Было это или не было… Так давно это было, что уже и не верится, что жил когда-то мальчик-сирота и звали его Ошин. Когда Ошин подрос и стал соображать что к чему, то понял — живут они с матерью в ужасной бедности.
Добавить в моё избранное
16 мин, 5 сек 7297
— Чем занимался мой отец, каким ремеслом? — спрашивает он как-то свою мать.
— Твой отец, сынок, был славным охотником, — отвечает мать.
— Охотился в горах и лесах.
— Я тоже хочу стать охотником, матушка, — говорит Ошин.
— Дай мне отцовские лук и стрелы, пойду поохочусь, принесу добычу и тоже буду кормить нашу семью.
— Нет, сынок, не надо, — возражает мать.
— Отца погубило его ремесло, не хочу, чтобы ты пошел по его стопам, не дам тебе ни лука, ни стрел. Займись-ка лучше другим делом.
Но не слушается Ошин материнского совета, находит припрятанные ею лук и стрелы и уходит на охоту: поднимается в поисках дичи в горы, спускается в долины.
Бродит он здесь и там до самого вечера, но дичи нет и нет, нечего принести домой, нечем обрадовать мать. Назавтра Ошин опять приходит домой ни с чем. На третий день он дает себе слово: будь что будет, а с пустыми руками домой не вернусь. И снова до самых сумерек не попадается Ошину добыча. Но вечером, решив немного передохнуть, он спускается к морю и вдруг замечает среди волн ярко светящуюся точку, которая приближается к нему. Вот она оказывается совсем близко, и Ошин различает неведомого маленького зверька. Его шкура, переливаясь, сияет, словно солнечные лучи.
С минуту Ошин стоит как завороженный, но быстро берет себя в руки, выпускает стрелу и, освежевав зверька, приносит домой чудо-шкуру.
Когда он проходит по темной улице, набросив шкуру на руку, улицу заливает свет, будто наступил лень.
Изумленные этим колдовским зрелищем, люди окружают молодого охотника.
Тем временем первый нахарар царя направляется во дворец. Увидав светящуюся шкуру, он подзывает к себе юношу.
— Отдай мне эту шкуру, — говорит он, — я тебе заплачу.
Юноша не соглашается.
— Не могу, — говорит он.
— Люди мы бедные, нет у нас ни лучинки, ни свечи. Отнесу я шкуру домой, станет она по вечерам освещать комнату — и мать, сможет прясть свою пряжу.
Как ни уговаривает нахарар юношу, тот стоит на своем. Не соглашается, и все тут.
Подходит Ошин к своему дому и стучится в дверь.
— Отопри, матушка.
— Погоди, сынок, — говорит мать.
— Зажгу лучинку и отопру.
— Не зажигай, матушка, я несу с собой свет. Открывает мать дверь и, пораженная, застывает на месте: на руку сына накинута шкура, ярко, как днем, освещающая двор.
Ошин заносит ее в дом, и дом озаряется светом. И тогда мать обеспокоенно спрашивает сына, не видел ли кто его с этой шкурой в городе.
— Первый нахарар видел, — говорит сын.
— И что же?
Ошин рассказывает матери, как нахарар просил у него шкуру, а он ее не отдал.
Мать сокрушенно качает головой.
— Ох, сынок, — говорит она, — напрасно ты ему отказал. Теперь бойся его мести.
Материнское сердце не обмануло. Утром, едва Ошин собрался на охоту, к ним — в такую-то рань! — явился человек.
— Ты и есть Ошин, сын старухи?
— Да.
— Собирайся, царь тебя зовет.
«Какое царю дело до меня?» — удивляется юноша, направляясь в сопровождении царского слуги во дворец. Приходит Ошин во дворец, кланяется царю.
— Скажи-ка, сынок, что ты вечером нес в руках? — спрашивает его разнаряженный в пух и прах царь.
— Долгих лет жизни тебе, государь. Маленькую звериную шкуру.
— Шкуру-то шкуру, да не простую, а светящуюся… Правда?
— Правда, долгих лет жизни тебе, государь. Люди мы бедные, нет у нас свеч, вот и будет мать при ее свете прясть свою пряжу.
— Ступай домой, сынок, и принеси эту шкуру во дворец. Растерянный Ошин снова повторяет: мать, мол, при свете шкуры будет прясть по вечерам пряжу.
Рассердившись на юношу за дерзость, царь приказывает:
— Ступай сейчас же! А ослушаешься, не сносить тебе головы!
Возвращается Ошин домой удрученный и пересказывает матери свой разговор с царем.
— Чтоб ему пусто было, этому нахарару! Жаль, что он увидел у тебя светящуюся шкуру, — расстраивается мать.
— Я как в воду глядела — не жди от него добра. Да что поделаешь, сынок?! Коли царь требует, надо отдать ему шкуру.
Скрепя сердце относит Ошин во дворец светящуюся шкуру.
Увидев это чудо, царь от удивления теряет дар речи. Хвать шкуру и ну гладить ее, и мять, и сворачивать — пытается понять, откуда это изумительное свечение. Потом он приказывает нахарару заплатить Ошину за шкуру. Тот уводит юношу подальше от чужих глаз, дает ему один сребреник и отвешивает две оплеухи.
Едва Ошин покидает дворец, шкура отчего-то перестает светиться.
— В чем дело? — удивляется царь.
— Почему она не светится?
А первый нахарар, который невзлюбил Ошина и решил расправиться с ним, говорит:
— Долгих лет тебе жизни, государь!
— Твой отец, сынок, был славным охотником, — отвечает мать.
— Охотился в горах и лесах.
— Я тоже хочу стать охотником, матушка, — говорит Ошин.
— Дай мне отцовские лук и стрелы, пойду поохочусь, принесу добычу и тоже буду кормить нашу семью.
— Нет, сынок, не надо, — возражает мать.
— Отца погубило его ремесло, не хочу, чтобы ты пошел по его стопам, не дам тебе ни лука, ни стрел. Займись-ка лучше другим делом.
Но не слушается Ошин материнского совета, находит припрятанные ею лук и стрелы и уходит на охоту: поднимается в поисках дичи в горы, спускается в долины.
Бродит он здесь и там до самого вечера, но дичи нет и нет, нечего принести домой, нечем обрадовать мать. Назавтра Ошин опять приходит домой ни с чем. На третий день он дает себе слово: будь что будет, а с пустыми руками домой не вернусь. И снова до самых сумерек не попадается Ошину добыча. Но вечером, решив немного передохнуть, он спускается к морю и вдруг замечает среди волн ярко светящуюся точку, которая приближается к нему. Вот она оказывается совсем близко, и Ошин различает неведомого маленького зверька. Его шкура, переливаясь, сияет, словно солнечные лучи.
С минуту Ошин стоит как завороженный, но быстро берет себя в руки, выпускает стрелу и, освежевав зверька, приносит домой чудо-шкуру.
Когда он проходит по темной улице, набросив шкуру на руку, улицу заливает свет, будто наступил лень.
Изумленные этим колдовским зрелищем, люди окружают молодого охотника.
Тем временем первый нахарар царя направляется во дворец. Увидав светящуюся шкуру, он подзывает к себе юношу.
— Отдай мне эту шкуру, — говорит он, — я тебе заплачу.
Юноша не соглашается.
— Не могу, — говорит он.
— Люди мы бедные, нет у нас ни лучинки, ни свечи. Отнесу я шкуру домой, станет она по вечерам освещать комнату — и мать, сможет прясть свою пряжу.
Как ни уговаривает нахарар юношу, тот стоит на своем. Не соглашается, и все тут.
Подходит Ошин к своему дому и стучится в дверь.
— Отопри, матушка.
— Погоди, сынок, — говорит мать.
— Зажгу лучинку и отопру.
— Не зажигай, матушка, я несу с собой свет. Открывает мать дверь и, пораженная, застывает на месте: на руку сына накинута шкура, ярко, как днем, освещающая двор.
Ошин заносит ее в дом, и дом озаряется светом. И тогда мать обеспокоенно спрашивает сына, не видел ли кто его с этой шкурой в городе.
— Первый нахарар видел, — говорит сын.
— И что же?
Ошин рассказывает матери, как нахарар просил у него шкуру, а он ее не отдал.
Мать сокрушенно качает головой.
— Ох, сынок, — говорит она, — напрасно ты ему отказал. Теперь бойся его мести.
Материнское сердце не обмануло. Утром, едва Ошин собрался на охоту, к ним — в такую-то рань! — явился человек.
— Ты и есть Ошин, сын старухи?
— Да.
— Собирайся, царь тебя зовет.
«Какое царю дело до меня?» — удивляется юноша, направляясь в сопровождении царского слуги во дворец. Приходит Ошин во дворец, кланяется царю.
— Скажи-ка, сынок, что ты вечером нес в руках? — спрашивает его разнаряженный в пух и прах царь.
— Долгих лет жизни тебе, государь. Маленькую звериную шкуру.
— Шкуру-то шкуру, да не простую, а светящуюся… Правда?
— Правда, долгих лет жизни тебе, государь. Люди мы бедные, нет у нас свеч, вот и будет мать при ее свете прясть свою пряжу.
— Ступай домой, сынок, и принеси эту шкуру во дворец. Растерянный Ошин снова повторяет: мать, мол, при свете шкуры будет прясть по вечерам пряжу.
Рассердившись на юношу за дерзость, царь приказывает:
— Ступай сейчас же! А ослушаешься, не сносить тебе головы!
Возвращается Ошин домой удрученный и пересказывает матери свой разговор с царем.
— Чтоб ему пусто было, этому нахарару! Жаль, что он увидел у тебя светящуюся шкуру, — расстраивается мать.
— Я как в воду глядела — не жди от него добра. Да что поделаешь, сынок?! Коли царь требует, надо отдать ему шкуру.
Скрепя сердце относит Ошин во дворец светящуюся шкуру.
Увидев это чудо, царь от удивления теряет дар речи. Хвать шкуру и ну гладить ее, и мять, и сворачивать — пытается понять, откуда это изумительное свечение. Потом он приказывает нахарару заплатить Ошину за шкуру. Тот уводит юношу подальше от чужих глаз, дает ему один сребреник и отвешивает две оплеухи.
Едва Ошин покидает дворец, шкура отчего-то перестает светиться.
— В чем дело? — удивляется царь.
— Почему она не светится?
А первый нахарар, который невзлюбил Ошина и решил расправиться с ним, говорит:
— Долгих лет тебе жизни, государь!
Страница 1 из 5
