Что всполошило птиц в глухом бору? Зачем, шурша корой, скользнула белка По толстому стволу и замерла, Поднявши хвост, на самой нижней ветке И смотрит вниз горящими глазами?
Добавить в моё избранное
10 мин, 45 сек 19787
И отчего так гулко впереди Грохочет, как крылатый гром, глухарь?
Что зрят они? Ходившие по хворост Крестьянки возвращаются из леса, Крича наперебой, что там пред ними Предстал прекрасный всадник с пышной свитой.
Волненье в их глазах. Густой туман Клубится средь высоких красных сосен.
Им вслед бежит мальчишка-углежог, Он запыхался, торопясь в долину, Его глаза восторженно сияют На вымазанном сажею лице.
Чуть отдышавшись, он кричит: «Ликуйте!»
Принцесса едет. Только что я видел Ее со свитой на лесной дороге.
И тихие лесные птицы пели, Ее завидев, и скользнула белка Вниз по стволу, чтобы ее узреть, И грохотал глухарь средь темных сосен.
Ликуйте, люди! Радуйся, народ!«Молчи, бесенок. Придержи язык.»
Не приставай с своею глупой сказкой.
Молчи, пострел, коль жизнью дорожишь.
С чего ты взял, что то была принцесса?
То, верно, тролль. Принцесса не приедет.
Господь с тобой, принцесса не приедет.
Молчи, пострел. Тебе ль дразнить несчастных, Живущих в злые годы на границе Двух королевств, чьи в распре короли?
Мы как овца, которую от стада Отбил медведь и подогнал к обрыву, Мы ежедневно видим, холодея, Жестокой смерти бледный страшный лик.
Мы знаем, что мерещится мальчишке.
О прошлом годе шведский конунг Инге И наш сосед, норвежский конунг Магнус, Сойдясь у Кунгахэллы, сговорились Кровавой распре положить конец.
Король же Инге в упроченье мира Пообещал не позже, чем весною, За Магнуса Норвежца выдать дочь.
Вот и твердит он, что принцесса едет В Норвегию. Но мы не в силах верить Его рассказу о златой короне, О скакуне под пурпурной попоной, В нас больше нет надежды, веры нет.
Всю долгую мучительную зиму Мы просидели в низких темных избах.
И в дыме, что всходил над очагом, Мы различали призраков зловещих, Вооруженных копьями, мечами, Несущих нам разор и смерть. Они же В кошмарных снах являлись нам. Казалось, Они, как волки, рыщут по округе, Вот-вот ворвутся под покровом ночи К нам во дворы и красных петухов По крышам пустят, и в горящих избах Над трупами убитых разнесется Победный клич дружинников хмельных.
В лесу, со свитой, в пышном одеянье?
Молчи, молчи, не повторяй пустое!
Пусть даже ветер, камень придорожный Твоих речей не слышат безрассудных!
Молчи, молчи! Ведь мы сойдем с ума, Коль тщетною обманешь нас надеждой.
Ты видишь, в ожидании войны Одни из нас свои ларцы открыли И раздарили нищим все добро.
Другие же душистый мед и яства Проели на пирах и смерти ждут, Погрязшие в грехах. Они трусливо Свои дворы опустошили сами, Забили скот и сено подожгли — Врагу здесь поживиться будет нечем.
А третьи заперлись в своих домах, Как узники, как жалкие безумцы.
Мы слышали другое. Не о девах, Что проезжают с праздничною свитой На радость кроткой живности лесной.
Лишь злые вести, словно волчьи стаи, Здесь у границы бродят. Их добыча Не скот и скарб, а мужество и воля.
Они последних сил лишают нас.
Мы слышали о том, кто, дом покинув, В лесу скрывался и замерз до смерти, О том, кто стал убийцей, не щадя Ни чад, ни жен, — а сам рыдал трусливо, Когда родные гибли сыновья Под копьями дружинников жестоких, Еще о том, кто потерял рассудок, Из леса дым увидел и решил, Что дом его горит, а это дети Зажгли костер. Спаси нас всех, Господь.
Что? Кто еще с благой, но ложной вестью?
А, мы узнали — то изгой, преступник, Надеется прощенье заслужить, Нам возвестив о радостном событье.
Что ж, мир тебе, но мы тебе не верим.
Не говори нам, что весна настала, Что выполнил обет король наш Инге И Деву Миротворицу послал.
Нам что весна, что осень — все едино.
Мы по домам сидим и смерти ждем.
И пусть весной не стает снег на пашнях, Их все равно не тронут наши плуги, И пусть дождя не собирают тучи, Здесь все равно зерно не прорастет.
И не посеем мы, и жать не будем.
Мы по домам сидим и смерти ждем.
Довольно сказок, брат. То не принцесса, То, верно, шайка викингов свирепых Под злобный клич вот-вот ворвется к нам.
Ты говоришь, она? Так покажи нам!
Пусть явится вдруг на опушке леса, На скакуне под пурпурной попоной, Пусть заблестит жемчужная корона, Как свет надежды для усталых душ.
О Матерь Божья! Что это? Смотрите!
Что это там в лесу? Смотрите зорче!
Перед глазами прежде сотворив От наважденья знаменье, вглядитесь!
Там кто-то едет по лесной дороге, Под сводами густых и темных сосен, Как в подземелье. Это едет дева С роскошной свитой. Видите ее?
Не тролль ли это? Не лесной ли морок?
В колокола звоните и молитесь И пойте благодарственные песни!
Ах, лучше умереть нам, чем узнать, Что это лишь прекрасный сон, виденье, Возникшее пред воспаленным взором.
Что зрят они? Ходившие по хворост Крестьянки возвращаются из леса, Крича наперебой, что там пред ними Предстал прекрасный всадник с пышной свитой.
Волненье в их глазах. Густой туман Клубится средь высоких красных сосен.
Им вслед бежит мальчишка-углежог, Он запыхался, торопясь в долину, Его глаза восторженно сияют На вымазанном сажею лице.
Чуть отдышавшись, он кричит: «Ликуйте!»
Принцесса едет. Только что я видел Ее со свитой на лесной дороге.
И тихие лесные птицы пели, Ее завидев, и скользнула белка Вниз по стволу, чтобы ее узреть, И грохотал глухарь средь темных сосен.
Ликуйте, люди! Радуйся, народ!«Молчи, бесенок. Придержи язык.»
Не приставай с своею глупой сказкой.
Молчи, пострел, коль жизнью дорожишь.
С чего ты взял, что то была принцесса?
То, верно, тролль. Принцесса не приедет.
Господь с тобой, принцесса не приедет.
Молчи, пострел. Тебе ль дразнить несчастных, Живущих в злые годы на границе Двух королевств, чьи в распре короли?
Мы как овца, которую от стада Отбил медведь и подогнал к обрыву, Мы ежедневно видим, холодея, Жестокой смерти бледный страшный лик.
Мы знаем, что мерещится мальчишке.
О прошлом годе шведский конунг Инге И наш сосед, норвежский конунг Магнус, Сойдясь у Кунгахэллы, сговорились Кровавой распре положить конец.
Король же Инге в упроченье мира Пообещал не позже, чем весною, За Магнуса Норвежца выдать дочь.
Вот и твердит он, что принцесса едет В Норвегию. Но мы не в силах верить Его рассказу о златой короне, О скакуне под пурпурной попоной, В нас больше нет надежды, веры нет.
Всю долгую мучительную зиму Мы просидели в низких темных избах.
И в дыме, что всходил над очагом, Мы различали призраков зловещих, Вооруженных копьями, мечами, Несущих нам разор и смерть. Они же В кошмарных снах являлись нам. Казалось, Они, как волки, рыщут по округе, Вот-вот ворвутся под покровом ночи К нам во дворы и красных петухов По крышам пустят, и в горящих избах Над трупами убитых разнесется Победный клич дружинников хмельных.
В лесу, со свитой, в пышном одеянье?
Молчи, молчи, не повторяй пустое!
Пусть даже ветер, камень придорожный Твоих речей не слышат безрассудных!
Молчи, молчи! Ведь мы сойдем с ума, Коль тщетною обманешь нас надеждой.
Ты видишь, в ожидании войны Одни из нас свои ларцы открыли И раздарили нищим все добро.
Другие же душистый мед и яства Проели на пирах и смерти ждут, Погрязшие в грехах. Они трусливо Свои дворы опустошили сами, Забили скот и сено подожгли — Врагу здесь поживиться будет нечем.
А третьи заперлись в своих домах, Как узники, как жалкие безумцы.
Мы слышали другое. Не о девах, Что проезжают с праздничною свитой На радость кроткой живности лесной.
Лишь злые вести, словно волчьи стаи, Здесь у границы бродят. Их добыча Не скот и скарб, а мужество и воля.
Они последних сил лишают нас.
Мы слышали о том, кто, дом покинув, В лесу скрывался и замерз до смерти, О том, кто стал убийцей, не щадя Ни чад, ни жен, — а сам рыдал трусливо, Когда родные гибли сыновья Под копьями дружинников жестоких, Еще о том, кто потерял рассудок, Из леса дым увидел и решил, Что дом его горит, а это дети Зажгли костер. Спаси нас всех, Господь.
Что? Кто еще с благой, но ложной вестью?
А, мы узнали — то изгой, преступник, Надеется прощенье заслужить, Нам возвестив о радостном событье.
Что ж, мир тебе, но мы тебе не верим.
Не говори нам, что весна настала, Что выполнил обет король наш Инге И Деву Миротворицу послал.
Нам что весна, что осень — все едино.
Мы по домам сидим и смерти ждем.
И пусть весной не стает снег на пашнях, Их все равно не тронут наши плуги, И пусть дождя не собирают тучи, Здесь все равно зерно не прорастет.
И не посеем мы, и жать не будем.
Мы по домам сидим и смерти ждем.
Довольно сказок, брат. То не принцесса, То, верно, шайка викингов свирепых Под злобный клич вот-вот ворвется к нам.
Ты говоришь, она? Так покажи нам!
Пусть явится вдруг на опушке леса, На скакуне под пурпурной попоной, Пусть заблестит жемчужная корона, Как свет надежды для усталых душ.
О Матерь Божья! Что это? Смотрите!
Что это там в лесу? Смотрите зорче!
Перед глазами прежде сотворив От наважденья знаменье, вглядитесь!
Там кто-то едет по лесной дороге, Под сводами густых и темных сосен, Как в подземелье. Это едет дева С роскошной свитой. Видите ее?
Не тролль ли это? Не лесной ли морок?
В колокола звоните и молитесь И пойте благодарственные песни!
Ах, лучше умереть нам, чем узнать, Что это лишь прекрасный сон, виденье, Возникшее пред воспаленным взором.
Страница 1 из 3
