В общем, будет у нас с тобой жаркое!

Девочка, сидевшая до этого безучастно на колченогом табурете, внезапно встрепенулась. Быстро подскочила к Карабасу Барабасу и с силой, неожиданной для такого маленького ребенка, выхватила у него Буратино.