Ехегнуи

Она так упорно говорила об этом и убеждала всех, что придворные вынуждены были поймать рыбу и отдать ее цыганке.

Цыганка съела рыбу, косточки дала служанкам и приказала съесть их до единой. Служанки, надеясь стать красивыми, съели все косточки, но одна косточка упала на пол и вместе с мусором оказалась в саду. Здесь из нее выросло дерево — удивительно красивое, вечнозеленое и плодоносящее. Аромат его цветов можно было вдыхать без конца, жадно, а плод его был подобен жемчугу. Царевич теперь влюбился в это дерево, стал жить под его сенью и не отходил от него ни днем, ни ночью.

Цыганка догадалась, что это дерево выросло из косточки рыбы, очень обозлилась и, прибегая ко всяким уловкам, стала уговаривать царя срубить дерево, мол. пока не срубят дерево, царевич ее не полюбит, а раз он ее не полюбит, она навсегда останется некрасивой.

Поверил ей царь и приказал срубить дерево. Цыганка сожгла по кусочкам все дерево и успокоилась.

Но когда рубили дерево, одна щепка отлетела и через ердик упала в дом к бедной старушке. Этого цыганка не заметила, хотя пристально следила, чтобы ни одной щепки от дерева не осталось.

Старухе щепка приглянулась, и она прикрыла ею кувшин.

Старушка была очень бедна и жила трудом своих рук. Рано утром она поднималась, ходила по домам, пряла, убирала, а вечером возвращалась к себе. Когда на следующее утро старушка, как всегда, пошла по своим делам, щепка спрыгнула с кувшина и обернулась красивой девушкой — вновь стала Ехегнуи, но теперь она была в скромном и красивом платье.

Ехегнуи взяла веник, чисто все подмела, убрала, разожгла огонь, сварила обед, и к вечеру, к приходу старухи, спряталась в уголочке. Старушка, увидев, что все убрано, подметено, обед сварен, очень удивилась:

— Кто это все мог сделать? — сказала она.

— Дверь была заперта, никто не мог войти, быть может, вошли через ердик? Но кто бы это ни был, он сделал доброе дело, зла мне не причинил, хоть бы так было всегда.

Ехегнуи услышала слова старушки, поняла, что та довольна, кашлянула и тихо вышла из укрытия. Красота девушки восхитила старушку. Девушка обняла ее, расцеловала и сказала:

— Ты будь мне матерью, а я тебе — дочерью.

— Я буду очень рада, — ответила старуха, — ты так прекрасна, словно неземная, лицо твое излучает свет, и пока ты здесь, нам не нужно ни лампады, ни огня.*** Сказав это, старуха стала целовать девушку и расспрашивать, кто же она?

— Не спрашивай меня, кто я, придет время, узнаешь, а пока никому ни слова о том, что у тебя есть дочь, меня никто не должен видеть, кроме тебя. Приноси мне рукоделие, и я буду помогать тебе.

Слухи о прекрасном рукоделии Ехегнуи дошли до царского дворца. Царевич вызвал к себе старушку и заказал ей разное рукоделие. Вскоре старуха принесла все заказы, царевич посмотрел, удивился: они были выполнены так, словно не касалась их ни игла, ни рука человека.

— Слушай, старуха, неужели это твоя работа? — спросил царевич.

— Ты должна мне сказать правду.

Старушка не смогла скрыть правду и сказала, так, мол, и так, у меня есть дочь, она все это и делает. Царевич сказал:

— Я должен ее видеть. Старуха ответила:

— Хорошо, но разреши мне спросить ее согласия.

— Очень хорошо, — согласился юноша, — но не медли с ответом.

Старушка рассказала девушке, что царевич хочет встретиться с нею. Девушка сказала:

— Хорошо, ты скажи ему, чтобы он пришел не один, а вместе с отцом, матерью и своей невестой. Ты пригласи их на обед. Не бойся, я займусь приготовлением, они не останутся голодными.

Старушка сообщила об этом царевичу, и он, вняв просьбе девушки, взял отца, мать и невесту и отправился в гости к старухе.

Ехегнуи встретила их у дверей и с подобающими царю почестями пригласила гостей в дом. Все были восхищены ею. Что за красота, что за осанка, что за речи! Стан девушки был строен и гибок, как камыш, когда она говорила, слова сыпались из се уст, как жемчужины, когда она улыбалась, на ее лице словно расцветали розы и фиалки. Царь сразу же узнал ту девушку, которую он видел, но ни слова не сказал.

Царевич, хоть ее не видел, но сердцем почувствовал, что она и есть его нареченная, а цыганка раньше всех узнала и стала еще чернее и злей. Как только вошли в дом, она стала возмущаться:

— Куда вы меня привели? Разве подобает нам входить в такую хибару и видеть лицо этой сатаны?

Но никто не слушал ее слов, вниманием и мыслями всех овладела Ехегнуи. Радости старушки не было предела. Видя, какое впечатление произвела на всех ее дочь, что царь и царица сами готовы прислуживать девушке, старушка словно помолодела, обрела, крылья: подлетала то к царю и что-то шептала ему на ухо, то к царице. Она говорила им, что ее дочь — существо не земное, а сошедшее с небес, невиданное создание, что в ее руках все спорится. Все хвалили-расхваливали Ехегнуи.