Вы наверняка слышали, что персидские шахи любили, переодевшись, тайно покидать ночью дворец, бродить среди народа, разузнавать о его горестях, знакомиться с его житьем-бытьем.
Добавить в моё избранное
7 мин, 34 сек 9578
— Ты бедный починщик, и шах запретил сегодня твое ремесло, так скажи, мусульманин, откуда у тебя все это? Не воровством ли ты занялся?
— Замолчи, дервиш-ага! — воскликнул починщик.
— Меня Ахмедом величают, я сын порядочного отца и в жизни никогда не лгал и не воровал!
— Тогда растолкуй все, мой добрый Ахмед.
— Какой же ты бессовестный, дервиш-ага, — рассердился починщик, — что делать с тобой, не знаю. Но я не люблю ссориться и ругаться — так вот слушай. Шах собрался выехать за город, и его слуги бросились ловить по улицам и базарам встречных мулов, сгонять их к дворцу, чтобы навьючить пожитками шаха. Если хозяин мулов давал взятку, его мулов не трогали. Вижу такое дело, тут же разыскал себе знак ферраша, прицепил к шапке, к поясу привязал старый меч, что от отца моего остался, побежал по улицам, выискал мулов, пошумел, пригрозил, собрал взятки, но лишь столько, сколько нужно было на обед. Что поделаешь, на аппетит не жалуюсь… — Ловко у тебя получилось, Ахмед, — рассмеялся шах, — а сели вдруг шах и на это запрет наложит? Что же тогда придумаешь для своего желудка?
— Опять ты раскаркался?! Что ж, запретит так запретит, бог милостив, не умрем с голоду… На следующий день шах распорядился, чтобы объявили запрет на сбор мулов. Когда же стемнело, опять переоделся дервишем и явился к лавке Ахмеда.
Заглянул к нему через щелочку и обомлел, увидев, что починщик, как и в прошлый раз, весело-беззаботно сидит за трапезой.
— Бог свидетель, этот починщик — волшебник. Как он раздобыл еду?
И шах постучался в дверь.
— Да славится пророк Али! Впусти меня, о мусульманин, выдели еще раз долю дервишу.
Починщик узнал голос дервиша, вскочил с места, схватил старый башмак, швырнул в дверь и закричал:
— Прочь отсюда, убирайся, исчадье ада! Хватит, сколько ты зла напророчил! Ступай, ты, и крошки не получишь!
— Не криви душой, Ахмед, — сказал шах, — перед тобой вкусная еда, выдели долю дервишу.
И до тех пор стучался, столько пел и просил, что починщик, человек и вправду сердобольный и добрый, отпер дверь, и дервиш вошел в дом.
Шах опять к еде не притронулся.
— Как же так, Ахмед? — сказал он.
— Ты бедный починщик, шах запретил твое ремесло; прибегнул ты к хитрости, стал феррашем, но и тут не повезло. Скажи, мусульманин, как ты еду раздобыл? Не пошел ли милостыню собирать?
— Замолчи, дервиш-ага! — рассердился Ахмед.
— Я сын знатного отца, хотя и беден, лучше я с голоду помру, чем пойду просить милостыню! Так вот слушай, как я раздобыл себе эту еду. У моего отца был старый ржавый, но хороший меч, я отнес его сегодня на базар, клинок продал, а рукоятку оставил на память и на вырученные деньги купил еду.
— Но вон твой меч… — Да, просто к рукоятке мне приделали деревянный клинок. Вот тебе и вся разгадка.
Шах вволю посмеялся. Ахмед начинал ему нравиться. Ничего больше не сказал шах, поел, выпил и дружелюбно расстался с Ахмедом.
На следующий день шах-Аббас сел на трон и повелел собрать и привести к нему всех, кто работал в городе феррашем, хотя бы в течение одного дня, причем в одежде ферраша и со своим мечом.
Вечером к шаху потянулась целая вереница феррашей и почтительно встала перед ним.
Шах-Аббас оглядел их: тут-был и Ахмед со своим деревянным мечом, вложенным, конечно, в ножны.
Шах надумал поразвлечься. И когда чтение корана затянулось, шах внезапно поднял голову, сурово взглянул на всех, остановил взгляд на Ахмеде, сердито насупился и сказал:
— Ты! Тебя как звать?
— Ахмед, твой покорный слуга.
— Вот что, Ахмед, твой сосед рядом что-то подозрительно неспокоен, вынь меч из ножен и отруби ему голову!
Ужас обуял присутствующих. Ахмед растерялся, побледнел.
— Великий шах, — громко и чуточку поясничая выкрикнул он, — сосед мой очень тихий и смирный, не приказывай мне проливать невинную кровь.
— Что?! — пророкотал шах.
— Ты осмеливаешься не выполнять моего приказа? Живо вынь меч и отсеки ему голову!
А в уме посмеивался над замешательством Ахмеда. Но он не учел смекалки Ахмеда.
Починщик и расхваливал-возвеличивал шаха, и умолял-уговаривал его, а это еще больше забавляло владыку.
— Руби! — закричал он.
— Руби, а не то у самого голова отлетит!
Видит Ахмед, деваться ему некуда, и чтобы не осрамиться, пошел на хитрость. Возвел глаза к небу, помолился и громогласно заявил:
— О ты, праведный аллах и великий пророк, меня заставляют совершить нечестный поступок; если мой товарищ невинен, пусть же мой меч станет в ножнах деревянным!
И рывком вытащил меч. Все ахнули — меч был деревянным.
Владыка весело расхохотался и велел немедля дать Ахмеду должность судьи.
— Замолчи, дервиш-ага! — воскликнул починщик.
— Меня Ахмедом величают, я сын порядочного отца и в жизни никогда не лгал и не воровал!
— Тогда растолкуй все, мой добрый Ахмед.
— Какой же ты бессовестный, дервиш-ага, — рассердился починщик, — что делать с тобой, не знаю. Но я не люблю ссориться и ругаться — так вот слушай. Шах собрался выехать за город, и его слуги бросились ловить по улицам и базарам встречных мулов, сгонять их к дворцу, чтобы навьючить пожитками шаха. Если хозяин мулов давал взятку, его мулов не трогали. Вижу такое дело, тут же разыскал себе знак ферраша, прицепил к шапке, к поясу привязал старый меч, что от отца моего остался, побежал по улицам, выискал мулов, пошумел, пригрозил, собрал взятки, но лишь столько, сколько нужно было на обед. Что поделаешь, на аппетит не жалуюсь… — Ловко у тебя получилось, Ахмед, — рассмеялся шах, — а сели вдруг шах и на это запрет наложит? Что же тогда придумаешь для своего желудка?
— Опять ты раскаркался?! Что ж, запретит так запретит, бог милостив, не умрем с голоду… На следующий день шах распорядился, чтобы объявили запрет на сбор мулов. Когда же стемнело, опять переоделся дервишем и явился к лавке Ахмеда.
Заглянул к нему через щелочку и обомлел, увидев, что починщик, как и в прошлый раз, весело-беззаботно сидит за трапезой.
— Бог свидетель, этот починщик — волшебник. Как он раздобыл еду?
И шах постучался в дверь.
— Да славится пророк Али! Впусти меня, о мусульманин, выдели еще раз долю дервишу.
Починщик узнал голос дервиша, вскочил с места, схватил старый башмак, швырнул в дверь и закричал:
— Прочь отсюда, убирайся, исчадье ада! Хватит, сколько ты зла напророчил! Ступай, ты, и крошки не получишь!
— Не криви душой, Ахмед, — сказал шах, — перед тобой вкусная еда, выдели долю дервишу.
И до тех пор стучался, столько пел и просил, что починщик, человек и вправду сердобольный и добрый, отпер дверь, и дервиш вошел в дом.
Шах опять к еде не притронулся.
— Как же так, Ахмед? — сказал он.
— Ты бедный починщик, шах запретил твое ремесло; прибегнул ты к хитрости, стал феррашем, но и тут не повезло. Скажи, мусульманин, как ты еду раздобыл? Не пошел ли милостыню собирать?
— Замолчи, дервиш-ага! — рассердился Ахмед.
— Я сын знатного отца, хотя и беден, лучше я с голоду помру, чем пойду просить милостыню! Так вот слушай, как я раздобыл себе эту еду. У моего отца был старый ржавый, но хороший меч, я отнес его сегодня на базар, клинок продал, а рукоятку оставил на память и на вырученные деньги купил еду.
— Но вон твой меч… — Да, просто к рукоятке мне приделали деревянный клинок. Вот тебе и вся разгадка.
Шах вволю посмеялся. Ахмед начинал ему нравиться. Ничего больше не сказал шах, поел, выпил и дружелюбно расстался с Ахмедом.
На следующий день шах-Аббас сел на трон и повелел собрать и привести к нему всех, кто работал в городе феррашем, хотя бы в течение одного дня, причем в одежде ферраша и со своим мечом.
Вечером к шаху потянулась целая вереница феррашей и почтительно встала перед ним.
Шах-Аббас оглядел их: тут-был и Ахмед со своим деревянным мечом, вложенным, конечно, в ножны.
Шах надумал поразвлечься. И когда чтение корана затянулось, шах внезапно поднял голову, сурово взглянул на всех, остановил взгляд на Ахмеде, сердито насупился и сказал:
— Ты! Тебя как звать?
— Ахмед, твой покорный слуга.
— Вот что, Ахмед, твой сосед рядом что-то подозрительно неспокоен, вынь меч из ножен и отруби ему голову!
Ужас обуял присутствующих. Ахмед растерялся, побледнел.
— Великий шах, — громко и чуточку поясничая выкрикнул он, — сосед мой очень тихий и смирный, не приказывай мне проливать невинную кровь.
— Что?! — пророкотал шах.
— Ты осмеливаешься не выполнять моего приказа? Живо вынь меч и отсеки ему голову!
А в уме посмеивался над замешательством Ахмеда. Но он не учел смекалки Ахмеда.
Починщик и расхваливал-возвеличивал шаха, и умолял-уговаривал его, а это еще больше забавляло владыку.
— Руби! — закричал он.
— Руби, а не то у самого голова отлетит!
Видит Ахмед, деваться ему некуда, и чтобы не осрамиться, пошел на хитрость. Возвел глаза к небу, помолился и громогласно заявил:
— О ты, праведный аллах и великий пророк, меня заставляют совершить нечестный поступок; если мой товарищ невинен, пусть же мой меч станет в ножнах деревянным!
И рывком вытащил меч. Все ахнули — меч был деревянным.
Владыка весело расхохотался и велел немедля дать Ахмеду должность судьи.
Страница 2 из 3
