В старину среди Уральских гор в одном из аулов проживали, говорят, старик со старухой. И не было никого беднее их. Кроме полуразвалившегося очага посередине двора, одной большой деревенской чашки-куштабака, трех малых деревянных чашек-тустаков с тремя ложками да одной поварешки, не было у них ничего…
Добавить в моё избранное
6 мин, 6 сек 1323
Бай пригляделся к Умырзаку, но так его и не узнал. Что ни говори, а за это время Умырзак сильно оброс бородой; к тому же бай и предположить не мог, чтобы тот егет сумел каким-то образом спастись и остаться в живых. Разве были такие, что спаслись до него!
— Мне нужен расторопный слуга, — сказал бай и увез Умырзака к себе домой. Три дня прошло, пять миновало, а там и вся неделя пролетела без дела. Пришел Умырзак к баю и говорит:
— Надоело бездельничать, бай-агай, дай мне какую нибудь работу!
— Будет тебе работа, — отвечает бай. И велел Умырзаку сходить к стаду и освежевать красно-бурого телка, принести его шкуру. Когда Умырзак исполнил его требование, бай велел найти три мешка из крапивы. Когда и это задание было выполнено, он приказал запрячь лошадь, положить на телегу шкуру телка и три мешка из крапивы, после чего они отправились в сторону гор.
Когда подъехали к подножью горы Каятау, бай велел расстелить шкуру телка и завернуться егету в ту шкуру.
— Не понимаю, что надо делать, — сказал Умырзак.
— Может быть, ты вначале покажешь, бай-агай?
— Что тут непонятного? — рассердился бай.
— Вот как надо это делать! — И он лег в шкуру, завернувшись ею со всех сторон. А Умырзаку только того и надо было — он быстренько скрутил бая крепкими веревками, а сам отошел в сторону и стал наблюдать, что произойдет.
— Эй, что ты делаешь, сынок? Выпусти меня из шку ры! — жалобно закричал бай. Но Умырзак только посмеивался в усы.
А потом прилетели два могучих, величиной в самригуша орла, подняли бая, завернутого в шкуру телка, и унесли на вершину горы Каятау. Там они разодрали шкуру и, увидев внутри человека, испугались и улетели прочь. Увидев, что бай поднялся на ноги, Умырзак закричал ему снизу:
— Эй, бай! Что ты там смотришь? Бросай вниз слитки золота и серебра да драгоценные камни! Работай так же быстро, как и я.
Только тут догадался бай, что это был за человек.
— Умырзак, дорогой сыночек! Скажи, как ты сумел отсюда сойти? Научи меня, пожалуйста!
— Не разговаривай там много, бросай сюда сокровища! Когда наполню все три мешка, научу тебя, как оттуда сойти вниз, — ответил ему Умырзак.
Бай стал бросать ему сверху золото и серебро, драгоценные камни, которым нет цены, а Умырзак наполнял ими мешки. Когда все три мешка были заполнены доверху, Умырзак взвалил их на телегу, крепко их завязал и крикнул, глядя в сторону бая:
— Эй, бай! Посмотри внимательнее по сторонам: там лежат жертвы твоего злодейства — кости погубленных тобою людей. Ты у них и спроси, как опуститься с той горы!
Сказав это, он сел на телегу и поехал в свой аул, к матери.
Сколько не кричал бай, сколько не надрывал горло и не слал проклятий, никто не слышал его голоса. И только на гребне той же горы сидели два беркута, ожидая, когда бай вконец обессилеет и свалится на том месте, где стоит.
— Мне нужен расторопный слуга, — сказал бай и увез Умырзака к себе домой. Три дня прошло, пять миновало, а там и вся неделя пролетела без дела. Пришел Умырзак к баю и говорит:
— Надоело бездельничать, бай-агай, дай мне какую нибудь работу!
— Будет тебе работа, — отвечает бай. И велел Умырзаку сходить к стаду и освежевать красно-бурого телка, принести его шкуру. Когда Умырзак исполнил его требование, бай велел найти три мешка из крапивы. Когда и это задание было выполнено, он приказал запрячь лошадь, положить на телегу шкуру телка и три мешка из крапивы, после чего они отправились в сторону гор.
Когда подъехали к подножью горы Каятау, бай велел расстелить шкуру телка и завернуться егету в ту шкуру.
— Не понимаю, что надо делать, — сказал Умырзак.
— Может быть, ты вначале покажешь, бай-агай?
— Что тут непонятного? — рассердился бай.
— Вот как надо это делать! — И он лег в шкуру, завернувшись ею со всех сторон. А Умырзаку только того и надо было — он быстренько скрутил бая крепкими веревками, а сам отошел в сторону и стал наблюдать, что произойдет.
— Эй, что ты делаешь, сынок? Выпусти меня из шку ры! — жалобно закричал бай. Но Умырзак только посмеивался в усы.
А потом прилетели два могучих, величиной в самригуша орла, подняли бая, завернутого в шкуру телка, и унесли на вершину горы Каятау. Там они разодрали шкуру и, увидев внутри человека, испугались и улетели прочь. Увидев, что бай поднялся на ноги, Умырзак закричал ему снизу:
— Эй, бай! Что ты там смотришь? Бросай вниз слитки золота и серебра да драгоценные камни! Работай так же быстро, как и я.
Только тут догадался бай, что это был за человек.
— Умырзак, дорогой сыночек! Скажи, как ты сумел отсюда сойти? Научи меня, пожалуйста!
— Не разговаривай там много, бросай сюда сокровища! Когда наполню все три мешка, научу тебя, как оттуда сойти вниз, — ответил ему Умырзак.
Бай стал бросать ему сверху золото и серебро, драгоценные камни, которым нет цены, а Умырзак наполнял ими мешки. Когда все три мешка были заполнены доверху, Умырзак взвалил их на телегу, крепко их завязал и крикнул, глядя в сторону бая:
— Эй, бай! Посмотри внимательнее по сторонам: там лежат жертвы твоего злодейства — кости погубленных тобою людей. Ты у них и спроси, как опуститься с той горы!
Сказав это, он сел на телегу и поехал в свой аул, к матери.
Сколько не кричал бай, сколько не надрывал горло и не слал проклятий, никто не слышал его голоса. И только на гребне той же горы сидели два беркута, ожидая, когда бай вконец обессилеет и свалится на том месте, где стоит.
Страница 2 из 2
