Один из хемулей стоял на крыше и разгребал снег. На хемуле были желтые шерстяные варежки, которые в конце концов намокли и стали ему мешать. Тогда он положил их на трубу, вздохнул и снова взялся за дело. Наконец он добрался до чердачного окошка.
Добавить в моё избранное
9 мин, 22 сек 18681
А мама тем временем убрала с веранды снег, достала спасательные пояса и аспирин, папино ружье и грелки. Ведь могло произойти все что угодно.
В гостиной на самом краешке дивана сидел крошечный кнютт и пил чай. Мама увидела его в снегу под верандой, и он показался ей таким жалким и несчастным, что она пригласила его в дом.
— Вот она, елка, — сказал Муми папа.
— Теперь бы еще выяснить, что с ней делать. Гафса считает, что ее нужно наряжать.
— Таких больших нарядов не бывает, — озабоченно сказала мама.
— Что Гафса хотела этим сказать?
— Какая она красивая! — воскликнул крошка Кнютт и от смущения выпил до дна всю чашку. Он тотчас пожалел, что привлек к себе внимание, и сидел как на иголках.
— Ты не знаешь, как наряжают елку? — спросила фрекен Снорк.
Кнютт ужасно покраснел и прошептал:
— Красивыми вещами. Чтобы было как можно красивее. Так я слышал.
— И сгорая от смущения, он закрыл лапками мордочку, опрокинул чашку и исчез за дверями веранды.
— А теперь немножко помолчите, я подумаю, — сказал Муми папа.
— Если надо, чтобы елка стала как можно красивее, то значит, речь идет не о том, чтобы прятаться под ней от Рождества, а о том, чтобы его задобрить. Я, кажется, начинаю понимать, в чем здесь дело.
Они тут же вынесли елку во двор и надежно установили ее в снегу. А затем принялись обвешивать ее сверху донизу всевозможными украшениями.
Они украсили ее ракушками с цветочной клумбы и жемчужным ожерельем фрекен Снорк. Они сняли с люстры хрустальные подвески и развесили их на ветках, а на верхушку водрузили красную розу из шелка, которую подарил папа Муми маме.
Все несли все самое красивое, чтобы умилостивить это непостижимое и грозное Рождество.
Когда елка была уже наряжена, мимо снова проехала тетушка хемуля на своих финских санях. Теперь она направлялась в противоположную сторону, и, казалось, она торопится еще больше, если это вообще было возможно.
— Поглядите на елку, — крикнул ей Муми тролль.
— О, Господи! — воскликнула тетушка.
— Впрочем, вы же всегда были с причудами. Однако я тороплюсь… Нужно приготовить рождественский ужин.
— Ужин? — изумился Муми тролль.
— Что, Рождество тоже ужинает?
— А вы что же, полагаете, можно обойтись без рождественского ужина, — немного раздраженно сказала она и укатила вниз по склону.
Весь остаток дня мама ни на минуту не присела. И не успело стемнеть, как рождественский ужин был готов, угощение стояло под елкой, разложенное по маленьким чашечкам. Здесь были и сок, и простокваша, и черничный пирог, и гоголь моголь, и прочие любимые муми троллями лакомства.
— Как вы думаете. Рождество очень голодно? — забеспокоилась мама.
— Едва ли больше, чем я, — с тоскою в голосе сказал папа. Чуть ли не с головой закутавшись в одеяло, он сидел на снегу и терпеливо мерз. Но простые смертные должны смириться перед грозными силами природы.
По всей долине в окошках загорались свечи. Загорелись свечки и под деревьями, и в каждом гнезде на ветвях, а по снегу засновали туда и обратно трепещущие огоньки. Муми тролль взглянул на своего папу.
— Да, конечно, — кивнул папа.
— На всякий случай.
И Муми тролль пошел в дом и собрал все свечки, какие только смог найти.
Он воткнул их в снег, окружив ими елку, и стал осторожно зажигать одну за другой, пока все они не загорелись, чтобы умерить гнев Рождества. Постепенно всякое движение в долине прекратилось: наверное, все разошлись по домам и теперь сидели и ждали, когда нагрянет беда. Лишь одинокая тень еще блуждала среди деревьев. Это был хемуль.
— Эй, — окликнул его Муми тролль.
— Долго еще ждать?
— Не мешайте, — проворчал хемуль, уткнувшись в длинный список, в котором почти все было вычеркнуто.
Он уселся возле одной из свечей и принялся что то подсчитывать.
— Мама, папа, Гафса, — бормотал он.
— Двоюродные братья, сестры… старший ежик… младшие перебьются. Снифф мне в прошлом году ничего не подарил. Миса и Хомса, тетя… с ума можно сойти.
— От чего? — испуганно спросила фрекен Снорк.
— С ними что нибудь случилось?
— Подарки! — завопил хемуль.
— С каждым годом все больше и больше подарков!
Он что то отметил в своем списке корявым крестиком и побрел дальше.
— Обожди! — закричал Муми тролль.
— Объясни нам… А твои варежки… Но хемуль исчез в темноте, исчез, как и все остальные обитатели долины, так перепуганные приходом Рождества.
И тогда все тихонько, стараясь не шуметь, зашли в дом, чтобы подыскать подарки. Папа выбрал свою лучшую блесну, хранившуюся в очень красивой коробочке. «Рождеству» — написал он на коробочке и положил ее под елку. Фрекен Снорк сняла свое кольцо и, тихонько вздыхая, завернула в шелковую бумагу.
В гостиной на самом краешке дивана сидел крошечный кнютт и пил чай. Мама увидела его в снегу под верандой, и он показался ей таким жалким и несчастным, что она пригласила его в дом.
— Вот она, елка, — сказал Муми папа.
— Теперь бы еще выяснить, что с ней делать. Гафса считает, что ее нужно наряжать.
— Таких больших нарядов не бывает, — озабоченно сказала мама.
— Что Гафса хотела этим сказать?
— Какая она красивая! — воскликнул крошка Кнютт и от смущения выпил до дна всю чашку. Он тотчас пожалел, что привлек к себе внимание, и сидел как на иголках.
— Ты не знаешь, как наряжают елку? — спросила фрекен Снорк.
Кнютт ужасно покраснел и прошептал:
— Красивыми вещами. Чтобы было как можно красивее. Так я слышал.
— И сгорая от смущения, он закрыл лапками мордочку, опрокинул чашку и исчез за дверями веранды.
— А теперь немножко помолчите, я подумаю, — сказал Муми папа.
— Если надо, чтобы елка стала как можно красивее, то значит, речь идет не о том, чтобы прятаться под ней от Рождества, а о том, чтобы его задобрить. Я, кажется, начинаю понимать, в чем здесь дело.
Они тут же вынесли елку во двор и надежно установили ее в снегу. А затем принялись обвешивать ее сверху донизу всевозможными украшениями.
Они украсили ее ракушками с цветочной клумбы и жемчужным ожерельем фрекен Снорк. Они сняли с люстры хрустальные подвески и развесили их на ветках, а на верхушку водрузили красную розу из шелка, которую подарил папа Муми маме.
Все несли все самое красивое, чтобы умилостивить это непостижимое и грозное Рождество.
Когда елка была уже наряжена, мимо снова проехала тетушка хемуля на своих финских санях. Теперь она направлялась в противоположную сторону, и, казалось, она торопится еще больше, если это вообще было возможно.
— Поглядите на елку, — крикнул ей Муми тролль.
— О, Господи! — воскликнула тетушка.
— Впрочем, вы же всегда были с причудами. Однако я тороплюсь… Нужно приготовить рождественский ужин.
— Ужин? — изумился Муми тролль.
— Что, Рождество тоже ужинает?
— А вы что же, полагаете, можно обойтись без рождественского ужина, — немного раздраженно сказала она и укатила вниз по склону.
Весь остаток дня мама ни на минуту не присела. И не успело стемнеть, как рождественский ужин был готов, угощение стояло под елкой, разложенное по маленьким чашечкам. Здесь были и сок, и простокваша, и черничный пирог, и гоголь моголь, и прочие любимые муми троллями лакомства.
— Как вы думаете. Рождество очень голодно? — забеспокоилась мама.
— Едва ли больше, чем я, — с тоскою в голосе сказал папа. Чуть ли не с головой закутавшись в одеяло, он сидел на снегу и терпеливо мерз. Но простые смертные должны смириться перед грозными силами природы.
По всей долине в окошках загорались свечи. Загорелись свечки и под деревьями, и в каждом гнезде на ветвях, а по снегу засновали туда и обратно трепещущие огоньки. Муми тролль взглянул на своего папу.
— Да, конечно, — кивнул папа.
— На всякий случай.
И Муми тролль пошел в дом и собрал все свечки, какие только смог найти.
Он воткнул их в снег, окружив ими елку, и стал осторожно зажигать одну за другой, пока все они не загорелись, чтобы умерить гнев Рождества. Постепенно всякое движение в долине прекратилось: наверное, все разошлись по домам и теперь сидели и ждали, когда нагрянет беда. Лишь одинокая тень еще блуждала среди деревьев. Это был хемуль.
— Эй, — окликнул его Муми тролль.
— Долго еще ждать?
— Не мешайте, — проворчал хемуль, уткнувшись в длинный список, в котором почти все было вычеркнуто.
Он уселся возле одной из свечей и принялся что то подсчитывать.
— Мама, папа, Гафса, — бормотал он.
— Двоюродные братья, сестры… старший ежик… младшие перебьются. Снифф мне в прошлом году ничего не подарил. Миса и Хомса, тетя… с ума можно сойти.
— От чего? — испуганно спросила фрекен Снорк.
— С ними что нибудь случилось?
— Подарки! — завопил хемуль.
— С каждым годом все больше и больше подарков!
Он что то отметил в своем списке корявым крестиком и побрел дальше.
— Обожди! — закричал Муми тролль.
— Объясни нам… А твои варежки… Но хемуль исчез в темноте, исчез, как и все остальные обитатели долины, так перепуганные приходом Рождества.
И тогда все тихонько, стараясь не шуметь, зашли в дом, чтобы подыскать подарки. Папа выбрал свою лучшую блесну, хранившуюся в очень красивой коробочке. «Рождеству» — написал он на коробочке и положил ее под елку. Фрекен Снорк сняла свое кольцо и, тихонько вздыхая, завернула в шелковую бумагу.
Страница 2 из 3
