Надоело Пэкалэ скитаться без дела по свету, дурачить людей и потешаться над их глупостью. И решил он остепениться: выстроить себе дом, как все порядочные люди, обзавестить землицей — словом, зажить спокойно и в достатке. Румын уверен, что лучше родной деревни нет ничего на свете…
Добавить в моё избранное
21 мин, 21 сек 14247
— Что ж, — говорит он, — это вам не что-нибудь, это пророчица! Она и крота из-под земли достанет.
Так оно было или нет — трудно сказать. Пока суд да дело, Пэкалэ наелся, как турецкий паша, до того, что пояс на нем трещал.
— Хорошая штука эта пророчица, — заметил хозяин, отвалившись от стола.
— Может, продашь ее, а?
— Боже избави, — ответил Пэкалэ.
— Как продать такую вещь. Разве это можно?
— А если заплатить хорошие деньги?
— Где уж там! Пророчице моей цены нет.
Но хозяину очень уж хотелось лакомиться вкусными кушаньями и всегда знать, что делается у него в доме. Поэтому-то и стал он с Пэкалэ торговаться. Поначалу предложил хозяин кошель с золотыми, потом два, потом три, так дошло дело до семи кошелей. А это были хорошие деньги для человека и побогаче Пэкалэ.
— Ну, ладно, вижу, ты любой ценой хочешь получить пророчицу. Не ради денег, а за хлеб-соль да за привет — бери. И в добрый час!
Так сказал Пэкалэ и отдал хозяину телячью шкуру, а сам получил семь кошелей с золотом.
Не было в целом свете никого счастливее муженька верной жены. Теперь он будет знать все, что делается у него в доме, да еще кормиться всласть.
А Пэкалэ, продав шкуру и припрятав денежки, заснул богатырским сном. Путь до родного села предстоял еще долгий и трудный.
На следующий день распростился Пэкалэ с хозяевами и отправился домой. Шагает он по дороге и думает, что таким богатым он никогда еще не был. И крепко-накрепко положил Пэкалэ не метаться больше из стороны в сторону, а идти прямой дорогой, не обманывать больше никого и не наживаться за счет других. Нет, нет и еще раз нет! Теперь он станет порядочным человеком с чистой совестью. Теперь он угомонится, станет в ряд с лучшими хозяевами на деревне!
Все бы так, кабы не та верная жена!
Она, бедная, места себе на находила. Как вспомнит, что пророчица осталась в доме, так словно крыша на голову валится. Не то чтоб что-нибудь такое… Боже упаси! Но ведь женщины не из храброго десятка, душа у них неспокойная, коли в доме заводятся вещи вроде этой телячьей шкуры.
Всеми правдами и неправдами отправила она муженька в лес по дрова, а сама, как всякая работящая женщина, засунула веретено за пояс и поспешила вслед за Пэкалэ. Где шагом, где рысью догнала его и стала спрашивать, что нужно сделать, чтоб пророчица потеряла дар предсказания и стала шкурой, как все шкуры.
Что же тут будешь делать? Не грешно — что дано, что силою взято, то не свято. Пэкалэ получил от женщины еще семь кошелей с золотом и посоветовал ей ошпарить шкуру кипящей ключевой водой, процеженной через густое сито. И пошел Пэкалэ своей дорогой, словно ничего не случилось. Приходит он домой.
«Теперь, думает, стану порядочным человеком, может быть, даже старостой в родном селе».
И вправду стал Пэкалэ добрым хозяином.
Выстроил себе дом, да такой, что любо-дорого смотреть, с закрытой завалинкой на столбах да с большим крыльцом. Купил себе землю, воз, две пары быков, верховую лошадь, стельную корову, породистых овец — все, что полагалось иметь в порядочном доме.
По всей деревне не сыщешь такого хозяина. Все бы так, да уж больно глупы односельчане. Увидели, как строится Пэкалэ, все покупает да покупает, из кошеля вынимает, а обратно не кладет, и стали тут промеж себя шептаться. И додумались они, что у Пэкалэ, должно быть, пропасть денег: не то нашел их, не то получил, не то отобрал у кого-нибудь.
И захотелось им узнать, откуда взялись у Пэкалэ деньги.
— Слушай, Пэкалэ, — спросил один из них, — откуда у тебя такая пропасть денег? Тратишь да тратишь, конца им не видно.
А Пэкалэ сидит себе на крыльце, трубкой попыхивает и глаз не отводит от телеги с двойной упряжью, которая как раз в это время въезжала на широкий, богатый двор.
— Откуда у меня столько денег? — говорит.
— Грехи мои тяжкие, да за что же мне получить их, как не за проданное добро?
— Какое такое добро, Пэкалэ? Никакого добра у тебя не было.
— Не было, не было! А телячья-то шкура чья была, братец, разве не моя? Вот она-то и есть мое добро; продал, получил денежки и завел себе новое хозяйство.
— Столько денег за какую-то телячью шкуру?
— Ну и глуп же ты, как я вижу, — ответил Пэкалэ, который зарекся не обманывать больше людей.
— Невдомек тебе, что телка та была не простая, а породистая. Попридержи я ее еще — отелилась бы, а телка стала бы коровой, и вот тебе уже две коровы. А две коровы отелились бы, вот тебе уж четыре, а из четырех — восемь, а из восьми — шестнадцать, и так со временем было бы у меня целое стадо. Вот как надо вести расчет, когда идешь на рынок продавать товар. Не отдавать же за здорово живешь такое богатство.
Покачал головой собеседник, покачали головой и призадумались все жители села.
У многих были породистые телки.
Так оно было или нет — трудно сказать. Пока суд да дело, Пэкалэ наелся, как турецкий паша, до того, что пояс на нем трещал.
— Хорошая штука эта пророчица, — заметил хозяин, отвалившись от стола.
— Может, продашь ее, а?
— Боже избави, — ответил Пэкалэ.
— Как продать такую вещь. Разве это можно?
— А если заплатить хорошие деньги?
— Где уж там! Пророчице моей цены нет.
Но хозяину очень уж хотелось лакомиться вкусными кушаньями и всегда знать, что делается у него в доме. Поэтому-то и стал он с Пэкалэ торговаться. Поначалу предложил хозяин кошель с золотыми, потом два, потом три, так дошло дело до семи кошелей. А это были хорошие деньги для человека и побогаче Пэкалэ.
— Ну, ладно, вижу, ты любой ценой хочешь получить пророчицу. Не ради денег, а за хлеб-соль да за привет — бери. И в добрый час!
Так сказал Пэкалэ и отдал хозяину телячью шкуру, а сам получил семь кошелей с золотом.
Не было в целом свете никого счастливее муженька верной жены. Теперь он будет знать все, что делается у него в доме, да еще кормиться всласть.
А Пэкалэ, продав шкуру и припрятав денежки, заснул богатырским сном. Путь до родного села предстоял еще долгий и трудный.
На следующий день распростился Пэкалэ с хозяевами и отправился домой. Шагает он по дороге и думает, что таким богатым он никогда еще не был. И крепко-накрепко положил Пэкалэ не метаться больше из стороны в сторону, а идти прямой дорогой, не обманывать больше никого и не наживаться за счет других. Нет, нет и еще раз нет! Теперь он станет порядочным человеком с чистой совестью. Теперь он угомонится, станет в ряд с лучшими хозяевами на деревне!
Все бы так, кабы не та верная жена!
Она, бедная, места себе на находила. Как вспомнит, что пророчица осталась в доме, так словно крыша на голову валится. Не то чтоб что-нибудь такое… Боже упаси! Но ведь женщины не из храброго десятка, душа у них неспокойная, коли в доме заводятся вещи вроде этой телячьей шкуры.
Всеми правдами и неправдами отправила она муженька в лес по дрова, а сама, как всякая работящая женщина, засунула веретено за пояс и поспешила вслед за Пэкалэ. Где шагом, где рысью догнала его и стала спрашивать, что нужно сделать, чтоб пророчица потеряла дар предсказания и стала шкурой, как все шкуры.
Что же тут будешь делать? Не грешно — что дано, что силою взято, то не свято. Пэкалэ получил от женщины еще семь кошелей с золотом и посоветовал ей ошпарить шкуру кипящей ключевой водой, процеженной через густое сито. И пошел Пэкалэ своей дорогой, словно ничего не случилось. Приходит он домой.
«Теперь, думает, стану порядочным человеком, может быть, даже старостой в родном селе».
И вправду стал Пэкалэ добрым хозяином.
Выстроил себе дом, да такой, что любо-дорого смотреть, с закрытой завалинкой на столбах да с большим крыльцом. Купил себе землю, воз, две пары быков, верховую лошадь, стельную корову, породистых овец — все, что полагалось иметь в порядочном доме.
По всей деревне не сыщешь такого хозяина. Все бы так, да уж больно глупы односельчане. Увидели, как строится Пэкалэ, все покупает да покупает, из кошеля вынимает, а обратно не кладет, и стали тут промеж себя шептаться. И додумались они, что у Пэкалэ, должно быть, пропасть денег: не то нашел их, не то получил, не то отобрал у кого-нибудь.
И захотелось им узнать, откуда взялись у Пэкалэ деньги.
— Слушай, Пэкалэ, — спросил один из них, — откуда у тебя такая пропасть денег? Тратишь да тратишь, конца им не видно.
А Пэкалэ сидит себе на крыльце, трубкой попыхивает и глаз не отводит от телеги с двойной упряжью, которая как раз в это время въезжала на широкий, богатый двор.
— Откуда у меня столько денег? — говорит.
— Грехи мои тяжкие, да за что же мне получить их, как не за проданное добро?
— Какое такое добро, Пэкалэ? Никакого добра у тебя не было.
— Не было, не было! А телячья-то шкура чья была, братец, разве не моя? Вот она-то и есть мое добро; продал, получил денежки и завел себе новое хозяйство.
— Столько денег за какую-то телячью шкуру?
— Ну и глуп же ты, как я вижу, — ответил Пэкалэ, который зарекся не обманывать больше людей.
— Невдомек тебе, что телка та была не простая, а породистая. Попридержи я ее еще — отелилась бы, а телка стала бы коровой, и вот тебе уже две коровы. А две коровы отелились бы, вот тебе уж четыре, а из четырех — восемь, а из восьми — шестнадцать, и так со временем было бы у меня целое стадо. Вот как надо вести расчет, когда идешь на рынок продавать товар. Не отдавать же за здорово живешь такое богатство.
Покачал головой собеседник, покачали головой и призадумались все жители села.
У многих были породистые телки.
Страница 3 из 6
