Было это или не было… Так давно это было, что уже и не верится, что жил когда-то мальчик-сирота и звали его Ошин. Когда Ошин подрос и стал соображать что к чему, то понял — живут они с матерью в ужасной бедности.
Добавить в моё избранное
16 мин, 5 сек 7298
Хранить эту шкуру надлежит во дворце из слоновой кости. Она будет переливаться в нем всеми цветами радуги.
— Кому же это под силу — добыть столько слоновой кости? — спрашивает царь.
— Тому, кто принес эту шкуру, — отвечает нахарар. И снова посылают гонца за сыном старухи.
Идет Ошин во дворец, а самому страшно: чего еще понадобилось от него царю? Узнав о том, что надо добыть столько слоновой кости, сколько нужно для дворца, у него темнеет в глазах.
— Где же я ее добуду, слоновую кость?
— Это уж твои забота, — говорит царь.
— А не добудешь, не сносить тебе головы!
Опечаленный, юноша возвращается домой и рассказывает матери, что потребовал у него царь.
— Чтоб ему пусто было, этому нахарару! Жаль, что он увидел у тебя светящуюся шкуру, — сокрушается мать.
— Но ты не бойся, — подбадривает она сына, чувствуя, что в его сердце закрался страх.
— Пойди к царю и скажи: чтобы привезти слоновую кость, мне понадобится тысяча верблюдов, тысяча пудов соли, тысяча тюков немытой шерсти, тысяча кувшинов старого вина, тысяча работников, тысяча грузчиков, да еще в придачу еды и припасов для всех на сто дней. И пусть все это доставит мне первый нахарар на свои деньги.
Приходит Ошин во дворец и говорит царю: так, мол, и так. И царь приказывает нахарару: снаряди на свои кровные тысячу верблюдов, купи тысячу пудов соли, тысячу тюков шерсти, тысячу кувшинов вина, найми тысячу работников и тысячу грузчиков, да еще обеспечь в придачу еды и припасов для всех на сто дней.
Удивляется нахарар царскому приказу, а делать нечего — приказ надо выполнять.
Но вот все готово, и царь зовет Ошина.
— Можешь отправляться… А старуха-мать опять наставляет сына:
— Пройдешь, сынок, со своим караваном трудный сорокадневный путь через горы и ущелья, и перед тобой раскинется дремучий лес, куда не ступала нога человека. В этом лесу есть большое озеро, куда сходятся на водопой слоны. Пускай твои люди выпустят из него воду, наполнят его вином и обсыплют солью прибрежные камни. Потом уйдите подальше и, притаившись где-нибудь, смотрите во все глаза. Слоны слижут с камней соль и, чтобы утолить жажду, напьются вина, опьянеют и повалятся наземь. Тут уж не зевайте — перебейте их на месте, а бивни вырежьте и привезите.
Так наставляет мать сына. Ошин целует ей руку, и — дзинь-дзинь-дзинь! — караван пускается в путь.
Не думайте, будто добыть слоновую кость так уж просто. Ничего подобного.
Сорок дней и сорок ночей бредет караван, то по крутым горам, то по пустыне, и вырастает наконец перед ним дремучий лес, где не ступала нога человека, а деревья не слыхали стука топора.
Подходит караван к большому озеру, в котором весело плещется и бьется о зеленые берега прозрачная вода.
Ошин останавливает караван и делает так, как велела мать.
Тысяча работников пробивают дно и выпускают воду из озера, наливают вместо нее белого вина и затыкают отверстия немытой шерстью.
Тысяча работников посыпает солью прибрежные камни. Потом все уходят подальше и, притаившись, ждут.
Вдруг округа сотрясается. Дрожат от тяжелого топота и треска сучьев и лес, и земля.
Это идут на водопой слоны. Вот они собираются на берегу озера, и берег на глазах темнеет от их исполинских тел. Слоны приближаются к озеру, раскачивая хоботы и то и дело поднимая их вверх, и встряхивают ушами, похожими на мешки… Слоны принимаются слизывать соль с прибрежных камней, а потом все стадо бросается в озеро.
То, что происходит дальше, вначале удивляет, а потом не на шутку пугает Ошина и его людей. С неистовой яростью слоны хлещут друг друга извивающимися, как змеи, хоботами, исступленно бьются бивнями и наполняют лес страшными трубными голосами. И это продолжается до тех пор, пока, изнуренные и хмельные, они не валятся от усталости наземь.
Люди Ошина выходят из укрытия, нападают на спящих слонов, убивают их и, нагрузив верблюдов слоновыми бивнями, снова — дзинь-дзинь-дзинь! — пускаются в обратный путь. Сорок дней и ночей бредет караван обратно и наконец достигает города.
— Я привез слоновую кость, — говорит Ошин царю.
Обрадованный царь приказывает первому нахарару отмерить Ошину пять горстей золота. Тот опять дает Ошину один сребреник и отвешивает две оплеухи.
Ошин раздосадован, но и на этот раз не хочет жаловаться царю: вдруг царь ему не поверит.
А царь тем временем призывает к себе пять тысяч работников и тысячу мастеров. День и ночь, не покладая рук, они воздвигают дворец из слоновой кости, да такой изумительной красоты, что всякий, кто увидит его, забывает обо всем на свете, не надо ему ни есть, ни пить, только бы глядеть на это диво.
В богато убранный дворец приносят чудо-шкуру, но она все равно не светится.
Однако как только выносят ее из дворца она заливает своим ярким светом всю улицу.
— Кому же это под силу — добыть столько слоновой кости? — спрашивает царь.
— Тому, кто принес эту шкуру, — отвечает нахарар. И снова посылают гонца за сыном старухи.
Идет Ошин во дворец, а самому страшно: чего еще понадобилось от него царю? Узнав о том, что надо добыть столько слоновой кости, сколько нужно для дворца, у него темнеет в глазах.
— Где же я ее добуду, слоновую кость?
— Это уж твои забота, — говорит царь.
— А не добудешь, не сносить тебе головы!
Опечаленный, юноша возвращается домой и рассказывает матери, что потребовал у него царь.
— Чтоб ему пусто было, этому нахарару! Жаль, что он увидел у тебя светящуюся шкуру, — сокрушается мать.
— Но ты не бойся, — подбадривает она сына, чувствуя, что в его сердце закрался страх.
— Пойди к царю и скажи: чтобы привезти слоновую кость, мне понадобится тысяча верблюдов, тысяча пудов соли, тысяча тюков немытой шерсти, тысяча кувшинов старого вина, тысяча работников, тысяча грузчиков, да еще в придачу еды и припасов для всех на сто дней. И пусть все это доставит мне первый нахарар на свои деньги.
Приходит Ошин во дворец и говорит царю: так, мол, и так. И царь приказывает нахарару: снаряди на свои кровные тысячу верблюдов, купи тысячу пудов соли, тысячу тюков шерсти, тысячу кувшинов вина, найми тысячу работников и тысячу грузчиков, да еще обеспечь в придачу еды и припасов для всех на сто дней.
Удивляется нахарар царскому приказу, а делать нечего — приказ надо выполнять.
Но вот все готово, и царь зовет Ошина.
— Можешь отправляться… А старуха-мать опять наставляет сына:
— Пройдешь, сынок, со своим караваном трудный сорокадневный путь через горы и ущелья, и перед тобой раскинется дремучий лес, куда не ступала нога человека. В этом лесу есть большое озеро, куда сходятся на водопой слоны. Пускай твои люди выпустят из него воду, наполнят его вином и обсыплют солью прибрежные камни. Потом уйдите подальше и, притаившись где-нибудь, смотрите во все глаза. Слоны слижут с камней соль и, чтобы утолить жажду, напьются вина, опьянеют и повалятся наземь. Тут уж не зевайте — перебейте их на месте, а бивни вырежьте и привезите.
Так наставляет мать сына. Ошин целует ей руку, и — дзинь-дзинь-дзинь! — караван пускается в путь.
Не думайте, будто добыть слоновую кость так уж просто. Ничего подобного.
Сорок дней и сорок ночей бредет караван, то по крутым горам, то по пустыне, и вырастает наконец перед ним дремучий лес, где не ступала нога человека, а деревья не слыхали стука топора.
Подходит караван к большому озеру, в котором весело плещется и бьется о зеленые берега прозрачная вода.
Ошин останавливает караван и делает так, как велела мать.
Тысяча работников пробивают дно и выпускают воду из озера, наливают вместо нее белого вина и затыкают отверстия немытой шерстью.
Тысяча работников посыпает солью прибрежные камни. Потом все уходят подальше и, притаившись, ждут.
Вдруг округа сотрясается. Дрожат от тяжелого топота и треска сучьев и лес, и земля.
Это идут на водопой слоны. Вот они собираются на берегу озера, и берег на глазах темнеет от их исполинских тел. Слоны приближаются к озеру, раскачивая хоботы и то и дело поднимая их вверх, и встряхивают ушами, похожими на мешки… Слоны принимаются слизывать соль с прибрежных камней, а потом все стадо бросается в озеро.
То, что происходит дальше, вначале удивляет, а потом не на шутку пугает Ошина и его людей. С неистовой яростью слоны хлещут друг друга извивающимися, как змеи, хоботами, исступленно бьются бивнями и наполняют лес страшными трубными голосами. И это продолжается до тех пор, пока, изнуренные и хмельные, они не валятся от усталости наземь.
Люди Ошина выходят из укрытия, нападают на спящих слонов, убивают их и, нагрузив верблюдов слоновыми бивнями, снова — дзинь-дзинь-дзинь! — пускаются в обратный путь. Сорок дней и ночей бредет караван обратно и наконец достигает города.
— Я привез слоновую кость, — говорит Ошин царю.
Обрадованный царь приказывает первому нахарару отмерить Ошину пять горстей золота. Тот опять дает Ошину один сребреник и отвешивает две оплеухи.
Ошин раздосадован, но и на этот раз не хочет жаловаться царю: вдруг царь ему не поверит.
А царь тем временем призывает к себе пять тысяч работников и тысячу мастеров. День и ночь, не покладая рук, они воздвигают дворец из слоновой кости, да такой изумительной красоты, что всякий, кто увидит его, забывает обо всем на свете, не надо ему ни есть, ни пить, только бы глядеть на это диво.
В богато убранный дворец приносят чудо-шкуру, но она все равно не светится.
Однако как только выносят ее из дворца она заливает своим ярким светом всю улицу.
Страница 2 из 5
