В стольном в городе во Киеве У славного сударь князя у Владимира Три годы Добрынюшка стольничал, А три годы Никитич приворотничал, Он стольничал, чашничал девять лет, На десятый год погулять захотел По стольному городу по Киеву.
Добавить в моё избранное
6 мин, 8 сек 5147
Взявши Добрынюшка тугой лук А и колчан себе каленых стрел, Идет он по широким по улицам, По частым мелким переулочкам, По горницам стреляет воробушков, По повалушам стреляет он сизых голубей.
Зайдет в улицу Игнатьевску И во тот переулок Маринин, Взглянет ко Марине на широкий двор, На ее высокие терема.
А у молоды Марины Игнатьевны, У нее на хорошем высоком терему Сидят тут два сизые голубя, Над тем окошком косящатым, Целуются они, милуются, Желты носами обнимаются.
Тут Добрыне за беду стало, Будто над ним насмехаются;
Стреляет в сизых голубей;
А спела ведь тетивка у туга лука, Звыла да пошла калена стрела.
По грехам над Добрынею учинилося, Левая нога его поскользнула, Права рука удрогнула, Не попал он в сизых голубей, Что попал он в окошечко косящатое, Проломил он оконницу стекольчатую, Отшиб все причалины серебряные, Расшиб он зеркало стекольчатое;
Белодубовы столы пошаталися, Что питья медяные восплеснулися.
А втапоры Марине безвременье было, Умывалася Марина, снаряжалася И бросилася на свой широкий двор:
«А кто это, невежа, на двор заходил, А кто это, невежа, в окошко стреляет?»
Проломил оконницу мою стекольчатую, Отшиб все причалины серебряные, Расшиб зеркало стекольчатое«.»
И втапоры Марине за беду стало, Брала она следы горячие молодецкие, Набирала Марина беремя дров, А беремя дров белодубовых, Клала дровца в печку муравленую Со темя следы горячими, Разжигает дрова палящатым огнем, И сама она дровам приговариват:
«Сколь жарко дрова разгораются Со темя следы молодецкими, Разгоралось бы сердце молодецкое Как у молода Добрынюшки Никитьевича.»
А и Божья крепко, вражья то лепко«.»
Взяла Добрыню пуще вострого ножа По его по сердцу богатырскому:
Он с вечера, Добрыня, хлеба не ест, Со полуночи Никитичу не уснется, Он белого свету дожидается.
По его то щаски великия Рано зазвонили ко заутреням.
Встает Добрыня ранешенько, Подпоясал себе сабельку вострую, Пошел Добрыня к заутрени;
Прошел он церкву соборную, Зайдет ко Марине на широкий двор, У высокого терема послушает.
А у молоды Марины вечеринка была, А и собраны были душечки красны девицы, Сидят и молоденьки молодушки, Все были дочери отецкие, Все тут были жены молодецкие.
Вшел он, Добрыня, во высок терем, Которые девицы приговаривают, Она, молода Марина, отказывает и прибранивает.
Втапоры Добрыня ни во что положил, И к ним бы Добрыня в терем не пошел.
А стала его Марина в окошко бранить, Ему больно пенять.
Завидел Добрыня он Змея Горынчата, Тут ему за беду стало, За великую досаду показалося;
Сбежал на крылечка на красная.
А двери у терема железные, Заперлася Марина Игнатьевна, А и молоды Добрыня Никитич млад Ухватит бревно он в охват толщины, А ударил он во двери железные недоладом, Из пяты он вышиб вон, И сбежал он на сени косящаты.
Бросилась Марина Игнатьевна Бранить Добрыню Никитича:
«Деревенщина ты, детина, засельщина!»
Вчерась ты, Добрыня, на двор заходил, Проломил мою оконницу стекольчатую, Ты расшиб у меня зеркало стекольчатое«.»
А бросится Змеища Горынчища, Чуть его, Добрыню, огнем не спалил, А и чуть молодца хоботом не ушиб, А и сам тут Змей почал бранити его, Больно пеняти:
«Не хочу я звати Добрынею, Не хочу величать Никитичем, Называю те детиною деревенщиною,» Деревенщиною«и засельщиною;»
Почто ты, Добрыня, в окошко стрелял, Проломил ты оконницу стекольчатую, Расшиб зеркало стекольчатое?«Ему тута тко, Добрыне, за беду стало И за великую досаду показалося;»
Вынимал саблю вострую, Воздымал выше буйны головы своей:
«А и хощешь ли тебе, Змея, изрублю я В мелкие части пирожные, Разбросаю далече по чистом полю?» А и тут Змей Горынич, хвост поджав, Да и вон побежал;
Взяла его страсть, так зачал…, Околышки метал, по три пуда… Бегучи, он, Змей, заклинается:
«Не дай Бог бывать ко Марине в дом, Есть у нее не один я друг, Есть лутче меня и повежливее».
А молода Марина Игнатьевна Она высунулась по пояс в окно, В одной рубашке без пояса;
А сама она Змея уговаривает:
«Воротись, мил надежа, воротись, друг!»
Хошь, я Добрыню обверну клячею водовозною?
Станет де Добрыня на меня и на тебя воду возить;
А еще хошь, я Добрыню обверну гнедым туром?«Обвернула его, Добрыню, гнедым туром, Пустила его далече во чисто поля, А где то ходят девять туров, А девять туров, девять братеников, Что Добрыня им будет десятый тур, Всем атаман золотые рога.»
Безвестна не стало богатыря, Молода Добрыни Никитьевича, Во стольном в городе во Киеве.
А много де прошло поры, много времени, А и не было Добрыни шесть месяцев, По нашему то, сибирскому, слывет полгода.
Зайдет в улицу Игнатьевску И во тот переулок Маринин, Взглянет ко Марине на широкий двор, На ее высокие терема.
А у молоды Марины Игнатьевны, У нее на хорошем высоком терему Сидят тут два сизые голубя, Над тем окошком косящатым, Целуются они, милуются, Желты носами обнимаются.
Тут Добрыне за беду стало, Будто над ним насмехаются;
Стреляет в сизых голубей;
А спела ведь тетивка у туга лука, Звыла да пошла калена стрела.
По грехам над Добрынею учинилося, Левая нога его поскользнула, Права рука удрогнула, Не попал он в сизых голубей, Что попал он в окошечко косящатое, Проломил он оконницу стекольчатую, Отшиб все причалины серебряные, Расшиб он зеркало стекольчатое;
Белодубовы столы пошаталися, Что питья медяные восплеснулися.
А втапоры Марине безвременье было, Умывалася Марина, снаряжалася И бросилася на свой широкий двор:
«А кто это, невежа, на двор заходил, А кто это, невежа, в окошко стреляет?»
Проломил оконницу мою стекольчатую, Отшиб все причалины серебряные, Расшиб зеркало стекольчатое«.»
И втапоры Марине за беду стало, Брала она следы горячие молодецкие, Набирала Марина беремя дров, А беремя дров белодубовых, Клала дровца в печку муравленую Со темя следы горячими, Разжигает дрова палящатым огнем, И сама она дровам приговариват:
«Сколь жарко дрова разгораются Со темя следы молодецкими, Разгоралось бы сердце молодецкое Как у молода Добрынюшки Никитьевича.»
А и Божья крепко, вражья то лепко«.»
Взяла Добрыню пуще вострого ножа По его по сердцу богатырскому:
Он с вечера, Добрыня, хлеба не ест, Со полуночи Никитичу не уснется, Он белого свету дожидается.
По его то щаски великия Рано зазвонили ко заутреням.
Встает Добрыня ранешенько, Подпоясал себе сабельку вострую, Пошел Добрыня к заутрени;
Прошел он церкву соборную, Зайдет ко Марине на широкий двор, У высокого терема послушает.
А у молоды Марины вечеринка была, А и собраны были душечки красны девицы, Сидят и молоденьки молодушки, Все были дочери отецкие, Все тут были жены молодецкие.
Вшел он, Добрыня, во высок терем, Которые девицы приговаривают, Она, молода Марина, отказывает и прибранивает.
Втапоры Добрыня ни во что положил, И к ним бы Добрыня в терем не пошел.
А стала его Марина в окошко бранить, Ему больно пенять.
Завидел Добрыня он Змея Горынчата, Тут ему за беду стало, За великую досаду показалося;
Сбежал на крылечка на красная.
А двери у терема железные, Заперлася Марина Игнатьевна, А и молоды Добрыня Никитич млад Ухватит бревно он в охват толщины, А ударил он во двери железные недоладом, Из пяты он вышиб вон, И сбежал он на сени косящаты.
Бросилась Марина Игнатьевна Бранить Добрыню Никитича:
«Деревенщина ты, детина, засельщина!»
Вчерась ты, Добрыня, на двор заходил, Проломил мою оконницу стекольчатую, Ты расшиб у меня зеркало стекольчатое«.»
А бросится Змеища Горынчища, Чуть его, Добрыню, огнем не спалил, А и чуть молодца хоботом не ушиб, А и сам тут Змей почал бранити его, Больно пеняти:
«Не хочу я звати Добрынею, Не хочу величать Никитичем, Называю те детиною деревенщиною,» Деревенщиною«и засельщиною;»
Почто ты, Добрыня, в окошко стрелял, Проломил ты оконницу стекольчатую, Расшиб зеркало стекольчатое?«Ему тута тко, Добрыне, за беду стало И за великую досаду показалося;»
Вынимал саблю вострую, Воздымал выше буйны головы своей:
«А и хощешь ли тебе, Змея, изрублю я В мелкие части пирожные, Разбросаю далече по чистом полю?» А и тут Змей Горынич, хвост поджав, Да и вон побежал;
Взяла его страсть, так зачал…, Околышки метал, по три пуда… Бегучи, он, Змей, заклинается:
«Не дай Бог бывать ко Марине в дом, Есть у нее не один я друг, Есть лутче меня и повежливее».
А молода Марина Игнатьевна Она высунулась по пояс в окно, В одной рубашке без пояса;
А сама она Змея уговаривает:
«Воротись, мил надежа, воротись, друг!»
Хошь, я Добрыню обверну клячею водовозною?
Станет де Добрыня на меня и на тебя воду возить;
А еще хошь, я Добрыню обверну гнедым туром?«Обвернула его, Добрыню, гнедым туром, Пустила его далече во чисто поля, А где то ходят девять туров, А девять туров, девять братеников, Что Добрыня им будет десятый тур, Всем атаман золотые рога.»
Безвестна не стало богатыря, Молода Добрыни Никитьевича, Во стольном в городе во Киеве.
А много де прошло поры, много времени, А и не было Добрыни шесть месяцев, По нашему то, сибирскому, слывет полгода.
Страница 1 из 2
