Жили в одном стойбище охотники. На берегу таежной реки в зарослях леса поставили несколько юрт и жили.
Добавить в моё избранное
26 мин, 35 сек 4618
Вот я и поспешила к тебе… Не горюй, — сказала Кугахи.
— Я сейчас же унесу твои слова отцу и матери. Только не давай себя в обиду, пока я летаю. Съешь вот эти зернышки ягод. Это сестра тебе прислала. От них кровь перестает идти. Ешь!
Бата взял зернышки ягод и стал их жевать, а Кугахи полетела на Кедровую речку… Канда-мафа и его жена считали своего сына погибшим; с тех пор, как он оставил их юрту, много дней прошло, но сын не возвращался.
— Если бы люди были близко, кто-нибудь нашел бы его в тайге и помог бы ему, — говорила мать со слезами.
— Это все ты виноват, ты! — упрекала она мужа.
— Тебе ведь хотелось жить без людей.
Вот и потеряли мы сына. Где его искать? Кто нам поможет?
Каждый день она говорила ему такие слова и все плакала.
— Парень-то наш не такой, как все, — возражал ей Канда-мафа, — он — богатырь! Ничего с ним не случится. Придет!
Так Канда-мафа успокаивал жену, а сам думал: Тайга большая, может, заблудился парень? Если не придет сегодня, завтра пойду искать… Только как его найти? Следы замело снегом, от лыжни уже ничего не осталось. Скоро весна… — Может, он в полынью провалился? Или медведь на него напал? А может, замерз где-нибудь под деревом? Или с голоду помер? — опять принялась за свое Летига.
— Хватит тебе выдумывать! Перестань! Канда-мафа сердито хлопнул дверью и вышел изюрты. От яркого солнца глазам было больно на снег смотреть. Решил он дров нарубить. Только взялся за топор, какая-то птица с красными перьями прилетела и стала кружиться над ним:
— Куг, куг… Канда-мафа попробовал отпугнуть ее, но она не улетает, опять кружится около него.
— Кыш! Чего тебе надо тут? — закричал он.
— Убирайся отсюда!
— Я тебе весть принесла, — сказала Кугахи. Удивился Канда-мафа, что птица разговариваетчеловеческим языком, он даже топор опустил. В это время Летига, отворив дверь, выглянула из юрты:
— С кем это ты разговариваешь?
— Да вот иди-ка сюда, послушай… Какая-то вещунья тут каркает… Летига, выходя из юрты, огляделась.
— Что-то ты совсем из ума выжил. Кукшу с вороной спутал. Разве не видишь, что это за птица?
Кугахи присела на чурбак и говорит:
— Вот что… Вы не ссорьтесь. Ваш сын Бата живой, но он лежит под тополем у орлиного утеса ему очень плохо сейчас, он много крови потерял. Надо найти хорошее лекарство — окто… Все им рассказала Кугахи, как Бата орла убил и как нечаянно ранил себе ногу. Потом объяснила, где надо искать парня, показала дорогу, а Канда-мафа уже бросился к нартам, зовет собак, чтобы ехать.
От радости Летига не знала, что делать, побежала в юрту и быстро вернулась оттуда с маленьким узелком в руках.
— Есть, есть у меня лекарство окто, — заговорила она, вытирая слезы, — это мне еще отец давал. Он знает всякие полезные травы. А это — не трава, это сухие красные ягоды, они на ползучих ветках растут, от них у больного с каждым часом силы прибывают. Вот мы сейчас повезем это лекарство сыну. Я тоже с тобой поеду, слышишь, Тибе-ула?
Давно уже она не называла по имени своего мужа, но тут сделалась вдруг ласковой, про все обиды забыла от радости, Канда-мафа даже удивился.
— Ладно, собирайся! — говорит он.
Кугахи, глядя на них, подумала с жалостью, что им ведь долго придется ехать, а Бата ждет там, он один, надо поскорее отдать ему лекарство — окто.
— Я могу отнести эти ягоды вашему сыну, — сказала она.
— Пока вы будете на собаках ехать туда, я на крыльях быстрее долечу. Давайте мне хоть немного… Вот сюда привяжите.
Летига привязала маленький узелочек с высушенными, совсем легкими ягодами на шею красноперой птице, и та снова отправилась в путь.
Достигнув Березовой речки, она стала кружиться над своей юртой, потом села у дымового отверстия, чтобы поглядеть, что делает сестра. Но в юрте никого не было. Около юрты тоже не было ни души. Куда все девались? И сестра, и братья? Даже собак не видать. И нарты — тоже.
«Наверно, сестра уехала к орлиному утесу», — подумала Кугахи и, взмахнув крыльями, полетела дальше.
Вот летит она и видит: внизу по замерзшей реке тянется нартовый след. Значит, Кугахи не ошиблась. Вскоре она заметила с высоты и нарту с собаками, на нарте сидела сестра, и рядом с ней глухарь и рябчик. Они то взовьются кверху, то на кустах посидят и снова нарту догоняют.
— Куг, куг! — крикнула им Кугахи, пролетая над рекой, и вскоре оставила их позади.
Где-то еще Канда-мафа со своей женой ехали. Быстро мчались собаки по белой от снега реке. А впереди — сестра с братьями. Но быстрее всех летела Кугахи… Не думал парень, что красноперая птица так скоро вернется. Он сидел, прислонившись к тополю, когда она спустилась на еловый лапник.
— Вот тебе лекарство — окто… — сказала она.
— Отвяжи узелок, он у меня на шее, видишь?
— Я сейчас же унесу твои слова отцу и матери. Только не давай себя в обиду, пока я летаю. Съешь вот эти зернышки ягод. Это сестра тебе прислала. От них кровь перестает идти. Ешь!
Бата взял зернышки ягод и стал их жевать, а Кугахи полетела на Кедровую речку… Канда-мафа и его жена считали своего сына погибшим; с тех пор, как он оставил их юрту, много дней прошло, но сын не возвращался.
— Если бы люди были близко, кто-нибудь нашел бы его в тайге и помог бы ему, — говорила мать со слезами.
— Это все ты виноват, ты! — упрекала она мужа.
— Тебе ведь хотелось жить без людей.
Вот и потеряли мы сына. Где его искать? Кто нам поможет?
Каждый день она говорила ему такие слова и все плакала.
— Парень-то наш не такой, как все, — возражал ей Канда-мафа, — он — богатырь! Ничего с ним не случится. Придет!
Так Канда-мафа успокаивал жену, а сам думал: Тайга большая, может, заблудился парень? Если не придет сегодня, завтра пойду искать… Только как его найти? Следы замело снегом, от лыжни уже ничего не осталось. Скоро весна… — Может, он в полынью провалился? Или медведь на него напал? А может, замерз где-нибудь под деревом? Или с голоду помер? — опять принялась за свое Летига.
— Хватит тебе выдумывать! Перестань! Канда-мафа сердито хлопнул дверью и вышел изюрты. От яркого солнца глазам было больно на снег смотреть. Решил он дров нарубить. Только взялся за топор, какая-то птица с красными перьями прилетела и стала кружиться над ним:
— Куг, куг… Канда-мафа попробовал отпугнуть ее, но она не улетает, опять кружится около него.
— Кыш! Чего тебе надо тут? — закричал он.
— Убирайся отсюда!
— Я тебе весть принесла, — сказала Кугахи. Удивился Канда-мафа, что птица разговариваетчеловеческим языком, он даже топор опустил. В это время Летига, отворив дверь, выглянула из юрты:
— С кем это ты разговариваешь?
— Да вот иди-ка сюда, послушай… Какая-то вещунья тут каркает… Летига, выходя из юрты, огляделась.
— Что-то ты совсем из ума выжил. Кукшу с вороной спутал. Разве не видишь, что это за птица?
Кугахи присела на чурбак и говорит:
— Вот что… Вы не ссорьтесь. Ваш сын Бата живой, но он лежит под тополем у орлиного утеса ему очень плохо сейчас, он много крови потерял. Надо найти хорошее лекарство — окто… Все им рассказала Кугахи, как Бата орла убил и как нечаянно ранил себе ногу. Потом объяснила, где надо искать парня, показала дорогу, а Канда-мафа уже бросился к нартам, зовет собак, чтобы ехать.
От радости Летига не знала, что делать, побежала в юрту и быстро вернулась оттуда с маленьким узелком в руках.
— Есть, есть у меня лекарство окто, — заговорила она, вытирая слезы, — это мне еще отец давал. Он знает всякие полезные травы. А это — не трава, это сухие красные ягоды, они на ползучих ветках растут, от них у больного с каждым часом силы прибывают. Вот мы сейчас повезем это лекарство сыну. Я тоже с тобой поеду, слышишь, Тибе-ула?
Давно уже она не называла по имени своего мужа, но тут сделалась вдруг ласковой, про все обиды забыла от радости, Канда-мафа даже удивился.
— Ладно, собирайся! — говорит он.
Кугахи, глядя на них, подумала с жалостью, что им ведь долго придется ехать, а Бата ждет там, он один, надо поскорее отдать ему лекарство — окто.
— Я могу отнести эти ягоды вашему сыну, — сказала она.
— Пока вы будете на собаках ехать туда, я на крыльях быстрее долечу. Давайте мне хоть немного… Вот сюда привяжите.
Летига привязала маленький узелочек с высушенными, совсем легкими ягодами на шею красноперой птице, и та снова отправилась в путь.
Достигнув Березовой речки, она стала кружиться над своей юртой, потом села у дымового отверстия, чтобы поглядеть, что делает сестра. Но в юрте никого не было. Около юрты тоже не было ни души. Куда все девались? И сестра, и братья? Даже собак не видать. И нарты — тоже.
«Наверно, сестра уехала к орлиному утесу», — подумала Кугахи и, взмахнув крыльями, полетела дальше.
Вот летит она и видит: внизу по замерзшей реке тянется нартовый след. Значит, Кугахи не ошиблась. Вскоре она заметила с высоты и нарту с собаками, на нарте сидела сестра, и рядом с ней глухарь и рябчик. Они то взовьются кверху, то на кустах посидят и снова нарту догоняют.
— Куг, куг! — крикнула им Кугахи, пролетая над рекой, и вскоре оставила их позади.
Где-то еще Канда-мафа со своей женой ехали. Быстро мчались собаки по белой от снега реке. А впереди — сестра с братьями. Но быстрее всех летела Кугахи… Не думал парень, что красноперая птица так скоро вернется. Он сидел, прислонившись к тополю, когда она спустилась на еловый лапник.
— Вот тебе лекарство — окто… — сказала она.
— Отвяжи узелок, он у меня на шее, видишь?
Страница 6 из 7
