Беда

Горько заплакал попавший в беду охотник, бросился ниц и долго бился головой оземь, затем махнул рукой и пошел куда глаза глядят. Шел он, шел, за ним неотступно следовала с высунутым языком Собака-беда, и дошел до того, что окончательно выбился из сил и, голодный и изможденный, свалился на дороге.

Лежит он на этой дороге совсем обессиленный, а поодаль растянулась, притворившись мертвой собакой, его нечаянная беда. Лежал он так в полной безысходности, пока не опустился вечер. И тут подъехал к нему на паре лошадей какой-то обозник. Остановил подводу, слез с воза и, подойдя ближе, спрашивает сам себя:

— Что это за причуда такая?

Заметив, что перед ним лежит человек не жив, не мертв, еле дышит, спросил:

— Кто ты такой?

Тот ответил:

— Я несчастный охотник. Попал в беду. Теперь умираю с голоду. Не найдется ли у тебя куска хлеба?

А это был известный на всю округу богатый, но жадный торговец. Груженный разными товарами, он ехал на базар. Услышав, что охотник просит хлеба, тот возмущенно проговорил:

— Даром я никому не даю. Есть у тебя деньги?

С трудом приподняв голову, охотник едва слышно прошептал:

— Денег у меня, бай агай, к сожалению, нет. Вдруг бай заметил на его шее пуговицу. Загорелись у него глаза жадным блеском, захотел он во что бы то ни стало завладеть этой необыкновенной штуковиной. Понравилась она ему так, что взял он ее пальцами и долго крутил, не выпуская из рук, но отдать стоящую цену не торопился. Хорошо бы заполучить эту вещь за бесценок, а еще лучше взять ее просто так. На что она умирающему человеку. Подумал так и говорит незадачливому охотнику:

— Если хочешь есть, продай вот эту пуговицу. Да и стоит она всего ничего. Больше ломтя хлеба никто за нее не даст.

Только этого ждавший охотник живо согласился:

— Мне больше и не надо. Пусть будет твоей.

Бай достал из мешка хлеб, отломил кусок, дал его охотнику и, сняв с его шеи ленту с пуговицей, надел на свою. Довольный собственной ловкостью и удачей, он сел поскорее на телегу и быстро погнал лошадей на базар. Следом за ним вскочила собака и, почти уткнувшись носом в колесо, побежала за ним.

Съел охотник чудом доставшийся ему хлеб и сразу ожил. Повернул обратно и по дороге нашел добрый топор. «Очень хорошо, — подумал он про себя, — заодно нарублю бревен для нового дома». Заткнул топор за пояс и быстро зашагал туда, где невдалеке виднелся большой и густой лес.

Работалось ему легко и споро, и вскоре навалил он целую гору леса. После этого собрался домой и тут же вышел на старую свою охотничью тропу. Наткнулся на те самые пни, в которые превратилась тогда вся его добыча. «Расколю-ка я и эти пни, — подумал он, — хоть на дрова пойдут». Подумал так и, сильно размахнувшись, ударил топором по самому большому дубовому пню-колоде. Только ударил, как колода бесследно пропала, а на ее месте оказалась огромная туша убитого им на последней охоте медведя. Ударил по другим пням, и те тоже пре вратились в подстреленных и пойманных им тогда зверей. Взвалил кого-то из них на плечи, кого-то взял под мышки, а часть потащил волоком и пошел к себе домой.

Когда дошел до своей деревни, с удивлением обнаружил, что весь срубленный им лес привезен домой, сложен и ждет его рук. Взялся охотник не мешкая за дело. Легко берет бревно, быстро доводит его до ума, хватает другое, кладет сверху, а на него — третье, и в таком порядке дальше, пока на одном дыхании не выстроил себе дом. Закончил он работу, вселился в новый дом и зажил, как прежде, припеваючи.

Пока охотник предается радости и возвращенной удаче, мы вернемся на то место, где на ломоть хлеба чудную пуговицу обменял и отправился своей дорогой на базар богатый торговец. Едет он на подводе и, довольный собой, посмеивается над бедным охотником: «Ловко я его одурачил, за пустяк выменял знатную вещицу», — думает он. Ехал он так по лесной дороге, и вдруг ось телеги зацепилась за лесину и сломалась, а сам он брякнулся на землю. Испуганный, вскочил на ноги, обошел телегу сзади и спереди, туда-сюда кинулся, но ничего поделать не смог. Как назло, под рукой не оказалось топора. К тому же еще темнеть начинает, а лесу и конца не видать. Кое-как приспособил он найденную жердину к телеге, взвалил колесо наверх и, ведя лошадей на поводу, тихонько поехал дальше.

Не зря говорят: беда не приходит одна. Только тронулся, как сломалась оглобля. Тут он уже оказался совсем беспомощным, и пришлось ему остаться ночевать в лесу. Отпряг лошадей, привязал к телеге, дал им корму, а сам стал укладываться спать на возу. «Утром проедет какой-нибудь путник и подсобит мне в беде», — подумал он. Однако не успел заснуть, как налетела стая волков и вмиг задрала лошадей, оставив от них голые кости и черепа.

Хозяин только тем и спасся, что лежал наверху. Без памяти от страха он пролежал до тех пор, пока не услышал человеческие голоса.