Когда-то давным-давно, говорят, жил в одной деревне человек. Он работал по дереву — плотничал, значит. Была у него жена и был сын, а других детей не было — один этот сын у них и родился. Ну а раз то было единственное их чадо, родители его очень любили и берегли. Как пойдут на базар, всегда принесут ему сладких гостинцев, а кормили его всем самым лучшим. Они ласкали его и приговаривали: «Расти, сынок, вырастай поскорей. Будешь нам помогать, станешь нашей опорой». Так они с ним забавлялись.
Добавить в моё избранное
35 мин, 3 сек 6873
— Я-то думал, будет мне помощь в работе, да где от него, чтоб он пропал, помощи ждать. Зря мы его, пропади он пропадом, в дом пустили.
Только и слышно от него было такое и дома и за воротами. Свойственники парня, его жены родня, как встретят парня в деревне, твердят:
— Слушай, ты что дела не делаешь? Зря мы тебя к себе взяли.
— А что мне делать? — отвечает он.
— Время такое — работы нет. Вот начнутся дожди, я в поле пойду, пахать стану. Нынче-то кто пашет? Никто.
— Что бы тебе лопату взять да пойти поле подправить, где неровно? — говорят те.
— Где я стану копать, — отвечает, — если я ваших полей и в глаза не видал?
— Он, недоумок ленивый, работы знать не знает, — решили те меж себя.
Вот раз они позвали его:
— Идем-ка завтра в лес с нами.
— А чего мне в лес идти? — спрашивает.
— Вот те на! — говорят ему.
— Ты что, не знаешь? Самая пора к пахоте готовиться, нужное дерево подбирать: для ярма, для дышла, для лемеха, для рукоятки к сохе, а заодно и для кроватей — на ножки и раму. Это все должно быть в порядке, как работа начнется. Дров набрать да в кучи сложить тоже самое время — после о них заботиться не придется.
— Ладно, — отвечает.
— Значит, я тоже пойду. Вы меня позовите. Я здесь чужой. Куда идти надо, не знаю.
— Вот и хорошо, — говорят.
— Мы тебя кликнем. Наутро зашли за ним. Он выбрал топорик полегче и вместе с парнями отправился в лес. В лесу один начал рубить прямые ровные деревья, другие принялись собирать хворост. А этот и тут не нашел себе дела — стал наобум слоняться взад да вперед. Он все бродил один в стороне от других и поглядывал, не увидит ли подходящего дерева. Так он вышел к склону холма. Слышит, одно дерево здесь говорит, и говорит оно вроде бы так:
— Кто возьмет меня отсюда и сделает из меня ножки к кровати, тот станет раджей.
Услышал он, подошел ближе. Дерево опять то же самое говорит. Парень и думает: «Надо мне срубить это дерево и сделать из него ножки к кровати». Ну а дерево то было не прямое, было оно гнутое и крученое. Все равно он помнит, что слышал, и думает: «Надо проверить, так это или не так». Взял и срубил.
Другие парни нарубили кому чего надо и сели передохнуть. Туда и этот парень притащил на плече свое дерево. Все со смеху так и покатились.
— Вот дурень-то! — говорят.
— В таком лесу дерева себе не найти! Глядите, ребята, что он срубил! Все ищут себе что попрямей да получше, а этот, тьфу пропасть, гнутое себе выискал.
Так они говорят, а сами дерево ногами пихают, вертят его так и сяк. Парень молчит, ни слова не говорит, сидит спокойно. Все пошли домой, и он понес свое дерево; принес да как брякнет оземь, только треск пошел. Парни своим домашним рассказывают, какое он дерево выбрал, опять со смеху помирают. Собрался народ поглазеть, видят — и впрямь кривое.
— Ну, — говорят, — зять-то у вас дурень. Навряд ли его дома родители какому ни есть делу учили. Очень уж он дурашливый.
И старик тесть туда же.
— Надо же, какого дурака взять в дом меня угораздило, — сокрушается.
— Что ни возьми, все ему на других глядя делать придется. Сам-то он ни в чем толку не разумеет.
— Потом говорит так: — Что же делать-то? Мы его сами в дом взяли. Придется учить.
А парень на другой день разрубил дерево на куски и вырезал ножки к кровати. И сделал он их так ловко, прямо на загляденье: кто ни увидит, глаз не отведет. Тут пошел другой разговор. Все твердят:
— Надо же! Что до работы, так он дело знает. Он не дурак. Всех вокруг пальца обвел.
Кончил парень с ножками, раму собрал, и вышла кровать прямо на диво.
— Я продаю эту кровать — говорит.
— Кто даст мне рупию, тому и отдам.
— Как можно просить за кровать целую рупию? — заговорили вокруг.
— Никто за нее столько не даст.
— А не дадут, — сказал парень, — я кровать не отдам. Прошло времени с месяц. Той порой раджа прослышал, что в такой-то деревне объявилась кровать, какой раньше никто не видал. Он велел своим стражникам:
— Купите эту кровать и доставьте ко мне. Отдайте за нее, сколько запросят, и несите сюда.
Дал он им денег, чтоб расплатиться, и стражники пошли в деревню. Увидали кровать и диву дались. Даже цену не стали спрашивать, а прямо развязали узелок, где деньги были спрятаны, вынули целых две рупии и отдали парню. Тут настал черед деревенским дивиться.
— Ну и ну! — говорят.
— Мы-то прочили, что ее не продать. А надо же — продал, и на базар нести не пришлось.
Увидел старик тесть, что парень выручил деньги, и очень обрадовался. Парень деньги как получил, так сразу и отдал тестю. С той поры парня больше не попрекали и никто над ним не смеялся.
А кровать стражники понесли к радже.
Только и слышно от него было такое и дома и за воротами. Свойственники парня, его жены родня, как встретят парня в деревне, твердят:
— Слушай, ты что дела не делаешь? Зря мы тебя к себе взяли.
— А что мне делать? — отвечает он.
— Время такое — работы нет. Вот начнутся дожди, я в поле пойду, пахать стану. Нынче-то кто пашет? Никто.
— Что бы тебе лопату взять да пойти поле подправить, где неровно? — говорят те.
— Где я стану копать, — отвечает, — если я ваших полей и в глаза не видал?
— Он, недоумок ленивый, работы знать не знает, — решили те меж себя.
Вот раз они позвали его:
— Идем-ка завтра в лес с нами.
— А чего мне в лес идти? — спрашивает.
— Вот те на! — говорят ему.
— Ты что, не знаешь? Самая пора к пахоте готовиться, нужное дерево подбирать: для ярма, для дышла, для лемеха, для рукоятки к сохе, а заодно и для кроватей — на ножки и раму. Это все должно быть в порядке, как работа начнется. Дров набрать да в кучи сложить тоже самое время — после о них заботиться не придется.
— Ладно, — отвечает.
— Значит, я тоже пойду. Вы меня позовите. Я здесь чужой. Куда идти надо, не знаю.
— Вот и хорошо, — говорят.
— Мы тебя кликнем. Наутро зашли за ним. Он выбрал топорик полегче и вместе с парнями отправился в лес. В лесу один начал рубить прямые ровные деревья, другие принялись собирать хворост. А этот и тут не нашел себе дела — стал наобум слоняться взад да вперед. Он все бродил один в стороне от других и поглядывал, не увидит ли подходящего дерева. Так он вышел к склону холма. Слышит, одно дерево здесь говорит, и говорит оно вроде бы так:
— Кто возьмет меня отсюда и сделает из меня ножки к кровати, тот станет раджей.
Услышал он, подошел ближе. Дерево опять то же самое говорит. Парень и думает: «Надо мне срубить это дерево и сделать из него ножки к кровати». Ну а дерево то было не прямое, было оно гнутое и крученое. Все равно он помнит, что слышал, и думает: «Надо проверить, так это или не так». Взял и срубил.
Другие парни нарубили кому чего надо и сели передохнуть. Туда и этот парень притащил на плече свое дерево. Все со смеху так и покатились.
— Вот дурень-то! — говорят.
— В таком лесу дерева себе не найти! Глядите, ребята, что он срубил! Все ищут себе что попрямей да получше, а этот, тьфу пропасть, гнутое себе выискал.
Так они говорят, а сами дерево ногами пихают, вертят его так и сяк. Парень молчит, ни слова не говорит, сидит спокойно. Все пошли домой, и он понес свое дерево; принес да как брякнет оземь, только треск пошел. Парни своим домашним рассказывают, какое он дерево выбрал, опять со смеху помирают. Собрался народ поглазеть, видят — и впрямь кривое.
— Ну, — говорят, — зять-то у вас дурень. Навряд ли его дома родители какому ни есть делу учили. Очень уж он дурашливый.
И старик тесть туда же.
— Надо же, какого дурака взять в дом меня угораздило, — сокрушается.
— Что ни возьми, все ему на других глядя делать придется. Сам-то он ни в чем толку не разумеет.
— Потом говорит так: — Что же делать-то? Мы его сами в дом взяли. Придется учить.
А парень на другой день разрубил дерево на куски и вырезал ножки к кровати. И сделал он их так ловко, прямо на загляденье: кто ни увидит, глаз не отведет. Тут пошел другой разговор. Все твердят:
— Надо же! Что до работы, так он дело знает. Он не дурак. Всех вокруг пальца обвел.
Кончил парень с ножками, раму собрал, и вышла кровать прямо на диво.
— Я продаю эту кровать — говорит.
— Кто даст мне рупию, тому и отдам.
— Как можно просить за кровать целую рупию? — заговорили вокруг.
— Никто за нее столько не даст.
— А не дадут, — сказал парень, — я кровать не отдам. Прошло времени с месяц. Той порой раджа прослышал, что в такой-то деревне объявилась кровать, какой раньше никто не видал. Он велел своим стражникам:
— Купите эту кровать и доставьте ко мне. Отдайте за нее, сколько запросят, и несите сюда.
Дал он им денег, чтоб расплатиться, и стражники пошли в деревню. Увидали кровать и диву дались. Даже цену не стали спрашивать, а прямо развязали узелок, где деньги были спрятаны, вынули целых две рупии и отдали парню. Тут настал черед деревенским дивиться.
— Ну и ну! — говорят.
— Мы-то прочили, что ее не продать. А надо же — продал, и на базар нести не пришлось.
Увидел старик тесть, что парень выручил деньги, и очень обрадовался. Парень деньги как получил, так сразу и отдал тестю. С той поры парня больше не попрекали и никто над ним не смеялся.
А кровать стражники понесли к радже.
Страница 8 из 9
