Солнце с утра палило землю. Птицы улетели к прохладным колодцам. Ящерицы и те попрятались под камнями…
Добавить в моё избранное
6 мин, 10 сек 11201
А дехкане никуда не попрятались: от зари до зари они гнули спины на своих полях, растрескавшихся от зноя. Весь день Ярты со своим отцом поливал хлопковое поле и очень устал, потому что это была нелёгкая работа. Недаром народ сложил пословицу: пошлёшь на полив, узнаешь, кто ленив!Они трудились до позднего вечера; когда же солнце коснулось края земли, старик сказал:
— Довольно мы потрудились, сынок, пойдём домой и напьёмся чаю. Ярты вымыл руки в арыке, вскинул на плечо свой маленький кетмень и пошёл вслед за отцом. Отец пел, а Ярты ему подпевал: Снег на горных вершинах бел, Хлопок ещё белей. Голубиный пух лёгок, А хлопок ещё легче. Хлопок нас одевает, Хлопок нас кормит, -Слава тому, кто вырастил хлопок… Песня кончилась, и дорога кончилась. Отец и сын пришли домой. Мать вышла навстречу и сказала:
— Скорей садитесь. Ужин готов. Старик и Ярты разостлали посреди двора кошму-подстилку, покрыли её белым платком и стали ждать, когда старуха подаст им кашу из тыквы. Но не кашу из тыквы, а жирный душистый плов приготовила в этот день на ужин старуха. С улыбкой поставила она перед хозяином полное блюдо риса, украшенного кусками жареной баранины, и сказала:
— Кто потрудился, тот может и отдохнуть. Вы много работали сегодня и заслужили хороший ужин. Для вас выменяла я у соседки за моток шерсти кусок жирной баранины и наварила полный котёл отличного плова. Ярты с отцом смеясь засучили рукава, натёрли чесноком хлебные лепёшки и уже поднесли к губам первую горсть жёлтого и прозрачного от жиру риса, как вдруг за дувалом раздался жалобный крик:
— Во имя аллаха-бога, отворите калитку и впустите в дом бедных путников, умирающих с голоду у вашего порога. Конечно, старуха сейчас же встала, широко распахнула калитку и сказала, как велит обычай:
— Войдите, добрые люди. Ни один голодный еще не ушёл из нашего дома без куска хлеба. Путники вошли. Это были два толстых дервиша — два странствующих монаха. Они были одеты в рваные, засаленные халаты, подпоясанные верёвками. Поклонившись хозяевам, дервиши принялись бормотать молитвы, а потом, не ожидая, что их пригласят, подсели поближе к блюду с пловом и очистили его так быстро, что Ярты даже не успел моргнуть глазом. Старик посмотрел на груду костей, оставшуюся от вкусного ужина, и вздохнул. Но пословица говорит: последний чай гостю отдай! И хозяин отвязал от пояса маленький кожаный мешочек, в котором он хранил свой любимый зелёный чай, потому что гость имеет право на отдых и уважение. Когда гости напились и наелись, хозяева уложили их спать в кибитке на своих одеялах, а сами легли во дворе под телегой и всю ночь дрожали от холода. Наутро старик и Ярты снова пошли работать на хлопковое поле, а старуха принялась стирать гостям рубахи и засаленные халаты. Так было и на другой день, и на третий: Ярты с родителями трудился от восхода и до заката солнца, а два толстых монаха только ели, пили и спали и ничего не делали. Когда же старуха жаловалась им на тяжёлую крестьянскую долю, они ласково отвечали:
— Не грусти, хозяйка, — мы помолимся, и аллах подарит тебе счастье и богатство. Они садились посреди двора на ковёр и, раскачиваясь из стороны в сторону, принимались петь. Так было и на четвёртый и на пятый день. Наконец Ярты сказал своей матери:
— Апа-джан, отчего ты не прогонишь этих разбойников? Долго ли еще мы будем на них работать, а сами жить впроголодь?— Что ты, сынок! — зашептала в ответ старуха.
— Разве можно выгнать из дому гостей, да еще монахов! Этого никогда не простит нам мулла: ведь они святые!А святые отъелись, стали ещё более толстыми и румяными и на пятый день сказали хозяевам:
— Радуйтесь, правоверные! Сегодня мы молились всю ночь и узнали волю бога-аллаха: он приказал нам остаться здесь навсегда, а поэтому дом ваш станет теперь благословенным домом, — каждое утро и каждый вечер мы будем читать молитвы за ваше здоровье из священной книги Корана!И дервиши остались жить в доме родителей Ярты-гулока. Старуха молчала. Старик вздыхал и шепотом говорил своему маленькому сыну:
— Что мы можем сделать, сынок? Такова участь дехканина: что не возьмёт хан, отнимет бай. А что бай не отнимет, — вытянут у тебя святые слуги аллаха. Так жили наши отцы и деды. И мы с матерью так живём. Ярты чуть не плакал — так жалко было ему старика-отца.«Если дервиши проживут у нас до зимы, и отец и мать погибнут от голода и холодного ветра!» — так думал малыш и решил во что бы то ни стало прогнать незваных гостей из родного дома. Но не знал еще, как это сделать. Долго думал Ярты. Он думал в поле, окапывая хлопок под палящими лучами солнца, думал дома, помогая отцу поить ишака и верблюда, думал ночью, ворочаясь на жёсткой подстилке, и, наконец, придумал. Однажды, тёмной, безлунной ночью, когда дервиши, наевшись до отвала, громко храпели в тёплой кибитке, Ярты выполз из-под телеги и потихоньку подкрался к спящим монахам.«Святые» спали так крепко, что ничего не слыхали.
— Довольно мы потрудились, сынок, пойдём домой и напьёмся чаю. Ярты вымыл руки в арыке, вскинул на плечо свой маленький кетмень и пошёл вслед за отцом. Отец пел, а Ярты ему подпевал: Снег на горных вершинах бел, Хлопок ещё белей. Голубиный пух лёгок, А хлопок ещё легче. Хлопок нас одевает, Хлопок нас кормит, -Слава тому, кто вырастил хлопок… Песня кончилась, и дорога кончилась. Отец и сын пришли домой. Мать вышла навстречу и сказала:
— Скорей садитесь. Ужин готов. Старик и Ярты разостлали посреди двора кошму-подстилку, покрыли её белым платком и стали ждать, когда старуха подаст им кашу из тыквы. Но не кашу из тыквы, а жирный душистый плов приготовила в этот день на ужин старуха. С улыбкой поставила она перед хозяином полное блюдо риса, украшенного кусками жареной баранины, и сказала:
— Кто потрудился, тот может и отдохнуть. Вы много работали сегодня и заслужили хороший ужин. Для вас выменяла я у соседки за моток шерсти кусок жирной баранины и наварила полный котёл отличного плова. Ярты с отцом смеясь засучили рукава, натёрли чесноком хлебные лепёшки и уже поднесли к губам первую горсть жёлтого и прозрачного от жиру риса, как вдруг за дувалом раздался жалобный крик:
— Во имя аллаха-бога, отворите калитку и впустите в дом бедных путников, умирающих с голоду у вашего порога. Конечно, старуха сейчас же встала, широко распахнула калитку и сказала, как велит обычай:
— Войдите, добрые люди. Ни один голодный еще не ушёл из нашего дома без куска хлеба. Путники вошли. Это были два толстых дервиша — два странствующих монаха. Они были одеты в рваные, засаленные халаты, подпоясанные верёвками. Поклонившись хозяевам, дервиши принялись бормотать молитвы, а потом, не ожидая, что их пригласят, подсели поближе к блюду с пловом и очистили его так быстро, что Ярты даже не успел моргнуть глазом. Старик посмотрел на груду костей, оставшуюся от вкусного ужина, и вздохнул. Но пословица говорит: последний чай гостю отдай! И хозяин отвязал от пояса маленький кожаный мешочек, в котором он хранил свой любимый зелёный чай, потому что гость имеет право на отдых и уважение. Когда гости напились и наелись, хозяева уложили их спать в кибитке на своих одеялах, а сами легли во дворе под телегой и всю ночь дрожали от холода. Наутро старик и Ярты снова пошли работать на хлопковое поле, а старуха принялась стирать гостям рубахи и засаленные халаты. Так было и на другой день, и на третий: Ярты с родителями трудился от восхода и до заката солнца, а два толстых монаха только ели, пили и спали и ничего не делали. Когда же старуха жаловалась им на тяжёлую крестьянскую долю, они ласково отвечали:
— Не грусти, хозяйка, — мы помолимся, и аллах подарит тебе счастье и богатство. Они садились посреди двора на ковёр и, раскачиваясь из стороны в сторону, принимались петь. Так было и на четвёртый и на пятый день. Наконец Ярты сказал своей матери:
— Апа-джан, отчего ты не прогонишь этих разбойников? Долго ли еще мы будем на них работать, а сами жить впроголодь?— Что ты, сынок! — зашептала в ответ старуха.
— Разве можно выгнать из дому гостей, да еще монахов! Этого никогда не простит нам мулла: ведь они святые!А святые отъелись, стали ещё более толстыми и румяными и на пятый день сказали хозяевам:
— Радуйтесь, правоверные! Сегодня мы молились всю ночь и узнали волю бога-аллаха: он приказал нам остаться здесь навсегда, а поэтому дом ваш станет теперь благословенным домом, — каждое утро и каждый вечер мы будем читать молитвы за ваше здоровье из священной книги Корана!И дервиши остались жить в доме родителей Ярты-гулока. Старуха молчала. Старик вздыхал и шепотом говорил своему маленькому сыну:
— Что мы можем сделать, сынок? Такова участь дехканина: что не возьмёт хан, отнимет бай. А что бай не отнимет, — вытянут у тебя святые слуги аллаха. Так жили наши отцы и деды. И мы с матерью так живём. Ярты чуть не плакал — так жалко было ему старика-отца.«Если дервиши проживут у нас до зимы, и отец и мать погибнут от голода и холодного ветра!» — так думал малыш и решил во что бы то ни стало прогнать незваных гостей из родного дома. Но не знал еще, как это сделать. Долго думал Ярты. Он думал в поле, окапывая хлопок под палящими лучами солнца, думал дома, помогая отцу поить ишака и верблюда, думал ночью, ворочаясь на жёсткой подстилке, и, наконец, придумал. Однажды, тёмной, безлунной ночью, когда дервиши, наевшись до отвала, громко храпели в тёплой кибитке, Ярты выполз из-под телеги и потихоньку подкрался к спящим монахам.«Святые» спали так крепко, что ничего не слыхали.
Страница 1 из 2
