Жил-был в лесу шакал. Ои всем делал пакости. Раз в самом конце зимы надумал он забежать в деревню. Бегал, бегал вокруг дворов, и захотелось ему пить. Колодец был недалеко. Но как шакалу напиться, когда нет у него: ни ведра, ни верёвки? Сунул он морду в колодец, да вода стояла низко, не достать — и всё тут. Рассердился шакал.
1 мин, 37 сек 3011
«Ладно! — думает. Вот возьму да и подожгу эту воду. Пускай сгорит». Он снова побежал в деревню и принёс огня.
Вернулся к колодцу — а там люди. Они закололи козлёнка и собирались готовить обед. Рядом с ними стояло ведро с водой. Шакал подошёл и напился. Люди попросили у шакала огня. «Дам-ка я им огня, — думает шакал.
— Глядишь, и мне перепадёт за это косточка и кусочек мясца».
Отдал он людям огонь. Они развели костёр и зажарили козлёнка. Стали делить мясо. Шакал тут как тут — ждёт, что и на его долю достанется. Да только не дали ему ни кусочка. Не вытерпел шакал, просит:
— Братцы! Дайте мне ножку.
— Разве тебе своих ног не хватает? Вон сколько их у тебя!
— Ну хоть голову дайте.
— Своей у тебя нет, что ли? Вон она у тебя!
Чего ни попросит шакал, на всё ему отвечают насмешкой.
Обозлился шакал:
— Отдавайте тогда мой огонь, — говорит.
Что ж, тут люди не прочь — дали ему огня. Шакал взял огонь и побежал на гумно. А люди эти пришли к колодцу с гумна — они горох молотили. Прибежал туда шакал и поджёг копну соломы. Ползёт огонёк по сухим гороховым стебелькам, потрескивает. Шакал подождал-подождал, покуда огонь всю копну охватил, а потом как закричит во весь голос, чтобы люди услышали: Кто ест ме-ме! Тук-тук горит! Кто ест ме-ме! Тук-тук горит!
Люди сперва не поняли, к чему это он. Сидят себе спокойно, мясо едят. А шакал не унимается. Тут один спохватился.
— Ведь это он нас зовёт. «Кто ест ме-ме» — это мы козлёнка едим. А «тук-тук» — это он про горох. Так горошины стучат, когда падают. Не иначе как он гумно поджёг, бесовское отродье. Бежим скорей тушить!
Побросали люди мясо и бегом к гумну. А шакал вернулся к колодцу и наелся досыта.
Нет уж, лучше не жадничать. Когда кто чего-нибудь просит, лучше дать ему сразу. А то не вышло бы с вами такой же беды, как с теми людьми, что пожалели бросить шакалу кусочек козлятины.
Вернулся к колодцу — а там люди. Они закололи козлёнка и собирались готовить обед. Рядом с ними стояло ведро с водой. Шакал подошёл и напился. Люди попросили у шакала огня. «Дам-ка я им огня, — думает шакал.
— Глядишь, и мне перепадёт за это косточка и кусочек мясца».
Отдал он людям огонь. Они развели костёр и зажарили козлёнка. Стали делить мясо. Шакал тут как тут — ждёт, что и на его долю достанется. Да только не дали ему ни кусочка. Не вытерпел шакал, просит:
— Братцы! Дайте мне ножку.
— Разве тебе своих ног не хватает? Вон сколько их у тебя!
— Ну хоть голову дайте.
— Своей у тебя нет, что ли? Вон она у тебя!
Чего ни попросит шакал, на всё ему отвечают насмешкой.
Обозлился шакал:
— Отдавайте тогда мой огонь, — говорит.
Что ж, тут люди не прочь — дали ему огня. Шакал взял огонь и побежал на гумно. А люди эти пришли к колодцу с гумна — они горох молотили. Прибежал туда шакал и поджёг копну соломы. Ползёт огонёк по сухим гороховым стебелькам, потрескивает. Шакал подождал-подождал, покуда огонь всю копну охватил, а потом как закричит во весь голос, чтобы люди услышали: Кто ест ме-ме! Тук-тук горит! Кто ест ме-ме! Тук-тук горит!
Люди сперва не поняли, к чему это он. Сидят себе спокойно, мясо едят. А шакал не унимается. Тут один спохватился.
— Ведь это он нас зовёт. «Кто ест ме-ме» — это мы козлёнка едим. А «тук-тук» — это он про горох. Так горошины стучат, когда падают. Не иначе как он гумно поджёг, бесовское отродье. Бежим скорей тушить!
Побросали люди мясо и бегом к гумну. А шакал вернулся к колодцу и наелся досыта.
Нет уж, лучше не жадничать. Когда кто чего-нибудь просит, лучше дать ему сразу. А то не вышло бы с вами такой же беды, как с теми людьми, что пожалели бросить шакалу кусочек козлятины.