В стольном в городе во Киеве У славного сударь князя у Владимира Три годы Добрынюшка стольничал, А три годы Никитич приворотничал, Он стольничал, чашничал девять лет, На десятый год погулять захотел По стольному городу по Киеву.
Добавить в моё избранное
6 мин, 8 сек 5148
У великого князя вечеринка была, А сидели на пиру честные вдовы, И сидела тут Добрынина матушка, Честна вдова Афимья Александровна, А другая честна вдова, молода Анна Ивановна, Что Добрынина матушка крестовая.
Промежу собою разговоры говорят, Все были речи прохладные.
Ниоткуль взялась тут Марина Игнатьевна, Водилася с дитятями княженецкими;
Она больно, Марина, упивалася, Голова на плечах не держится, Она больно, Марина, похваляется.
«Гой еси вы, княгини, боярыни!»
Во стольном во городе во Киеве А я нет меня хитрея, мудрея, А и я де обвернула девять молодцов, Сильных могучих богатырей, гнедыми турами;
А и ноне я де опустила десятого, Молодца Добрыню Никитьевича, Он всем атаман золотые рога«.»
За то то слово изымается Добрынина матушка родимая, Честна вдова Афимья Александровна, Наливала она чару зелена вина, Подносила любимой своей кумушке, А сама она за чарою заплакала:
«Гой еси ты, любимая кумушка, Молода Анна Ивановна!»
А и выпей чару зелена вина, Поминай ты любимого крестника, А и молода Добрыню Никитьевича, Извела его Марина Игнатьевна, А и ноне на пиру похваляется«.»
Проговорит Анна Ивановна:
«Я де сама эти речи слышала, А слышала речи ее похваленые».
A и молода Анна Ивановна Выпила чару зелена вина, А Марину она по щеке ударила, Сшибла она с резвых ног, А и топчет ее по белым грудям, Сама она Марину больно бранит:
«А и сука ты,…, еретница…!»
Я де тебе хитрея и мудренея, Сижу я на пиру, не хвастаю, А и хошь ли, я тебя сукой обверну?
А станешь ты, сука, по городу ходить, А станешь ты, Марина, много за собой псов водить«.»
А и женское дело прелестивое, Прелестивое, перепадчивое.
Обвернулася Маринка касаточкой, Полетела далече во чисто поле, А где то ходят девять туров, Девять братеников, Добрыня то ходит десятый тур;
А села она на Добрыню, на правый рог, Сама она Добрыню уговаривает:
«Нагулялся ты, Добрыня, во чистом поле, Тебе чисто поле наскучило И зыбучие болота напрокучили, А и хошь ли, Добрыня, женитися?»
Возьмешь ли, Никитич, меня за себя?«-» А право, возьму, ей богу возьму!
А и дам те, Марина, поученьица, Как мужья жен своих учат«.»
Тому она, Марина, не поверила, Обвернула его добрым молодцем, По старому, по прежнему, Как бы сильным могучим богатырем, Сама она обвернулася девицею;
Они в чистом поле женилися, Круг ракитова куста венчалися.
Повел он ко городу ко Киеву, А идет за ним Марина раскорякою.
Пришли они ко Марине на высок терем, Говорил Добрынюшка Никитич млад:
«А и гой еси ты, моя молодая жена, Молода Марина Игнатьевна!»
У тебя в высоких хороших теремах Нету Спасова образа, Некому у тя помолитися, Не за что стенам поклонитися.
А и чай моя вострая сабля заржавела?«А и стал Добрыня жену свою учить, Он молоду Марину Игнатьевну, Еретницу,…, безбожницу:»
Он первое ученье — ей руку отсек, Сам приговаривает:
«Эта мне рука не надобна, Трепала она, рука, Змея Горынчища»;
А второе ученье — ноги ей отсек:
«А и эта де нога мне не надобна, Оплеталася со Змеем Горынчищем»;
А третье ученье — губы ей обрезал И с носом прочь:
«А и эти де мне губы не надобны, Целовали они Змея Горынчища»;
Четвертое ученье — голову отсек И с языком прочь:
«А и эта голова не надобна мне, И этот язык не надобен, Знал он дела еретические».
Промежу собою разговоры говорят, Все были речи прохладные.
Ниоткуль взялась тут Марина Игнатьевна, Водилася с дитятями княженецкими;
Она больно, Марина, упивалася, Голова на плечах не держится, Она больно, Марина, похваляется.
«Гой еси вы, княгини, боярыни!»
Во стольном во городе во Киеве А я нет меня хитрея, мудрея, А и я де обвернула девять молодцов, Сильных могучих богатырей, гнедыми турами;
А и ноне я де опустила десятого, Молодца Добрыню Никитьевича, Он всем атаман золотые рога«.»
За то то слово изымается Добрынина матушка родимая, Честна вдова Афимья Александровна, Наливала она чару зелена вина, Подносила любимой своей кумушке, А сама она за чарою заплакала:
«Гой еси ты, любимая кумушка, Молода Анна Ивановна!»
А и выпей чару зелена вина, Поминай ты любимого крестника, А и молода Добрыню Никитьевича, Извела его Марина Игнатьевна, А и ноне на пиру похваляется«.»
Проговорит Анна Ивановна:
«Я де сама эти речи слышала, А слышала речи ее похваленые».
A и молода Анна Ивановна Выпила чару зелена вина, А Марину она по щеке ударила, Сшибла она с резвых ног, А и топчет ее по белым грудям, Сама она Марину больно бранит:
«А и сука ты,…, еретница…!»
Я де тебе хитрея и мудренея, Сижу я на пиру, не хвастаю, А и хошь ли, я тебя сукой обверну?
А станешь ты, сука, по городу ходить, А станешь ты, Марина, много за собой псов водить«.»
А и женское дело прелестивое, Прелестивое, перепадчивое.
Обвернулася Маринка касаточкой, Полетела далече во чисто поле, А где то ходят девять туров, Девять братеников, Добрыня то ходит десятый тур;
А села она на Добрыню, на правый рог, Сама она Добрыню уговаривает:
«Нагулялся ты, Добрыня, во чистом поле, Тебе чисто поле наскучило И зыбучие болота напрокучили, А и хошь ли, Добрыня, женитися?»
Возьмешь ли, Никитич, меня за себя?«-» А право, возьму, ей богу возьму!
А и дам те, Марина, поученьица, Как мужья жен своих учат«.»
Тому она, Марина, не поверила, Обвернула его добрым молодцем, По старому, по прежнему, Как бы сильным могучим богатырем, Сама она обвернулася девицею;
Они в чистом поле женилися, Круг ракитова куста венчалися.
Повел он ко городу ко Киеву, А идет за ним Марина раскорякою.
Пришли они ко Марине на высок терем, Говорил Добрынюшка Никитич млад:
«А и гой еси ты, моя молодая жена, Молода Марина Игнатьевна!»
У тебя в высоких хороших теремах Нету Спасова образа, Некому у тя помолитися, Не за что стенам поклонитися.
А и чай моя вострая сабля заржавела?«А и стал Добрыня жену свою учить, Он молоду Марину Игнатьевну, Еретницу,…, безбожницу:»
Он первое ученье — ей руку отсек, Сам приговаривает:
«Эта мне рука не надобна, Трепала она, рука, Змея Горынчища»;
А второе ученье — ноги ей отсек:
«А и эта де нога мне не надобна, Оплеталася со Змеем Горынчищем»;
А третье ученье — губы ей обрезал И с носом прочь:
«А и эти де мне губы не надобны, Целовали они Змея Горынчища»;
Четвертое ученье — голову отсек И с языком прочь:
«А и эта голова не надобна мне, И этот язык не надобен, Знал он дела еретические».
Страница 2 из 2
