Было это однажды, а может, никогда не было… Жил-был когда-то паренек — круглый сирота, батрачил он у чужих людей, чтобы заработать себе на хлеб. Юноша был опрятен, пригож, все парни в деревне завидовали ему. Даже другие батраки ненавидели его и вечно дразнили, но юноша не обращал внимания на издевки и сплетни, а занимался своим делом и как будто ничего не понимал из их болтовни, прикидывался простачком. За это парни прозвали его «разиней».
Добавить в моё избранное
14 мин, 47 сек 8555
Тогда старшая царевна топнула ногой об пол, и он расступился. Девушки спустились через отверстие и вскоре подошли к саду, обнесенному медной стеной.
Старшая царевна снова топнула ногой, и стальные ворота, ведущие в сад, тотчас отворились. Молодец все время следовал за младшей царевной и нечаянно наступил на подол ее платья. Она тотчас обернулась, но никого не увидела. Окликнув сестер, царевна сказала:
— Сестрицы, сдается мне, будто кто-то идет следом за мной. Мне кто-то наступил на платье.
Сестрицы посмотрели по сторонам, но никого не увидели.
— Не будь такой опасливой, сестрица, — ответили они.
— Кому здесь быть? Даже жар-птице не проникнуть сюда. Твое платье зацепилось, наверное, за колючий кустарник, а тебе почудилось, будто кто-то наступил на платье. Очень уж ты пуглива.
Девушка замолчала, а молодец продолжал следовать за сестрами по пятам.
Вот прошли они через сад, где росли деревья с серебряными листьями, затем через сад с листьями золотыми и, наконец, прошли через сад, где листья деревьев были усыпаны алмазами и другими драгоценными камнями. Они сверкали так красиво, что нельзя было оторвать глаз. Вскоре все подошли к большому пруду.
Посреди пруда возвышался небольшой холм, и на нем стоял замок, какого еще никогда никто не видывал. Царский дворец казался простой хижиной по сравнению с ним. Замок был сооружен так искусно, что когда поднимаешься к нему, кажется, что идешь вниз, а если спускаешься к нему, кажется, что поднимаешься вверх. Он так ослепительно блестел, что легче было смотреть на солнце, чем на него.
На берегу пруда ожидали двенадцать лодочек с разодетыми гребцами. Каждая царевна села в свою лодочку, и все двинулись в путь. Молодец пробрался в лодку младшей царевны.
Лодки шли в ряд одна за другой, как стая журавлей. Правда, лодка младшей царевны все время отставала. Гребец только диву давался, почему его лодка тяжелее, чем обычно, и греб изо всех сил, стараясь догнать остальных.
Едва они сошли на берег пруда, послышалась такая музыка, что волей-неволей ноги сами начинали плясать. Царевны мгновенно вбежали в замок и закружились в танце с ожидавшими их там юношами. Они танцевали до тех пор, пока не стоптали туфель.
Наш молодец ни на шаг не отставал от царевен. Он вместе с ними вошел в замок и очутился в огромном зале, отделанном золотом и драгоценными камнями. Всюду в высоких, в человеческий рост, золотых подсвечниках горели свечи. Молочно-белые стены с золотыми полосами, украшенными сапфирами и рубинами, искрились огнем.
Молодец забрался в угол и с любопытством смотрел на все эти невиданные чудеса. Только он тоже не смог устоять на месте, когда зазвучала волшебная музыка, и невольно начал приплясывать. Подсвечники, столы и скамьи и те прыгали на месте.
Музыка была так прекрасна, что невозможно и представить себе.
Арфы, свирели, гитары, скрипки, рога, волынки и множество других инструментов играли сами, да так чудесно, что лучшие в мире музыканты не могли бы с ними сравниться.
А девушки? Они что есть сил танцевали хору, бэтуту, ка-ла-уша-кортулуй, пипэрушул и другие всевозможные танцы.
Царевны протанцевали так до самого рассвета. Вдруг музыка умолкла, и словно из-под земли вырос стол, уставленный всевозможными невиданными яствами. Все сели за стол и начали есть, пить и веселиться.
Наш же молодец скромно сидел в своем углу, и при виде вкусных вещей у него потекли слюнки.
У стола прислуживали арапы, одетые в яркие и дорогие платья.
Но вот царевны встали из-за стола и начали собираться домой, а молодец, словно черт за монахом, опять пошёл за ними по пятам.
Когда они проходили через сад с серебряными листьями, молодец сорвал веточку с дерева. По лесу пробежал шелест и гул, как перед бурей, но ни один листик не шевельнулся, словно не было ни малейшего дуновения ветра.
Девушки вздрогнули.
— Что это значит, сестрица? — спросили они старшую сестру.
— Ничего особенного, — ответила она.
— Это пролетела, наверное, птичка, та, что свила себе гнездо на башне отцовского дворца, и задела крыльями листья. Ведь только она может сюда проникнуть… Царевны возвратились домой тем же путем, каким и ушли.
На следующий день, прежде чем подать цветы младшей царевне, молодец искусно спрятал в ее букет сорванную в волшебном саду веточку.
Заглянув в букет, царевна удивилась: она никак не могла понять, каким образом веточка из волшебного сада очутилась здесь. Сердце ее слегка сжалось от волнения.
На следующий вечер молодец снова тайком последовал за царевнами, и все произошло, как накануне, с той лишь разницей, что теперь он сорвал веточку с золотого дерева.
На другое утро младшая царевна получила букет цветов с золотой веточкой, и снова сердце ее дрогнуло. Улучив днем удобную минуту и сделав вид, что хочет погулять, она вышла в сад.
Старшая царевна снова топнула ногой, и стальные ворота, ведущие в сад, тотчас отворились. Молодец все время следовал за младшей царевной и нечаянно наступил на подол ее платья. Она тотчас обернулась, но никого не увидела. Окликнув сестер, царевна сказала:
— Сестрицы, сдается мне, будто кто-то идет следом за мной. Мне кто-то наступил на платье.
Сестрицы посмотрели по сторонам, но никого не увидели.
— Не будь такой опасливой, сестрица, — ответили они.
— Кому здесь быть? Даже жар-птице не проникнуть сюда. Твое платье зацепилось, наверное, за колючий кустарник, а тебе почудилось, будто кто-то наступил на платье. Очень уж ты пуглива.
Девушка замолчала, а молодец продолжал следовать за сестрами по пятам.
Вот прошли они через сад, где росли деревья с серебряными листьями, затем через сад с листьями золотыми и, наконец, прошли через сад, где листья деревьев были усыпаны алмазами и другими драгоценными камнями. Они сверкали так красиво, что нельзя было оторвать глаз. Вскоре все подошли к большому пруду.
Посреди пруда возвышался небольшой холм, и на нем стоял замок, какого еще никогда никто не видывал. Царский дворец казался простой хижиной по сравнению с ним. Замок был сооружен так искусно, что когда поднимаешься к нему, кажется, что идешь вниз, а если спускаешься к нему, кажется, что поднимаешься вверх. Он так ослепительно блестел, что легче было смотреть на солнце, чем на него.
На берегу пруда ожидали двенадцать лодочек с разодетыми гребцами. Каждая царевна села в свою лодочку, и все двинулись в путь. Молодец пробрался в лодку младшей царевны.
Лодки шли в ряд одна за другой, как стая журавлей. Правда, лодка младшей царевны все время отставала. Гребец только диву давался, почему его лодка тяжелее, чем обычно, и греб изо всех сил, стараясь догнать остальных.
Едва они сошли на берег пруда, послышалась такая музыка, что волей-неволей ноги сами начинали плясать. Царевны мгновенно вбежали в замок и закружились в танце с ожидавшими их там юношами. Они танцевали до тех пор, пока не стоптали туфель.
Наш молодец ни на шаг не отставал от царевен. Он вместе с ними вошел в замок и очутился в огромном зале, отделанном золотом и драгоценными камнями. Всюду в высоких, в человеческий рост, золотых подсвечниках горели свечи. Молочно-белые стены с золотыми полосами, украшенными сапфирами и рубинами, искрились огнем.
Молодец забрался в угол и с любопытством смотрел на все эти невиданные чудеса. Только он тоже не смог устоять на месте, когда зазвучала волшебная музыка, и невольно начал приплясывать. Подсвечники, столы и скамьи и те прыгали на месте.
Музыка была так прекрасна, что невозможно и представить себе.
Арфы, свирели, гитары, скрипки, рога, волынки и множество других инструментов играли сами, да так чудесно, что лучшие в мире музыканты не могли бы с ними сравниться.
А девушки? Они что есть сил танцевали хору, бэтуту, ка-ла-уша-кортулуй, пипэрушул и другие всевозможные танцы.
Царевны протанцевали так до самого рассвета. Вдруг музыка умолкла, и словно из-под земли вырос стол, уставленный всевозможными невиданными яствами. Все сели за стол и начали есть, пить и веселиться.
Наш же молодец скромно сидел в своем углу, и при виде вкусных вещей у него потекли слюнки.
У стола прислуживали арапы, одетые в яркие и дорогие платья.
Но вот царевны встали из-за стола и начали собираться домой, а молодец, словно черт за монахом, опять пошёл за ними по пятам.
Когда они проходили через сад с серебряными листьями, молодец сорвал веточку с дерева. По лесу пробежал шелест и гул, как перед бурей, но ни один листик не шевельнулся, словно не было ни малейшего дуновения ветра.
Девушки вздрогнули.
— Что это значит, сестрица? — спросили они старшую сестру.
— Ничего особенного, — ответила она.
— Это пролетела, наверное, птичка, та, что свила себе гнездо на башне отцовского дворца, и задела крыльями листья. Ведь только она может сюда проникнуть… Царевны возвратились домой тем же путем, каким и ушли.
На следующий день, прежде чем подать цветы младшей царевне, молодец искусно спрятал в ее букет сорванную в волшебном саду веточку.
Заглянув в букет, царевна удивилась: она никак не могла понять, каким образом веточка из волшебного сада очутилась здесь. Сердце ее слегка сжалось от волнения.
На следующий вечер молодец снова тайком последовал за царевнами, и все произошло, как накануне, с той лишь разницей, что теперь он сорвал веточку с золотого дерева.
На другое утро младшая царевна получила букет цветов с золотой веточкой, и снова сердце ее дрогнуло. Улучив днем удобную минуту и сделав вид, что хочет погулять, она вышла в сад.
Страница 3 из 4
