Братья Харди — 33. Смерть на кончике биты

В тот год он участвовал в двадцати девяти играх, и только пять из них были не особенно блестящими. Я боготворил его. Я выполнял его пожелания… Забирал его вещи из химчистки. Вообще был у него на побегушках… — И что случилось потом? — спросил Джо.

— Однажды служащий нашего клуба сказал Хорнеру, что ему принесли пакет. Хорнер попросил меня выйти и забрать его. Посыльный передал мне обыкновенный белый конверт… И вдруг откуда ни возьмись появляются полицейские, наставляют на меня пушки и надевают наручники… — За что? — спросил Фрэнк.

— В конверте было пятнадцать тысяч баксов. Я в жизни не видел столько денег сразу. И, конечно, понятия не имел, откуда они взялись. Но копы мне не поверили. Они обвинили меня в том, что я беру взятки… — А вы брали? — спокойно спросил Фрэнк.

— Ни разу в жизни… Но я ведь уже сказал: полицейские мне не поверили. Я загремел в тюрьму. Правда, потом команда добилась, чтобы меня выпустили под залог, но после этой истории все уже было по другому. Со мной никто не хотел разговаривать, игроки избегали меня, словно прокаженного.

Ноулан поник, на лице у него появилось отчаяние.

— Что же было потом? — не давал ему замолчать Фрэнк.

— Я пытался восстановить свою репутацию, очистить свое имя от наветов. Но все было бесполезно. Бейсбольный комитет под тем предлогом, что я-де беру взятки у игроков, дисквалифицировал меня. Я попал в черный список. Каждой команде было известно, что со мной произошло. И я с тех пор не играл ни в одной из команд высокого класса… — Я никогда не слышал эту историю, — сказал Фрэнк.

— А вы и не могли ее слышать. Все ведь держалось в величайшем секрете. Нужно было блюсти высокий престиж бейсбола… Вот почему эта история не стала достоянием гласности.

— Но как удалось добиться, что об этом не пронюхала пресса?

— Для прессы то это как раз не было секретом, — ответил Ноулан.

— Только газетам нужны сенсации, а не подлинные события… К тому же, я был новичок, до меня никому не было дела.

— Значит, Хорнер брал взятки? — задумчиво сказал Фрэнк.

Ноулан горько рассмеялся.

— Именно. Когда меня выпустили под залог, я пошел к нему и пригрозил, что расскажу председателю комитета всю правду… — А он?

— Он устроил истерику, орал, плакал… Клялся, что деньги ему были нужны, чтобы оплатить операцию матери. Утверждал, что отчаянно нуждается в деньгах и потому стал играть в азартные игры. И что сначала ему везло, а потом он, как водится, все спустил… Долг не смог уплатить, и ему стали угрожать… Потребовали, чтобы он свел к проигрышу несколько важных матчей, иначе его изобьют. А когда он отказался, они изменили тактику. Сказали, что если он им поможет, оплатят лечение матери… — Почему вы не рассказали все это в комитете? — поинтересовался Фрэнк.

— Не хватило духу… Хотя я знал, что мне не дадут играть в бейсбол, если я не отведу от себя все обвинения, я не мог подставить Хорнера. Ведь он был тем, кем я хотел стать в бейсболе я. И… мне было жалко его. Разрушать карьеру из за минутной слабости?

— А ваша карьера? — сурово спросил Джо.

Ноулан рассмеялся.

— Я был ничто… Жокей, оседлавший скамью запасных. Посредственный кетчер, никудышный питчер, неважнецкий бегун по базам. Команда и так собиралась вернуть меня в низшую лигу, так что мне нечего было терять. И я уступил Хорнеру и молчал. Скоро эта история забылась… Забыли и про меня.

— И как же вы жили после всего этого? — спросил Джо.

— Я все еще любил бейсбол. Он был для меня важнее всего, и я решил открыть свой тренировочный лагерь. Я поддерживал контакт с Молотком Картером, единственным человеком в команде, который не третировал меня. Когда он ушел из большого бейсбола, я взял его тренером. Вначале дела у нас шли неплохо. Особенно когда мы стали разъезжать по городам. Я греб деньги лопатой, и все было отлично, пока не появился Зик Хорнер… — Зачем он пришел к вам? — спросил Джо.

— Ведь после всего, что произошло, он должен был вас обходить стороной! Он вам столько вреда причинил!

— В то время он уже ушел из профессионального бейсбола. Так или иначе, однажды он вдруг явился в мой лагерь. Это было в Вирджинии. Он производил впечатление сломленного и запуганного человека. Он сказал мне, что ему нужны деньги, расплатиться с карточными долгами… — Опять карты? Значит, урок не пошел ему впрок?! — воскликнул Фрэнк.

— Видимо, да. Он был в скверной форме. С трехдневной щетиной, запущенный, грязный… Я велел ему убираться. Он ответил, что его преследуют какие то люди. Я не желал его слушать, решил сам уйти, но он не пустил меня… Потом немного взял себя в руки и заявил, что если я не помогу ему, он сообщит в газеты «всю правду»: что я был выброшен из бейсбола за участие в азартных играх на деньги.

— Вам надо было сразу пойти в полицию.

— Вы с ума сошли! Я вовсе не хотел огласки.