Жила была Филифьонка. Однажды она стала стирать в море свой большой ковер. Она намылила его, потом стала усердно тереть щеткой первую синюю полосу. Набежавшая морская волна прополоскала ковер.
Добавить в моё избранное
16 мин, 4 сек 11138
Гафса никогда не пила чай с молоком но Филифьонка все же поставила бабушкину маленькую серебряную молочницу на поднос. Кусковой сахар Филифьонка положила в крошечную плисовую корзинку с драгоценными ручками.
Приготовив поднос для чайника, Филифьонка почувствовала себя совершенно спокойно. Теперь то она сможет позабыть о стихийных бедствиях.
Жаль, на берегу не растут цветы. Все побережье поросло колючим кустарником, а его цветами не стоило украшать комнату. Тем не менее, Филифьонка поставила на стол вазу с веткой кустарника и подошла к окну посмотреть, не идет ли Гафса. Филифьонка торопливо думала: «Нет, нет. Я не хотела бы увидеть Гафсу. Лучше, Чтоб она позвонила в дверь неожиданно, тогда я побегу и открою дверь, и мы обе будем ужасно рады встрече, а потом поболтаем, посплетничаем… Если я увижу ее на берегу, то подумаю, как ей одиноко идти к моему домику. И еще, я могу увидеть крохотное пятнышко. Мне, оно наверняка не понравится. Оно будет расти, расти… А еще хуже, если маленькое пятнышко уменьшится. Значит оно пойдет другим путем…» Дрожа, Филифьонка пристально всматривалась.«Что то надвигается, — думала она.»
— Я должна поговорить об этом с Гафсой. Она, конечно, не та, с кем бы я хотела поболтать обо всем… «В дверь постучали. Филифьонка бросилась через комнату, забормотав на бегу.»
— Эта великолепная погода! — почти кричала она, — Ты посмотри на море, какое оно сегодня синее, не голубое как вчера, а синее. Как дружелюбно оно выглядит: никакой ряби! Как хорошо. Ты выглядишь такой сияющей, думаю ты… Но не все же тут похоже на море… Оно — сердце природы, ведь так?
«Она сконфузилась сильнее, чем обычно», — подумала Гафса, снимая перчатки и протяжно заметила:
— Точно. У вас все в порядке, миссис Филифьонка?
Они сели за стол. Филифьонка казалась такой счастливой. Она была не одна! И из за этого Филифьонка лепетала разную бессмыслицу и весь свой чай пролила себе на платье.
Гафса похвалила кусковой сахар и пирожные, но ничего не сказала о цветочной вазе. Гафса была хорошо воспитана. Любой с первого взгляда понял бы: не хорошо украшать чайный столик ветками дикого, колючего кустарника.
Филифьонка замолчала, а Гафсе больше нечего было похвалить. Наступила тишина. Солнце скрылось за облаками, и чайный столик внезапно стал серым. Большие окна затянулись пеленой серых облаков, и дамы услышали первые завывания ветра. Звуки казались слабыми, отдаленными, но они уже заглушали шёпот.
— Я вижу, вы недавно постирали ковер, — очень культурно заметила Гафса.
— Да. Коврам необходима морская вода, — отозвалась Филифьонка, Ковры не линяют, к тому же теперь он так мило пахнет.
«Я должна все рассказать Гафсе, — решила Филифьонка, Мне нужно с кем то поговорить о моих страхах, с тем, кто может ответить мне:» Ах, конечно. Я великолепно понимаю о чем идет речь«.»
— «В самом деле.»
разве на земле существует что то страшное? Сегодня великолепный летний день«.»
— Пирожные сделаны по рецепту моей бабушки, — начала Филифьонка, а потом наклонившись вперед, через стол прошептала: — Сегодня неестественная погода. Все говорит: должно случиться что то ужасное. Дорогая Гафса, поверьте мне, мы так малы и незначительны, словно вещи: пирожные, ковры… все то, чем мы пользуемся. Нам кажется, что все не так страшно, но в самом деле над нами нависла огромная опасность… — Ох! — только и сказала Гафса, чувствуя себя крайне неловко.
— Да, угроза, — продолжала Филифьонка на одном дыхании.
— Никто не может сказать ничего определенного, никто ничего не может доказать, и никто не хочет об этом говорить. Иногда через заднее окошко мне видно, как далеко далеко над дорогой появляется черное облачко. А другой раз оно появляется над морем. Растет и растет, но пока не высовывается, Гафса, ты ощущаешь это? Скажи, что ты об этом думаешь? Пожалуйста!
Гафса сильно покраснела. Она молчала, крутила в руках кусочек сахара и жалела, что пришла.
— В это время года случаются внезапные бури, — осторожно произнесла она. Филифьонка разочарованно замолчала.
Гафса немного выждала, а потом чуть раздраженно продолжила:
— В пятницу я устроила стирку и, поверьте мне, совершенно внезапно налетел ветер, а потом я обнаружила мою наволочку на заборе. А чем вы пользуетесь, когда стираете свое белье, миссис Филифьонка?
— Не помню, — ответила Филифьонка, внезапно заскучав. Ей стало совершенно ясно: Гафса ее не понимала.
— Может еще чаю?
— Благодарю, — ответила Гафса.
— Мы мило побеседовали. Жаль, что все хорошее так быстро кончается. Боюсь, мне надо идти.
— Да, — кивнула Филифьонка.
— Я вижу.
На море опускалась темнота. Прибой что то сам себе нашептывал. Но еще было рано зажигать лампы, полутьма казалась приятной. Тонкий нос Гафсы наморщился больше обычного. Пауза затянулась.
Приготовив поднос для чайника, Филифьонка почувствовала себя совершенно спокойно. Теперь то она сможет позабыть о стихийных бедствиях.
Жаль, на берегу не растут цветы. Все побережье поросло колючим кустарником, а его цветами не стоило украшать комнату. Тем не менее, Филифьонка поставила на стол вазу с веткой кустарника и подошла к окну посмотреть, не идет ли Гафса. Филифьонка торопливо думала: «Нет, нет. Я не хотела бы увидеть Гафсу. Лучше, Чтоб она позвонила в дверь неожиданно, тогда я побегу и открою дверь, и мы обе будем ужасно рады встрече, а потом поболтаем, посплетничаем… Если я увижу ее на берегу, то подумаю, как ей одиноко идти к моему домику. И еще, я могу увидеть крохотное пятнышко. Мне, оно наверняка не понравится. Оно будет расти, расти… А еще хуже, если маленькое пятнышко уменьшится. Значит оно пойдет другим путем…» Дрожа, Филифьонка пристально всматривалась.«Что то надвигается, — думала она.»
— Я должна поговорить об этом с Гафсой. Она, конечно, не та, с кем бы я хотела поболтать обо всем… «В дверь постучали. Филифьонка бросилась через комнату, забормотав на бегу.»
— Эта великолепная погода! — почти кричала она, — Ты посмотри на море, какое оно сегодня синее, не голубое как вчера, а синее. Как дружелюбно оно выглядит: никакой ряби! Как хорошо. Ты выглядишь такой сияющей, думаю ты… Но не все же тут похоже на море… Оно — сердце природы, ведь так?
«Она сконфузилась сильнее, чем обычно», — подумала Гафса, снимая перчатки и протяжно заметила:
— Точно. У вас все в порядке, миссис Филифьонка?
Они сели за стол. Филифьонка казалась такой счастливой. Она была не одна! И из за этого Филифьонка лепетала разную бессмыслицу и весь свой чай пролила себе на платье.
Гафса похвалила кусковой сахар и пирожные, но ничего не сказала о цветочной вазе. Гафса была хорошо воспитана. Любой с первого взгляда понял бы: не хорошо украшать чайный столик ветками дикого, колючего кустарника.
Филифьонка замолчала, а Гафсе больше нечего было похвалить. Наступила тишина. Солнце скрылось за облаками, и чайный столик внезапно стал серым. Большие окна затянулись пеленой серых облаков, и дамы услышали первые завывания ветра. Звуки казались слабыми, отдаленными, но они уже заглушали шёпот.
— Я вижу, вы недавно постирали ковер, — очень культурно заметила Гафса.
— Да. Коврам необходима морская вода, — отозвалась Филифьонка, Ковры не линяют, к тому же теперь он так мило пахнет.
«Я должна все рассказать Гафсе, — решила Филифьонка, Мне нужно с кем то поговорить о моих страхах, с тем, кто может ответить мне:» Ах, конечно. Я великолепно понимаю о чем идет речь«.»
— «В самом деле.»
разве на земле существует что то страшное? Сегодня великолепный летний день«.»
— Пирожные сделаны по рецепту моей бабушки, — начала Филифьонка, а потом наклонившись вперед, через стол прошептала: — Сегодня неестественная погода. Все говорит: должно случиться что то ужасное. Дорогая Гафса, поверьте мне, мы так малы и незначительны, словно вещи: пирожные, ковры… все то, чем мы пользуемся. Нам кажется, что все не так страшно, но в самом деле над нами нависла огромная опасность… — Ох! — только и сказала Гафса, чувствуя себя крайне неловко.
— Да, угроза, — продолжала Филифьонка на одном дыхании.
— Никто не может сказать ничего определенного, никто ничего не может доказать, и никто не хочет об этом говорить. Иногда через заднее окошко мне видно, как далеко далеко над дорогой появляется черное облачко. А другой раз оно появляется над морем. Растет и растет, но пока не высовывается, Гафса, ты ощущаешь это? Скажи, что ты об этом думаешь? Пожалуйста!
Гафса сильно покраснела. Она молчала, крутила в руках кусочек сахара и жалела, что пришла.
— В это время года случаются внезапные бури, — осторожно произнесла она. Филифьонка разочарованно замолчала.
Гафса немного выждала, а потом чуть раздраженно продолжила:
— В пятницу я устроила стирку и, поверьте мне, совершенно внезапно налетел ветер, а потом я обнаружила мою наволочку на заборе. А чем вы пользуетесь, когда стираете свое белье, миссис Филифьонка?
— Не помню, — ответила Филифьонка, внезапно заскучав. Ей стало совершенно ясно: Гафса ее не понимала.
— Может еще чаю?
— Благодарю, — ответила Гафса.
— Мы мило побеседовали. Жаль, что все хорошее так быстро кончается. Боюсь, мне надо идти.
— Да, — кивнула Филифьонка.
— Я вижу.
На море опускалась темнота. Прибой что то сам себе нашептывал. Но еще было рано зажигать лампы, полутьма казалась приятной. Тонкий нос Гафсы наморщился больше обычного. Пауза затянулась.
Страница 2 из 5
