Богатырь с кедровой речки

Это твоя мать прислала. Они с отцом едут сюда, может, завтра утром будут здесь. И сестра моя : — тоже. Ешь! От этих ягод силы прибавляются с каждой минутой… Парень отвязал узелок с высушенными красными ягодами, стал их есть, а кукша взмахнула крыльями и исчезла в кустах… Наелся Бата и крепко уснул. Долго ли спал он, нет ли, кто знает? Только, проснувшись, сразу вскочил на ноги. Откуда и сила взялась у него? Как будто нога никогда не болела. Но что это? Почему так тепло? Бата взглянул перед собой и замер от удивления. Горит костер, а у костра — девушка. Она смотрит на него и улыбается. Что такое?

Девушка была так одета, как будто собралась на праздник соболиной охоты. Новый вышитый халат был на ней, по всему подолу — белые ракушки — кяхта — кашиты, а между ними желтые подвески болтаются и звенят. Вместо рваных унтов на ногах новые, в разноцветных узорах… — Ты была Кугахи, что ли? — спросил Бата, подходя к ней близко.

— Нет. Кугахи — это моя сестра. Она сейчас вон там под елкой сидит, плачет… У костра ей жарко сидеть.

— А почему она плачет?

— От радости… У нее доброе сердце. Она рада, что ты выздоровел и встал на ноги. Ее зовут Мя-вани. Достань поскорее самое большое перо у орла… Парень кинулся к убитой птице, вытащил перо, самого же орла отнес подальше и сбросил в овраг.

Когда Бата вернулся, у костра уже стояли два парня и девушка в красном халате. Он не сразу понял, откуда взялись парни. Стоят, разговаривают между собой и смеются. Да и девушка совсем другая. У нее длинная коса и такие розовые щеки. Ее сестра в полынье воды набрала и спешит с котелком к костру.

— Вот, Бата, это — мои братья… Спасибо тебе за все. А это — моя сестра Мявани… — сказала девушка.

— Сейчас будем чай пить, у нас мясо и рыба есть. Ты ведь проголодался?

Бата протянул руку всем по очереди, потом протер глаза и говорит: — Не сон ли я вижу?

А по берегу мчатся нарты в собачьей упряжке, совсем уже близко. Это отец и мать едут.

Сколько радости было у них! Бата никогда не слышал, чтобы мать так весело разговаривала… То заплачет она, то засмеется. И на сына глядит все время, глаз с него не спускает, как будто боится, что он опять уйдет. Девушки стали всех угощать. старшая, в синем халате, чай разливает по кружкам, а младшая — в красном халате — подает… Мать смотрит то на одну, то на другую; обе хорошие, но вот эта, в красном-то, — настоящая красавица. Небось и Канда-мафа на нее загляделся, говорит, что ни разу в жизни таких красивых девушек не видел… Шумно стало у костра. Обо всем, что пережили, каждый по-своему вспоминает и рассказывает.

После того, как все напились чаю, съели мясо и рыбу, Канда-мафа первый поднялся:

— Ну что, сынок, пора нам домой ехать, — сказал он.

— Собирайся мы ведь с матерью за тобой приехали… Бата посмотрел на него, на мать, потом обвел глазами своих новых друзей и тоже поднялся:

— Нет, отец, я с тобой не поеду… Там у вас скучно жить… Идемте лучше к людям в стойбище. Я хочу посмотреть дедушку с бабушкой. К ним и пошел ведь, да вот из-за орла задержался.

Летига поднялась вслед за сыном:

— Правильно ты говоришь, сынок. Я тоже пойду с тобой, — сказала она, прижимаясь к его плечу.

Канда-мафа почесал затылок, не думал он, что дело так обернется. Вот ведь какой настойчивый парень уродился. Выходит, надо теперь и ему ехать.

— Ну, а вы куда? — спросил он сестер и братьев, видя, что они тоже засобирались в дорогу.

Братья ответили враз:

— Куда Бата зовет, туда и надо идти! Сестры рассмеялись и тоже в один голос сказали:

— А мы от них не отстанем… Вот так и отправились все они дальше, вверх по реке, к людям. Кто на нартах, а кто и пешком. А Бата пошел впереди на лыжах. Быстро шел. Но иногда останавливался, чтобы поглядеть, успевают ли за ним остальные. И почему-то улыбался, когда различал среди других красный халат Мявани…