Было ль, а может, и не было, жил на свете молодой пастух, жил не тужил — да и с чего бы ему тужить, ежели пас он собственную отару, а в той отаре было овец девяносто девять голов да три златорунных барана. Вся отара была хороша, а уж этим трём баранам в целом свете равных не сыскать, сам король таким позавидовал бы. Но и пастух цену им знал, берёг как зеницу ока. Даже спал, словно заяц, вполглаза; одним глазом спит, другим за баранами приглядывает.
Добавить в моё избранное
15 мин, 56 сек 1827
И придумала она ещё хитрость, чтобы пастуха погубить, а свою жизнь спасти. Когда собрался пастух на охоту, она ему говорит:
— И зачем ты собак с собою берёшь? Они ведь зайцев не ловят. Запри их в сарае, пусть отдохнут, пока ты охотишься.
Парень и не догадывался, что медведь рядом, послушался он колдунью и запер собак в сарае. А сам ушёл на охоту. Вечером возвращается — а навстречу ему медведь. Перепугался пастух, да как кинется прочь, в сад забежал, на дерево влез.
— Хоть на небо лезь!— кричит медведь.
— Я тебя и там достану, из моих когтей уж не вырвешься!
Парень стал медведя просить, пощади жизнь мою молодую, но медведь и слышать ничего не желает.
— Слезай, — кричит, — с дерева, не то я сам стащу тебя, ещё хуже будет.
— Ладно, — говорит пастух, — сейчас слезу, дозволь только крикнуть три раза.
— Хоть тридцать три раза кричи, от смерти своей не уйдёшь!
Парень крикнул что было силы:
— Эй, Всезнай!
Всезнай слышит голос хозяина, говорит другим собакам:
— Слышите? Хозяин зовёт меня.
— Наверно, приснилось тебе, — отвечают Догляд и Всехдавиш, — мы ничего не слышали.
А пастух, отдышавшись, опять во всё горло крикнул:
— Эй, Догляд!
Слышит Догляд своё имя, говорит остальным:
— Разве вы не слышали? Теперь вроде бы меня хозяин зовёт?
А Всезнай и Всехдавиш ничего не слышали.
— Снится это тебе, — говорят.
В третий раз крикнул пастух изо всей мочи:
— Эй, Всехдавиш, э-э-эй!
Этот крик только Всехдавиш и слышал.
— Богом клянусь, — говорит, — меня хозяин зовёт.
— Ну, коли так, — говорит Всезнай, — дело плохо, бежим на помощь ему поскорее.
Да только легко сказать — бежим! Медведь-то сарай со всех сторон камнями огромными обложил, целые скалы приволок, даже кровлю скалой привалил. Разбежался Всезнай, ударил об стену, сарай покачнулся только; вторым Догляд ударил — дырку в стене пробил, но где ж им, громадинам, в ту дырку пролезть. Тогда Всехдавиш тряхнул сарай, он и развалился.
А медведь тем временем уже на дерево влез, лапой замахнулся: вот сейчас убьёт пастуха. Собаки увидели — и к дереву поскорей. Прыгнул Всезнай, только до нижней ветки достал; прыгнул Догляд, самую малость до медведя не дотянулся, на средней ветке повис; прыгнул Всехдавиш и медведю в горло вцепился. Дернул, рванул, медведь к Догляду отлетел; Догляд зубами щёлкнул, медведь к Всезнаю скатился. Вцепился Всезнай медведю в загривок — тот кубарем наземь ухнул. И вмиг все три собаки с дерева соскочили, окружили медведя и разорвали.
Всезнай говорит:
— Ну, с этим покончено, осталась колдунья старая, разорвём и её, по заслугам накажем.
Так и сделали.
А пастух от радости сам не свой: нет ему нужды теперь медведя бояться! Возблагодарил он про себя трёх седых мудрецов, которые ему верных псов дали в подмогу, и решил собак им вернуть — ему-то они уже без надобности. «Отведу их, друзей верных, к хозяевам, поклонюсь старикам от сердца и подамся домой, если ждут ещё меня дома».
Пришёл пастух к старшему старику, рассказал, где был и что с ним случилось.
— Вот, — говорит, — собак вам вернуть хочу с благодарностью.
— Ступай, сынок, — говорит ему самый старый старичок, — к тому взгорку, на котором ты спал когда-то, а собак с собою возьми. Поспи там и нынче ночью, а утром вместо трёх собак опять три колечка увидишь. Бери их смело, не пожалеешь.
Поблагодарил пастух доброго старца, распрощался с ним и, нигде не мешкая, шёл и шёл, пока до взгорка не дошёл. Лёг с собаками и заснул, а утром проснулся — около него три кольца золотых лежат. Упрятал пастух колечки поглубже и пошёл восвояси.
Долго-долго шёл, на горы взбирался, брёл по долинам, уже и в волосах седина показалась, а он всё шёл, не останавливался, пока не добрался до той деревеньки, где жила его нареченная.
Стал пастух людей спрашивать, что в деревне нового слышно. Ничего особого не случилось, говорят ему, только девица такая-то нынче замуж выходит.
А девица эта и была его наречённая! Оделся пастух нищим и пошёл в тот дом, где свадьбу играли. Остановился у двери, а невеста к нему подходит, чарку медового питья подаёт. Пастух говорит:
— Я выпью, коли ты половину выпьешь.
Девушка засмеялась и говорит:
— Будь по-вашему, согласна я.
Отпил пастух медового питья половину и потихоньку в стакан половинку кольца опустил — того кольца, другая половинка которого у наречённой осталась. Выпила девушка питьё до дна и видит: на донышке полколечка лежит, другая половинка от её половины!
— Откуда это у вас, добрый человек?
— Оттуда же, откуда у тебя вторая половина.
Бросилась девушка к своему сундуку, крышку откинула, свою половину колечка достала и платка половину.
— И зачем ты собак с собою берёшь? Они ведь зайцев не ловят. Запри их в сарае, пусть отдохнут, пока ты охотишься.
Парень и не догадывался, что медведь рядом, послушался он колдунью и запер собак в сарае. А сам ушёл на охоту. Вечером возвращается — а навстречу ему медведь. Перепугался пастух, да как кинется прочь, в сад забежал, на дерево влез.
— Хоть на небо лезь!— кричит медведь.
— Я тебя и там достану, из моих когтей уж не вырвешься!
Парень стал медведя просить, пощади жизнь мою молодую, но медведь и слышать ничего не желает.
— Слезай, — кричит, — с дерева, не то я сам стащу тебя, ещё хуже будет.
— Ладно, — говорит пастух, — сейчас слезу, дозволь только крикнуть три раза.
— Хоть тридцать три раза кричи, от смерти своей не уйдёшь!
Парень крикнул что было силы:
— Эй, Всезнай!
Всезнай слышит голос хозяина, говорит другим собакам:
— Слышите? Хозяин зовёт меня.
— Наверно, приснилось тебе, — отвечают Догляд и Всехдавиш, — мы ничего не слышали.
А пастух, отдышавшись, опять во всё горло крикнул:
— Эй, Догляд!
Слышит Догляд своё имя, говорит остальным:
— Разве вы не слышали? Теперь вроде бы меня хозяин зовёт?
А Всезнай и Всехдавиш ничего не слышали.
— Снится это тебе, — говорят.
В третий раз крикнул пастух изо всей мочи:
— Эй, Всехдавиш, э-э-эй!
Этот крик только Всехдавиш и слышал.
— Богом клянусь, — говорит, — меня хозяин зовёт.
— Ну, коли так, — говорит Всезнай, — дело плохо, бежим на помощь ему поскорее.
Да только легко сказать — бежим! Медведь-то сарай со всех сторон камнями огромными обложил, целые скалы приволок, даже кровлю скалой привалил. Разбежался Всезнай, ударил об стену, сарай покачнулся только; вторым Догляд ударил — дырку в стене пробил, но где ж им, громадинам, в ту дырку пролезть. Тогда Всехдавиш тряхнул сарай, он и развалился.
А медведь тем временем уже на дерево влез, лапой замахнулся: вот сейчас убьёт пастуха. Собаки увидели — и к дереву поскорей. Прыгнул Всезнай, только до нижней ветки достал; прыгнул Догляд, самую малость до медведя не дотянулся, на средней ветке повис; прыгнул Всехдавиш и медведю в горло вцепился. Дернул, рванул, медведь к Догляду отлетел; Догляд зубами щёлкнул, медведь к Всезнаю скатился. Вцепился Всезнай медведю в загривок — тот кубарем наземь ухнул. И вмиг все три собаки с дерева соскочили, окружили медведя и разорвали.
Всезнай говорит:
— Ну, с этим покончено, осталась колдунья старая, разорвём и её, по заслугам накажем.
Так и сделали.
А пастух от радости сам не свой: нет ему нужды теперь медведя бояться! Возблагодарил он про себя трёх седых мудрецов, которые ему верных псов дали в подмогу, и решил собак им вернуть — ему-то они уже без надобности. «Отведу их, друзей верных, к хозяевам, поклонюсь старикам от сердца и подамся домой, если ждут ещё меня дома».
Пришёл пастух к старшему старику, рассказал, где был и что с ним случилось.
— Вот, — говорит, — собак вам вернуть хочу с благодарностью.
— Ступай, сынок, — говорит ему самый старый старичок, — к тому взгорку, на котором ты спал когда-то, а собак с собою возьми. Поспи там и нынче ночью, а утром вместо трёх собак опять три колечка увидишь. Бери их смело, не пожалеешь.
Поблагодарил пастух доброго старца, распрощался с ним и, нигде не мешкая, шёл и шёл, пока до взгорка не дошёл. Лёг с собаками и заснул, а утром проснулся — около него три кольца золотых лежат. Упрятал пастух колечки поглубже и пошёл восвояси.
Долго-долго шёл, на горы взбирался, брёл по долинам, уже и в волосах седина показалась, а он всё шёл, не останавливался, пока не добрался до той деревеньки, где жила его нареченная.
Стал пастух людей спрашивать, что в деревне нового слышно. Ничего особого не случилось, говорят ему, только девица такая-то нынче замуж выходит.
А девица эта и была его наречённая! Оделся пастух нищим и пошёл в тот дом, где свадьбу играли. Остановился у двери, а невеста к нему подходит, чарку медового питья подаёт. Пастух говорит:
— Я выпью, коли ты половину выпьешь.
Девушка засмеялась и говорит:
— Будь по-вашему, согласна я.
Отпил пастух медового питья половину и потихоньку в стакан половинку кольца опустил — того кольца, другая половинка которого у наречённой осталась. Выпила девушка питьё до дна и видит: на донышке полколечка лежит, другая половинка от её половины!
— Откуда это у вас, добрый человек?
— Оттуда же, откуда у тебя вторая половина.
Бросилась девушка к своему сундуку, крышку откинула, свою половину колечка достала и платка половину.
Страница 4 из 5
