То, о чем я собираюсь рассказать вам, дорогие малыши, произошло давным-давно, кто знает, сколько тысяч лет тому назад… И вообще, все чудеса, о которых я вам рассказывал, тоже происходили в очень стародавние времена.
Добавить в моё избранное
27 мин, 41 сек 13291
— Прекрасно, мой милый Пегас, прекрасно! — воскликнул Беллерефон, лаская гибкую спину крылатого коня.
— А теперь, мне кажется, настало время нам с тобой заняться делом. Сегодня же отправимся на поиски этого чудовища Химеры!
И пока Беллерефон пристегивал к поясу меч и готовил свои боевые доспехи, Пегас нетерпеливо бил ногами, грыз удила, взбрыкивался и радостно ржал.
Когда все было готово, Беллерефон вскочил на коня, взмыл на нем выше туч, чтоб оттуда хорошенько оглядеться по сторонам, выбрал направление и послал коня вперед. Они неслись, как буря, и в то же утро увидели высокие горы Ликии и ее глубокие ущелья, которые еле проглядывались сквозь застилавший их густой туман. Беллерефон знал, что в одном из этих мрачных ущелий и устроила свое лежбище Химера.
Крылатый конь начал медленно спускаться вниз, скрываясь за редкими облаками, благодаря чему наши путешественники оказывались с земли невидимыми. Беллерефон смог ясно разглядеть горную часть Ликии и ее темные долины. Сперва он ничего особенного не заметил: под ним простирались сухие каменистые пустоши и обвалившиеся скалы. Но дальше за ними черными пятнами выделялись сожженные поселения и белые холмы костей, — остатки пасущихся здесь некогда стад.
«Все это дело рук Химеры, — подумал Беллерефон.»
— Но где она сама затаилась?«Он стал пристальнее вглядываться в темные ущелья и леса, в расщелины скал, но куда бы не кинул взгляд — повсюду была мертвая, выжженная пустыня, только из одной пещеры вырывались три струи черного дыма и, извиваясь змеями, тянулись вверх и свертывались в один большой клубящийся столб. Пещера находилась далеко внизу, под ними. Густой и смрадный дым уже касался ноздрей Беллерефона и Пегаса. Пегас от отвращения фыркал и мотал головой: этому детищу небес, который привык вдыхать лишь чистейший воздух горных вершин, запах гари был невыносим. И Беллерефон чихал и задыхался от этого смрада. Разъяренный Пегас гневно взмахнул крыльями и унесся за тысячу верст от этого зловонного места.»
Но Беллерефон взглянул назад и вдруг увидел такое, что тут же натянул поводья и повернул коня обратно. Пегас сразу понял хозяина и начал медленно спускаться вниз, пока не приблизился к пещере, откуда вырывался дым.
Какую же странную картину увидел там Беллерефон! В пещере валялась какая-то бесформенная туша, на которой лежали три головы: голова огромного льва, голова отвратительного дикого козла и голова змеи. Лев и козёл спали, а змий — нет: его красные, пылающие глаза были устремлены на Беллерефона. А черный дым продолжал вырываться из их ноздрей. Беллерефон сразу понял, что перед ним сама Химера. Лев, змея и козел — три части одного целого!
Полусонный дракон не выпускал из своих когтей кровавые останки своей свежей жертвы, но был ли то ягненок, или… я хотел сказать — человеческое дитя… кто знает, может, так оно и было, хотя подобная мысль приводит нас в ужас… Как видно, чудовище только что завершило свою трапезу.
Беллерефон, наконец, очнулся и осмыслил виденное. Пегас тоже понял все это и разразился таким оглушительным ржанием, что содрогнулись земля и горы. Вскинулись и спящие головы Химеры, и из трех пастей вырвалось пламя. Беллерефон еще не был готов к битве, как чудовище выскочило из своего логова и, выпустив огромные когти своих лап, ринулось прямо на храброго юношу. Не будь Пегас быстрым, как птица, чудовище своим неожиданным нападением тут же проглотило бы обоих, и на том и закончилась бы битва. Но невозможно было застать врасплох крылатого коня.
В мгновение ока Пегас со своим всадником был уже высоко в небе. Хрипел от ярости Пегас и дрожал всем своим телом: не от страха, конечно, а от омерзения.
Ярость дракона тоже не знала границ. Вытянувшись во всю длину и опираясь на свой змеиный хвост, он размахивал в воздухе когтистыми лапами и, втягивая в себя три свои головы, исторгал вверх потоки пламени, чтоб испепелить Пегаса и его всадника. Как он рычал, как шипел и бесновался! Меж тем, Беллерефон взял в левую руку щит и вытащил из ножен меч.
— Ну, Пегас, вперед! — шепнул он на ухо коня.
— Не подведи меня, помоги уничтожить эту гадину. Если ж я ее не одолею — улетай и не оглядывайся.
Пегас заржал и, повернув голову, коснулся щеки Беллерефона своими розовыми ноздрями. Этим он хотел сказать, что хотя у него есть крылья и до сих пор он был бессмертен, но, тем не менее, предпочитает погибнуть сам, чем дать Беллерефону попасться в лапы чудища.
— Спасибо, дружище, — сказал Беллерефон, прекрасно понимающий бессловесную речь своего друга.
— А теперь сразимся с драконом… Вперед!
С этими словами он тронул поводья, и Пегас бурей ринулся вниз прямо на трехглавую Химеру, которая сама тянулась к ним, извиваясь всем своим мерзким туловищем. Подлетев к ней, Беллерефон только один раз успел взмахнуть мечом, так быстро унес его Пегас обратно в небо, и он не понял, удачен, оказался его удар или нет.
— А теперь, мне кажется, настало время нам с тобой заняться делом. Сегодня же отправимся на поиски этого чудовища Химеры!
И пока Беллерефон пристегивал к поясу меч и готовил свои боевые доспехи, Пегас нетерпеливо бил ногами, грыз удила, взбрыкивался и радостно ржал.
Когда все было готово, Беллерефон вскочил на коня, взмыл на нем выше туч, чтоб оттуда хорошенько оглядеться по сторонам, выбрал направление и послал коня вперед. Они неслись, как буря, и в то же утро увидели высокие горы Ликии и ее глубокие ущелья, которые еле проглядывались сквозь застилавший их густой туман. Беллерефон знал, что в одном из этих мрачных ущелий и устроила свое лежбище Химера.
Крылатый конь начал медленно спускаться вниз, скрываясь за редкими облаками, благодаря чему наши путешественники оказывались с земли невидимыми. Беллерефон смог ясно разглядеть горную часть Ликии и ее темные долины. Сперва он ничего особенного не заметил: под ним простирались сухие каменистые пустоши и обвалившиеся скалы. Но дальше за ними черными пятнами выделялись сожженные поселения и белые холмы костей, — остатки пасущихся здесь некогда стад.
«Все это дело рук Химеры, — подумал Беллерефон.»
— Но где она сама затаилась?«Он стал пристальнее вглядываться в темные ущелья и леса, в расщелины скал, но куда бы не кинул взгляд — повсюду была мертвая, выжженная пустыня, только из одной пещеры вырывались три струи черного дыма и, извиваясь змеями, тянулись вверх и свертывались в один большой клубящийся столб. Пещера находилась далеко внизу, под ними. Густой и смрадный дым уже касался ноздрей Беллерефона и Пегаса. Пегас от отвращения фыркал и мотал головой: этому детищу небес, который привык вдыхать лишь чистейший воздух горных вершин, запах гари был невыносим. И Беллерефон чихал и задыхался от этого смрада. Разъяренный Пегас гневно взмахнул крыльями и унесся за тысячу верст от этого зловонного места.»
Но Беллерефон взглянул назад и вдруг увидел такое, что тут же натянул поводья и повернул коня обратно. Пегас сразу понял хозяина и начал медленно спускаться вниз, пока не приблизился к пещере, откуда вырывался дым.
Какую же странную картину увидел там Беллерефон! В пещере валялась какая-то бесформенная туша, на которой лежали три головы: голова огромного льва, голова отвратительного дикого козла и голова змеи. Лев и козёл спали, а змий — нет: его красные, пылающие глаза были устремлены на Беллерефона. А черный дым продолжал вырываться из их ноздрей. Беллерефон сразу понял, что перед ним сама Химера. Лев, змея и козел — три части одного целого!
Полусонный дракон не выпускал из своих когтей кровавые останки своей свежей жертвы, но был ли то ягненок, или… я хотел сказать — человеческое дитя… кто знает, может, так оно и было, хотя подобная мысль приводит нас в ужас… Как видно, чудовище только что завершило свою трапезу.
Беллерефон, наконец, очнулся и осмыслил виденное. Пегас тоже понял все это и разразился таким оглушительным ржанием, что содрогнулись земля и горы. Вскинулись и спящие головы Химеры, и из трех пастей вырвалось пламя. Беллерефон еще не был готов к битве, как чудовище выскочило из своего логова и, выпустив огромные когти своих лап, ринулось прямо на храброго юношу. Не будь Пегас быстрым, как птица, чудовище своим неожиданным нападением тут же проглотило бы обоих, и на том и закончилась бы битва. Но невозможно было застать врасплох крылатого коня.
В мгновение ока Пегас со своим всадником был уже высоко в небе. Хрипел от ярости Пегас и дрожал всем своим телом: не от страха, конечно, а от омерзения.
Ярость дракона тоже не знала границ. Вытянувшись во всю длину и опираясь на свой змеиный хвост, он размахивал в воздухе когтистыми лапами и, втягивая в себя три свои головы, исторгал вверх потоки пламени, чтоб испепелить Пегаса и его всадника. Как он рычал, как шипел и бесновался! Меж тем, Беллерефон взял в левую руку щит и вытащил из ножен меч.
— Ну, Пегас, вперед! — шепнул он на ухо коня.
— Не подведи меня, помоги уничтожить эту гадину. Если ж я ее не одолею — улетай и не оглядывайся.
Пегас заржал и, повернув голову, коснулся щеки Беллерефона своими розовыми ноздрями. Этим он хотел сказать, что хотя у него есть крылья и до сих пор он был бессмертен, но, тем не менее, предпочитает погибнуть сам, чем дать Беллерефону попасться в лапы чудища.
— Спасибо, дружище, — сказал Беллерефон, прекрасно понимающий бессловесную речь своего друга.
— А теперь сразимся с драконом… Вперед!
С этими словами он тронул поводья, и Пегас бурей ринулся вниз прямо на трехглавую Химеру, которая сама тянулась к ним, извиваясь всем своим мерзким туловищем. Подлетев к ней, Беллерефон только один раз успел взмахнуть мечом, так быстро унес его Пегас обратно в небо, и он не понял, удачен, оказался его удар или нет.
Страница 6 из 8
