Начну с того, что по линии деда у меня есть цыгане, и про них никто и никогда в нашей семье не хочет говорить. Если я и начинала что-то спрашивать, бабушка обрезала меня с таким омерзением в голосе, что я отступала.
Добавить в моё избранное
9 мин, 18 сек 10180
Ставили свечки за упокой и за здравие. Когда я поставила свечку за упокой прабабки, тут-то все и началось по-новой, только уже в более жуткой версии.
Место, где я очутилась снова, не изменилось ничем. Та же мрачная местность и ни единой живой души. Я подошла к бабушкиному дому, повернула ручку массивной деревянной двери. Во дворе был тот же мрак. От всего дома веяло злобой и ненавистью, я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Внутри меня шевелился дикий страх, но все равно, как и в предыдущих снах, я шла туда. Я поднялась в дом и прошла в большую комнату. Ничего особенного не происходило, дом пустовал, но мрачная энергетика продолжала выпирать из всех углов своей тяжелой ужасающей массой. Я уже собиралась повернуться к выходу, как неожиданно передо мной появилась женщина. Сказать, что я просто испугалась, значит, ничего не сказать. От неожиданности я вскрикнула и отпрыгнула назад, а повернуться к выходу уже не могла. Ноги стояли на месте, как и не мои вовсе. Я с ужасом вытаращила глаза на женщину, мысленно готовясь к смерти. Полностью ее образа я не запомнила, помню только бледное лицо и черные волосы. Потом у призрака в руке вдруг появился нож. Когда она взмахнула им, мое сердце замерло, в ушах появился звон, и все внутренности полетели к пяткам. Но тут женщина с размаху ударила кухонным ножом в себя. Без крика и без всяких эмоций на лице, она, как робот, наносила удары себе в грудь. Но тут не выдержала и заорала я. Не закрывая рта, я понеслась к выходу. Руки судорожно скребли по засову, который не открывался, дом не хотел меня выпускать.
— Помогите, — пищала я, захлебываясь слезами и царапая дверь.
Я не оборачивалась назад, а по спине бежал холод. Пытаясь безуспешно выбраться из этого адского дома, я рванула через двор в огород, надеясь, как в прошлых снах, перепрыгнуть через забор. Но дверь в огород была закрыта, я опять уперлась руками в деревянную дверь. Тяжело дыша и хрипя, я молотила кулаками, что есть силы, пока не услышала скрип открывающейся двери. Боясь глотнуть своим пересохшим горлом, я медленно повернула голову в сторону звука. То, что я увидела, вызвало у меня дикий животный страх. Ужас проник в меня и заполонил полностью. На месте туалета снова стоял загон для скота, и от открытой двери пахло влажным спарившимся сеном с примесью коровьего навоза, а посередине сидела босая девушка с теми же волосами и такой же бледной кожей, как та женщина в доме. Только лицо у нее было невероятно ужасным — вместо улыбки жуткая гримаса и огромные черные пустые глазницы зияли у нее буквально на пол-лица. Она сидела, широко раздвинув согнутые ноги и наклонив голову на плечо с вытянутой вперед рукой, из которой сыпались зерна. Девушка не двигалась, замерев, как статуя, а вокруг нее бегали желтые комочки, отдаленно похожие на цыплят.
— Цыыыып, цып, цып, цыыыып, — медленно и мелодично напевал голос из ее пасти. Она все так же не двигалась, а пустые глазницы вперились в меня. От страха по моей голове пробежала холодная дрожь, собравшись в ком возле позвонка и вонзившись в грудь. Рот застыл, пытаясь издать крик.
— Мама, — еле слышно прошептала я и рванула обратно к выходу.
Но чем быстрее старалась я бежать, тем медленнее у меня получалось. Слезы брызнули из глаз, а холод и мерзкий ужас нарастали еще больше, не отпуская меня. Мои ноги бежали муравьиными шагами, и я боялась, что это существо настигнет меня, что оно вот уже близко, за моей спиной. Я вытянула вперед руки и начала загребать ими воздух, как пловец, пытаясь добраться до выхода как можно быстрее. Вдруг мои ноги как будто что-то отпустило, и я пулей, как из рогатки, долетела до двери. Я уже без труда открыла ее и вырвалась наружу. Вокруг дома уже собрались все мои родные. Они смотрели на дом и не понимали, что происходит.
— Там… Там… Оно… Там это! — не в силах связать целое предложение, заикалась я. Меня трясло дикой дрожью. В мысли крутилась церковь и то, что нужно освятить дом, но от огромного необузданного страха мои мысли кружились в урагане хаоса.
— Юля, ты что там буянишь, где ты была, поехали в квартиру. Сейчас дед машину поставит и… — начала было бабушка, но я не дала договорить:
— Поп! Священника вызывай! — истошно заорала я ей в лицо. Бабушка попыталась меня успокоить, все родственники сбежались ко мне. Кто-то цепко схватил меня за руки, не давая пошевелиться.
— Священник! — срывая голос, уже визжала я, пытаясь вырваться из крепких рук дедушки, — не верите, зайдите сами! Освятите дом! Воду святую! Священник!
Меня потащили к машине. Я извивалась, как змея, пытаясь высвободиться, но тут кто-то вскрикнул, и все уставились на окна дома. Я посмотрела туда же, куда и остальные, и весь ужас со страхом снова волной цунами накатили на меня.
В правой части дома, где раньше жила прабабушка, на все окно расплылось громадное лицо — без глаз, коричневого цвета, а рот шевелился, как бесформенное пятно.
Место, где я очутилась снова, не изменилось ничем. Та же мрачная местность и ни единой живой души. Я подошла к бабушкиному дому, повернула ручку массивной деревянной двери. Во дворе был тот же мрак. От всего дома веяло злобой и ненавистью, я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Внутри меня шевелился дикий страх, но все равно, как и в предыдущих снах, я шла туда. Я поднялась в дом и прошла в большую комнату. Ничего особенного не происходило, дом пустовал, но мрачная энергетика продолжала выпирать из всех углов своей тяжелой ужасающей массой. Я уже собиралась повернуться к выходу, как неожиданно передо мной появилась женщина. Сказать, что я просто испугалась, значит, ничего не сказать. От неожиданности я вскрикнула и отпрыгнула назад, а повернуться к выходу уже не могла. Ноги стояли на месте, как и не мои вовсе. Я с ужасом вытаращила глаза на женщину, мысленно готовясь к смерти. Полностью ее образа я не запомнила, помню только бледное лицо и черные волосы. Потом у призрака в руке вдруг появился нож. Когда она взмахнула им, мое сердце замерло, в ушах появился звон, и все внутренности полетели к пяткам. Но тут женщина с размаху ударила кухонным ножом в себя. Без крика и без всяких эмоций на лице, она, как робот, наносила удары себе в грудь. Но тут не выдержала и заорала я. Не закрывая рта, я понеслась к выходу. Руки судорожно скребли по засову, который не открывался, дом не хотел меня выпускать.
— Помогите, — пищала я, захлебываясь слезами и царапая дверь.
Я не оборачивалась назад, а по спине бежал холод. Пытаясь безуспешно выбраться из этого адского дома, я рванула через двор в огород, надеясь, как в прошлых снах, перепрыгнуть через забор. Но дверь в огород была закрыта, я опять уперлась руками в деревянную дверь. Тяжело дыша и хрипя, я молотила кулаками, что есть силы, пока не услышала скрип открывающейся двери. Боясь глотнуть своим пересохшим горлом, я медленно повернула голову в сторону звука. То, что я увидела, вызвало у меня дикий животный страх. Ужас проник в меня и заполонил полностью. На месте туалета снова стоял загон для скота, и от открытой двери пахло влажным спарившимся сеном с примесью коровьего навоза, а посередине сидела босая девушка с теми же волосами и такой же бледной кожей, как та женщина в доме. Только лицо у нее было невероятно ужасным — вместо улыбки жуткая гримаса и огромные черные пустые глазницы зияли у нее буквально на пол-лица. Она сидела, широко раздвинув согнутые ноги и наклонив голову на плечо с вытянутой вперед рукой, из которой сыпались зерна. Девушка не двигалась, замерев, как статуя, а вокруг нее бегали желтые комочки, отдаленно похожие на цыплят.
— Цыыыып, цып, цып, цыыыып, — медленно и мелодично напевал голос из ее пасти. Она все так же не двигалась, а пустые глазницы вперились в меня. От страха по моей голове пробежала холодная дрожь, собравшись в ком возле позвонка и вонзившись в грудь. Рот застыл, пытаясь издать крик.
— Мама, — еле слышно прошептала я и рванула обратно к выходу.
Но чем быстрее старалась я бежать, тем медленнее у меня получалось. Слезы брызнули из глаз, а холод и мерзкий ужас нарастали еще больше, не отпуская меня. Мои ноги бежали муравьиными шагами, и я боялась, что это существо настигнет меня, что оно вот уже близко, за моей спиной. Я вытянула вперед руки и начала загребать ими воздух, как пловец, пытаясь добраться до выхода как можно быстрее. Вдруг мои ноги как будто что-то отпустило, и я пулей, как из рогатки, долетела до двери. Я уже без труда открыла ее и вырвалась наружу. Вокруг дома уже собрались все мои родные. Они смотрели на дом и не понимали, что происходит.
— Там… Там… Оно… Там это! — не в силах связать целое предложение, заикалась я. Меня трясло дикой дрожью. В мысли крутилась церковь и то, что нужно освятить дом, но от огромного необузданного страха мои мысли кружились в урагане хаоса.
— Юля, ты что там буянишь, где ты была, поехали в квартиру. Сейчас дед машину поставит и… — начала было бабушка, но я не дала договорить:
— Поп! Священника вызывай! — истошно заорала я ей в лицо. Бабушка попыталась меня успокоить, все родственники сбежались ко мне. Кто-то цепко схватил меня за руки, не давая пошевелиться.
— Священник! — срывая голос, уже визжала я, пытаясь вырваться из крепких рук дедушки, — не верите, зайдите сами! Освятите дом! Воду святую! Священник!
Меня потащили к машине. Я извивалась, как змея, пытаясь высвободиться, но тут кто-то вскрикнул, и все уставились на окна дома. Я посмотрела туда же, куда и остальные, и весь ужас со страхом снова волной цунами накатили на меня.
В правой части дома, где раньше жила прабабушка, на все окно расплылось громадное лицо — без глаз, коричневого цвета, а рот шевелился, как бесформенное пятно.
Страница 2 из 3
