Начну с того, что по линии деда у меня есть цыгане, и про них никто и никогда в нашей семье не хочет говорить. Если я и начинала что-то спрашивать, бабушка обрезала меня с таким омерзением в голосе, что я отступала.
Добавить в моё избранное
9 мин, 18 сек 10179
— Что о них говорить?! Дедова мама не любила меня и мать твою принимать не хотела! Говорила, что не похожа на отца, нагулянная якобы. А как мать с возрастом-то стала похожа на нее, как две капли воды, так и давай ластиться к ней! Все Ириночка да Иришка! А Иришка-то всё, уже и в гости ходить не хотела.
Моя мама действительно была вылитая прабабушка. Даже седая прядь, волос украшавшая черную густую шевелюру, повторялась волосок в волосок. Эта седина досталась и мне. Правда, не локоном волос, а большой седой полоской в брови. Прабабка умерла в силу своих лет, хотя большую часть жизни провела, сидя у окна — ноги отказали еще в молодости из-за хождения весной в холодной воде. Жила она в доме, который отстроили мои дедушка и бабушка. Какое-то время там вместе со мной жила и моя мама. Огромный болт с гвоздем и остатками ниток от игрушек для моей кроватки-люльки до сих пор торчит где-то под потолком. Комнату прабабки Кати разделили дверью, что получилось так, что дом являлся двухквартирным. В первой квартире, в правой части дома, жила прабабушка, а во второй иногда собирались мы, когда проводились работы в огороде, или крупный субботний заезд в баню.
В живых я ее застала, иногда с дедом заходила к ней, а потом убегала играть с ребятами. О том, что прабабушка не ходит, мне напоминала только инвалидная коляска, которая стояла во второй полуразрушенной бане. Сам дом у нас очень большой с таким же большим крытым двором, из которого можно было выйти в огород. Огород находится на возвышенности и, кроме вскопанных участков, там можно любоваться зелеными горами и красивым таежным лесом, уходящим вдаль. Дед сделал красивую беседку с большой верандой, где можно отдохнуть, покачаться на качели, обозревая красивый пейзаж. Красота, одним словом, но не для меня.
До сегодняшних дней я не могла находиться в том доме, особенно одна. Спокойно я себя там чувствовала только с родными. Дело в том, что после прабабушкиной смерти она начала являться ко мне во снах. Причем в них она проявляла ко мне открытую ненависть, хотя при жизни она всегда относилась ко мне по-доброму. Прабабка появлялась в моих снах неоднократно. Начиная с детства, заканчивая 2014 годом. Первый раз я увидела ее не полностью. Только ноги. А сама я пряталась под кроватью. Она бродила и искала меня. Я видела, как она неспешно ступала босыми ногами по цветным вязаным коврам, от которых несло старыми тряпками, сырым полом и гнилью.
Потом во снах начал нарастать дикий необъяснимый страх во всем этом доме. Эти противные сны начали менять локации. Из дома меня переносило в крытый крышей двор. Возле перехода из двора в огород раньше у нас находился загон для скота и старая баня. Дед все это дело снес и оборудовал там большую, функциональную уборную. Так вот в том месте во сне мне постоянно начал являться этот «скотский загон». Но там не было коров. Там были жуткие грязные вепри с желтыми злыми глазами, от которых я убегала в огород и пряталась от них в новой бане. Если в баню ворваться не получалось, я со всей дури перемахивала через забор и неслась домой через соседние огороды. И во всех этих сновидениях главным было одно — необъяснимый животный страх, полный мрак и абсолютная безлюдность.
Потом все повторялось снова и снова — мрачный, ненавидящий меня дом. Мерзкие вепри, отдаленно напоминающие свиней, и прабабка. Иногда она появлялась в виде волка или огромной медведицы, которая гнала меня до самой двери или до бани, где пасла меня, покуда я не выйду. Я жаловалась на сны маме, бабушке, но они как всегда не вняли моим словам.
А однажды я вспомнила одну ситуацию: как-то вечером я завозила велосипед во двор (сама я жила недалеко в квартире с бабушкой, а все свои самокаты и велосипеды загоняла во двор частного дома) и нечаянно краем глаза взглянула в окно прабабушки, увидев, как она, с трудом передвигая костыли, шла к кровати. Я подтянулась ближе к окну, не понимая, что так делать нельзя, продолжала подглядывать. Прабабушка кое-как села на кровать. Видно было, что это ей далось очень тяжело. С таким же трудом она закинула ноги и улеглась спать. Я рывком спряталась под подоконник, но поняла, что прабабка меня заметила. Мигом покраснев, я загнала велосипед и бегом улетела домой. Вспомнив этот отрывок из детства, я начала строить свои догадки. Я подумала, что прабабка злится на меня за то, что я подглядывала за ней и поэтому никак не может угомониться и всячески меня достает. Пока я была в деревне, я успела сходить на кладбище и немного почистить могилку прабабушки. Потом я еще стояла возле нее и просила прощения за свой глупый поступок.
— Баб Кать, ну прости ты меня, — виновато бубнила я, — ну маленькой я была, ну бывает, прости… Если не это, то не пойму тогда, что ты злишься на меня… Я повздыхала на могилке еще немного, смотрела на памятник и все думала, простит она меня или нет. После поездки на кладбище сны прекратились. Я уже радовалась, но, как говорится, рано. После переезда в Питер мы какое-то время посещали с подругой церковь.
Моя мама действительно была вылитая прабабушка. Даже седая прядь, волос украшавшая черную густую шевелюру, повторялась волосок в волосок. Эта седина досталась и мне. Правда, не локоном волос, а большой седой полоской в брови. Прабабка умерла в силу своих лет, хотя большую часть жизни провела, сидя у окна — ноги отказали еще в молодости из-за хождения весной в холодной воде. Жила она в доме, который отстроили мои дедушка и бабушка. Какое-то время там вместе со мной жила и моя мама. Огромный болт с гвоздем и остатками ниток от игрушек для моей кроватки-люльки до сих пор торчит где-то под потолком. Комнату прабабки Кати разделили дверью, что получилось так, что дом являлся двухквартирным. В первой квартире, в правой части дома, жила прабабушка, а во второй иногда собирались мы, когда проводились работы в огороде, или крупный субботний заезд в баню.
В живых я ее застала, иногда с дедом заходила к ней, а потом убегала играть с ребятами. О том, что прабабушка не ходит, мне напоминала только инвалидная коляска, которая стояла во второй полуразрушенной бане. Сам дом у нас очень большой с таким же большим крытым двором, из которого можно было выйти в огород. Огород находится на возвышенности и, кроме вскопанных участков, там можно любоваться зелеными горами и красивым таежным лесом, уходящим вдаль. Дед сделал красивую беседку с большой верандой, где можно отдохнуть, покачаться на качели, обозревая красивый пейзаж. Красота, одним словом, но не для меня.
До сегодняшних дней я не могла находиться в том доме, особенно одна. Спокойно я себя там чувствовала только с родными. Дело в том, что после прабабушкиной смерти она начала являться ко мне во снах. Причем в них она проявляла ко мне открытую ненависть, хотя при жизни она всегда относилась ко мне по-доброму. Прабабка появлялась в моих снах неоднократно. Начиная с детства, заканчивая 2014 годом. Первый раз я увидела ее не полностью. Только ноги. А сама я пряталась под кроватью. Она бродила и искала меня. Я видела, как она неспешно ступала босыми ногами по цветным вязаным коврам, от которых несло старыми тряпками, сырым полом и гнилью.
Потом во снах начал нарастать дикий необъяснимый страх во всем этом доме. Эти противные сны начали менять локации. Из дома меня переносило в крытый крышей двор. Возле перехода из двора в огород раньше у нас находился загон для скота и старая баня. Дед все это дело снес и оборудовал там большую, функциональную уборную. Так вот в том месте во сне мне постоянно начал являться этот «скотский загон». Но там не было коров. Там были жуткие грязные вепри с желтыми злыми глазами, от которых я убегала в огород и пряталась от них в новой бане. Если в баню ворваться не получалось, я со всей дури перемахивала через забор и неслась домой через соседние огороды. И во всех этих сновидениях главным было одно — необъяснимый животный страх, полный мрак и абсолютная безлюдность.
Потом все повторялось снова и снова — мрачный, ненавидящий меня дом. Мерзкие вепри, отдаленно напоминающие свиней, и прабабка. Иногда она появлялась в виде волка или огромной медведицы, которая гнала меня до самой двери или до бани, где пасла меня, покуда я не выйду. Я жаловалась на сны маме, бабушке, но они как всегда не вняли моим словам.
А однажды я вспомнила одну ситуацию: как-то вечером я завозила велосипед во двор (сама я жила недалеко в квартире с бабушкой, а все свои самокаты и велосипеды загоняла во двор частного дома) и нечаянно краем глаза взглянула в окно прабабушки, увидев, как она, с трудом передвигая костыли, шла к кровати. Я подтянулась ближе к окну, не понимая, что так делать нельзя, продолжала подглядывать. Прабабушка кое-как села на кровать. Видно было, что это ей далось очень тяжело. С таким же трудом она закинула ноги и улеглась спать. Я рывком спряталась под подоконник, но поняла, что прабабка меня заметила. Мигом покраснев, я загнала велосипед и бегом улетела домой. Вспомнив этот отрывок из детства, я начала строить свои догадки. Я подумала, что прабабка злится на меня за то, что я подглядывала за ней и поэтому никак не может угомониться и всячески меня достает. Пока я была в деревне, я успела сходить на кладбище и немного почистить могилку прабабушки. Потом я еще стояла возле нее и просила прощения за свой глупый поступок.
— Баб Кать, ну прости ты меня, — виновато бубнила я, — ну маленькой я была, ну бывает, прости… Если не это, то не пойму тогда, что ты злишься на меня… Я повздыхала на могилке еще немного, смотрела на памятник и все думала, простит она меня или нет. После поездки на кладбище сны прекратились. Я уже радовалась, но, как говорится, рано. После переезда в Питер мы какое-то время посещали с подругой церковь.
Страница 1 из 3
