Жил, говорят, в прежние времена один охотник. Был он настолько ловок и сметлив, что не было зверя, которого бы он не убил, птицы, которую бы он не подстрелил, рыбу, которую бы он не ловил. И прославился тот охотник на всю округу…
Добавить в моё избранное
14 мин, 54 сек 11532
Как-то раз по заведенному обычаю отправился он на рассвете на охоту. Охота была, как всегда, очень удачной. Подстрелил он медведя, убил волка, забил лису, поймал белку, схватил зайца — словом, не упустил ни одного попавшегося в лесу зверя. Взвалил все это на плечи, взял под мышки, навешал на руки, а кое-что и волоком тащил. Только двинулся в обратный путь, как попался ему еще один, неведомый зверь. Лежал он поперек дороги, был похож и на волка, и на лису, но больше напоминал дохлую собаку. Подошел охотник поближе, пнул несколько раз ногой — от зверя ни звуку. Перевернул животом вверх — не подает чудище признаков жизни. «Что это за напасть такая?— задумался охотник.»
— Сколько исходил лесных троп, а такого не видал«.»
Повертел он неведомую находку туда-сюда, и так, и сяк посмотрел — и заметил на шее у чудища необычную пуговицу на тесьме. Она показалась ему чрезвычайно красивой. Это была пуговица не из кости, не из стекла, не из серебра и не из золота. Днем она светила тускло, зато ночью горела ярким огнем. Притронулся к ней пораженный охотник пальцами, и стала та еще более красивой. Видать, хозяин был знатного роду, даже на шее у собаки такая мудреная штука, подумал про себя охотник.
Вытащил из-за голенища нож и хотел отрезать занят ную пуговицу, но не тут-то было. Лента, к которой она была пришита, не поддавалась ножу. Провел он по ней раз, провел два, стал даже пилить ее, но она не резалась, а только растягивалась. Раздраженному, ему ничего не осталось, кроме как снять пуговицу с шеи собаки вместе с лентой. Снял он ее, надел на свою шею и, волоча за собой и того зверя, пустился домой.
Шел он, шел, оглянулся назад и увидел, что прошел расстояние, равное длине всего иголки. Пошел дальше и заметил, что с каждым шагом ноша его становится все тяжелее. Наконец, она стала ему вовсе не под силу, и он остановился перевести дух. И тут обнаружил, что вся его добыча превратилась в пни. Одна только дохлая собака осталась как была.
Совсем растерялся охотник и в сердцах разбросал злополучные пни в разные стороны. Наклонился напоследок над толстой дубовой колодой, с трудом приподнял ее над землей и только хотел откинуть подальше, как та вывалилась из рук и, больно ударив, покалечила ему ногу.
Что тут оставалось делать охотнику? Пошел бы снова на охоту — нога не дает. Домой идти тоже не может. И все зло его обернулось против загадочного животного. Осыпая его проклятиями, он накинулся на невесть откуда взявшуюся собаку и стал охаживать ее пинками здоровой ноги. И вдруг мертвая собака вскочила с места и с бешеным лаем бросилась на охотника. От неожиданности тому стало не по себе. Может, впервые за свою жизнь бывалый охотник почуял страх перед зверем. Но он быстро пришел в себя, выхватил из-за голенища нож и ударил им по шее собаки. От удара нож сломался пополам и вылетел из руки охотника. А собака, как ни в чем не бывало, свирепо кидалась на человека и подняла еще более яростный лай. Тогда охотник сорвал с плеча лук, достал из колчана стрелу и только прицелился, как стрела разлетелась на части. Стал натягивать лук, чтобы выпустить вторую стрелу, как лопнула тетива. Мигом снял с себя ременный пояс, вырезал из него тетиву и приладил ее куда надо, чтобы выпустить третью стрелу, но тут не выдержал лук и с треском сломался.
И сразу собака перестала лаять. Виляя хвостом и подлизываясь, она приблизилась к охотнику, и тот в страхе закричал и попятился назад. Тогда собака заговорила человеческим языком:
— Не кричи, дядя, напрасно, криком делу не поможешь. Теперь ты в моей власти.
— Кто же ты?— спрашивает его охотник.
— Я-то? Ты разве не понял? Я — это твоя Беда, — говорит ему собака.
— Откуда ты свалилась на мою голову?
— Беда, она под ногами лежит. И я оказалась у тебя под ногами. Ты сам позарился ни мой собачий ошейник, сам снял его с моей шеи и сам надел на себя тяжелый хомут Беды.
Покаялся охотник, что так легко дал себя обмануть и попал в беду, хотел рывком сорвать и сбросить с себя ненавистный ошейник, но сколько ни пытался, ничего не добился: лента только растягивалась, но ни за что не снималась с шеи. Тут снова заговорила Беда-собака:
— Нет уж, дяденька, от меня так просто не спасешься. Я только тогда оставлю тебя, когда кто-то так же, как ты, позарится на эту пуговицу, сам попросит ее у тебя, своими руками снимет ленту с твоей шеи и наденет на свою. Только тогда я уйду от тебя и свалюсь на голову тому человеку.
Бедный охотник, вконец расстроенный своим жалким положением, ругая себя за жадность и недальновидность, хромая и припрыгивая, заковылял домой. Плетется он кое-как, то на четвереньки опустится, то ползком потянется, а за ним, не отставая ни на шаг, принюхиваясь ко всему и бойко виляя хвостом, семенит Беда, принявшая вид собаки. Так добрались они наконец до деревни, где жил охотник. Смотрят и видят, все хозяйство охотника пришло в полный раззор, все имущество у него сгорело, а от дома-утвари осталось одно пепелище.
— Сколько исходил лесных троп, а такого не видал«.»
Повертел он неведомую находку туда-сюда, и так, и сяк посмотрел — и заметил на шее у чудища необычную пуговицу на тесьме. Она показалась ему чрезвычайно красивой. Это была пуговица не из кости, не из стекла, не из серебра и не из золота. Днем она светила тускло, зато ночью горела ярким огнем. Притронулся к ней пораженный охотник пальцами, и стала та еще более красивой. Видать, хозяин был знатного роду, даже на шее у собаки такая мудреная штука, подумал про себя охотник.
Вытащил из-за голенища нож и хотел отрезать занят ную пуговицу, но не тут-то было. Лента, к которой она была пришита, не поддавалась ножу. Провел он по ней раз, провел два, стал даже пилить ее, но она не резалась, а только растягивалась. Раздраженному, ему ничего не осталось, кроме как снять пуговицу с шеи собаки вместе с лентой. Снял он ее, надел на свою шею и, волоча за собой и того зверя, пустился домой.
Шел он, шел, оглянулся назад и увидел, что прошел расстояние, равное длине всего иголки. Пошел дальше и заметил, что с каждым шагом ноша его становится все тяжелее. Наконец, она стала ему вовсе не под силу, и он остановился перевести дух. И тут обнаружил, что вся его добыча превратилась в пни. Одна только дохлая собака осталась как была.
Совсем растерялся охотник и в сердцах разбросал злополучные пни в разные стороны. Наклонился напоследок над толстой дубовой колодой, с трудом приподнял ее над землей и только хотел откинуть подальше, как та вывалилась из рук и, больно ударив, покалечила ему ногу.
Что тут оставалось делать охотнику? Пошел бы снова на охоту — нога не дает. Домой идти тоже не может. И все зло его обернулось против загадочного животного. Осыпая его проклятиями, он накинулся на невесть откуда взявшуюся собаку и стал охаживать ее пинками здоровой ноги. И вдруг мертвая собака вскочила с места и с бешеным лаем бросилась на охотника. От неожиданности тому стало не по себе. Может, впервые за свою жизнь бывалый охотник почуял страх перед зверем. Но он быстро пришел в себя, выхватил из-за голенища нож и ударил им по шее собаки. От удара нож сломался пополам и вылетел из руки охотника. А собака, как ни в чем не бывало, свирепо кидалась на человека и подняла еще более яростный лай. Тогда охотник сорвал с плеча лук, достал из колчана стрелу и только прицелился, как стрела разлетелась на части. Стал натягивать лук, чтобы выпустить вторую стрелу, как лопнула тетива. Мигом снял с себя ременный пояс, вырезал из него тетиву и приладил ее куда надо, чтобы выпустить третью стрелу, но тут не выдержал лук и с треском сломался.
И сразу собака перестала лаять. Виляя хвостом и подлизываясь, она приблизилась к охотнику, и тот в страхе закричал и попятился назад. Тогда собака заговорила человеческим языком:
— Не кричи, дядя, напрасно, криком делу не поможешь. Теперь ты в моей власти.
— Кто же ты?— спрашивает его охотник.
— Я-то? Ты разве не понял? Я — это твоя Беда, — говорит ему собака.
— Откуда ты свалилась на мою голову?
— Беда, она под ногами лежит. И я оказалась у тебя под ногами. Ты сам позарился ни мой собачий ошейник, сам снял его с моей шеи и сам надел на себя тяжелый хомут Беды.
Покаялся охотник, что так легко дал себя обмануть и попал в беду, хотел рывком сорвать и сбросить с себя ненавистный ошейник, но сколько ни пытался, ничего не добился: лента только растягивалась, но ни за что не снималась с шеи. Тут снова заговорила Беда-собака:
— Нет уж, дяденька, от меня так просто не спасешься. Я только тогда оставлю тебя, когда кто-то так же, как ты, позарится на эту пуговицу, сам попросит ее у тебя, своими руками снимет ленту с твоей шеи и наденет на свою. Только тогда я уйду от тебя и свалюсь на голову тому человеку.
Бедный охотник, вконец расстроенный своим жалким положением, ругая себя за жадность и недальновидность, хромая и припрыгивая, заковылял домой. Плетется он кое-как, то на четвереньки опустится, то ползком потянется, а за ним, не отставая ни на шаг, принюхиваясь ко всему и бойко виляя хвостом, семенит Беда, принявшая вид собаки. Так добрались они наконец до деревни, где жил охотник. Смотрят и видят, все хозяйство охотника пришло в полный раззор, все имущество у него сгорело, а от дома-утвари осталось одно пепелище.
Страница 1 из 4
