Надоело Пэкалэ скитаться без дела по свету, дурачить людей и потешаться над их глупостью. И решил он остепениться: выстроить себе дом, как все порядочные люди, обзавестить землицей — словом, зажить спокойно и в достатке. Румын уверен, что лучше родной деревни нет ничего на свете…
Добавить в моё избранное
21 мин, 21 сек 14250
— Теперь он заговорил чужим голосом, чтобы мы его не узнали, да еще желает быть старостой. Пожалуй, скоро скажет, что он не Пэкалэ.
— Так я и в самом деле не Пэкалэ, — отозвался скупщик.
Услыхав такие слова, рассердились люди, ужас как рассердились. Ведь они его своими глазами видели, когда всовывали в мешок, своими руками этот мешок завязывали. Вконец разозлившись, они все набросились на жернов, подняли и — раз-два-три! бултых! — бросили в Дунай, да так, чтобы и правнукам Пэкалэ неповадно было по белу свету шататься.
С каким же они облегчением вздохнули, увидев, как идет Пэкалэ прямо ко дну и больше не всплывает, а вода все течет да течет с верховьев и собирается над ним!
А тем временем Пэкалэ сидел себе на крыльце, глаз не отводил от телеги с двойной упряжью, которая как раз в это время въезжала на широкий двор, где один к одному стояли красавцы быки.
— Погодите, братцы! — воскликнул самый рассудительный.
— Стойте!
— Тпру, остановитесь, — завопили все жители деревни, увидев то, чего и понять не могли.
Все вместе застыли на месте.
— Эй, как это ты здесь очутился? — спросил староста.
— И в самом деле, — сказали все, — как это ты здесь очутился?
— Велика важность, — ответил Пэкалэ.
— Так же как и вы: пришел оттуда сюда.
— Так ты же мертвый, братец. Мы же бросили тебя в Дунай!
— Ничуть не мертвый, — ответил Пэкалэ.
— Вода в Дунае холодная, от нее становишься ловчей прежнего.
— Вот чудеса! — ахнули все.
— Никак с ним не управиться. Бросили его в Дунай, привязанного к жернову, а он возвратился домой быстрее нас.
— Откуда у тебя такое большое и красивое стадо? — снова спросили они Пэкалэ.
— Откуда же ему быть, — отвечает, — если не оттуда, куда вы меня бросили?
— Кто же тебе его дал?
— Кто мне дал? Сам взял — всякий взял бы на моем месте. Прихватил сколько мог, а остальное другим оставил.
Односельчане Пэкалэ только того и ждали. Как стояли они во дворе так гурьбой и отправились обратно к Дунаю. Даже промеж себя не посоветовались, как лягушки, бросились в воду, бултых, бултых! Кто как мог быстрее, чтоб захватить себе побольше быков, а жены остались на берегу, поджидая обратно мужей со стадами.
Был тут, конечно, и поп, и так как попы жаднее других, то прыгнул он дальше всех и очутился в самом глубоком месте, только камилавка виднелась над водой.
Попадья, которая вместе со всеми стояла на берегу, тоже была жадная. Увидела она камилавку и решила, что у попа не хватает смелости нырнуть в воду и, пока он дойдет до дна, другие захватят себе весь скот.
— Глубже, отец, — кричала она, — полезай глубже. Самые рогатые на дне… Опустился батюшка глубже, да только домой не воротился, не воротились и другие.
Вот и оказался Пэкалэ самым работящим, самым порядочным, самым достойным жителем деревни, потому что только женщины и остались на селе.
Кто сказку дальше знает, тот пусть и продолжает.
— Так я и в самом деле не Пэкалэ, — отозвался скупщик.
Услыхав такие слова, рассердились люди, ужас как рассердились. Ведь они его своими глазами видели, когда всовывали в мешок, своими руками этот мешок завязывали. Вконец разозлившись, они все набросились на жернов, подняли и — раз-два-три! бултых! — бросили в Дунай, да так, чтобы и правнукам Пэкалэ неповадно было по белу свету шататься.
С каким же они облегчением вздохнули, увидев, как идет Пэкалэ прямо ко дну и больше не всплывает, а вода все течет да течет с верховьев и собирается над ним!
А тем временем Пэкалэ сидел себе на крыльце, глаз не отводил от телеги с двойной упряжью, которая как раз в это время въезжала на широкий двор, где один к одному стояли красавцы быки.
— Погодите, братцы! — воскликнул самый рассудительный.
— Стойте!
— Тпру, остановитесь, — завопили все жители деревни, увидев то, чего и понять не могли.
Все вместе застыли на месте.
— Эй, как это ты здесь очутился? — спросил староста.
— И в самом деле, — сказали все, — как это ты здесь очутился?
— Велика важность, — ответил Пэкалэ.
— Так же как и вы: пришел оттуда сюда.
— Так ты же мертвый, братец. Мы же бросили тебя в Дунай!
— Ничуть не мертвый, — ответил Пэкалэ.
— Вода в Дунае холодная, от нее становишься ловчей прежнего.
— Вот чудеса! — ахнули все.
— Никак с ним не управиться. Бросили его в Дунай, привязанного к жернову, а он возвратился домой быстрее нас.
— Откуда у тебя такое большое и красивое стадо? — снова спросили они Пэкалэ.
— Откуда же ему быть, — отвечает, — если не оттуда, куда вы меня бросили?
— Кто же тебе его дал?
— Кто мне дал? Сам взял — всякий взял бы на моем месте. Прихватил сколько мог, а остальное другим оставил.
Односельчане Пэкалэ только того и ждали. Как стояли они во дворе так гурьбой и отправились обратно к Дунаю. Даже промеж себя не посоветовались, как лягушки, бросились в воду, бултых, бултых! Кто как мог быстрее, чтоб захватить себе побольше быков, а жены остались на берегу, поджидая обратно мужей со стадами.
Был тут, конечно, и поп, и так как попы жаднее других, то прыгнул он дальше всех и очутился в самом глубоком месте, только камилавка виднелась над водой.
Попадья, которая вместе со всеми стояла на берегу, тоже была жадная. Увидела она камилавку и решила, что у попа не хватает смелости нырнуть в воду и, пока он дойдет до дна, другие захватят себе весь скот.
— Глубже, отец, — кричала она, — полезай глубже. Самые рогатые на дне… Опустился батюшка глубже, да только домой не воротился, не воротились и другие.
Вот и оказался Пэкалэ самым работящим, самым порядочным, самым достойным жителем деревни, потому что только женщины и остались на селе.
Кто сказку дальше знает, тот пусть и продолжает.
Страница 6 из 6
