Исход

В 431999 год четвертого Века на великий восьмой день Пути царили покой и тишина, которую скорее усиливали, чем нарушали, перестук копыт и стрекот кузнечиков. Холмы и поля поросли сорняком, щетинились серебром полыни. Местами встречались пепелища. Кое-где, над Рекой, недружелюбные постройки хмуро взирали на всадника слепыми мордами, морщинистыми от корявых бревен. Иногда с Дорогой встречалась избитая проселочная тропинка, сбегавшая к Реке. На таких перекрестках горбились сердитые вороны, сторожившие одинокие могильные плиты. Надгробия давно растрескались, поросли мхом и лишайником, напоминая древние валуны или болотные кочки. Бывало, растревоженная ворона с сердитым карканьем срывалась, и некоторое время кружила над всадником. Жеребец храпел, осаживал, кося белками глаз, вздымая серую дорожную пыль, сминая короткую бурую тень.

ВТОРОЙ Торопящийся к Реке поселянин притормозил, пропуская всадника, но тот резко кивнул головой, молча, приказав присоединиться.

В Канун Пробуждения никто не смел, противиться воле противиться воле Ждущих, призванных прервать Великое Заклятье и остановить Возрождающегося Дракона. Но отмеченному Жребием Ждущему были нужны два спутника — те, кто встретятся ему на Пути. Потому и была так пустынна Дорога — мал и сир человек, не ему противиться воле Судьбы. Горе тому, кто встретит всадника в золоте и пурпуре. Не к добру вспыхнут под солнцем двадцать две буквы и десять цифр, вышитые рубинами. И дважды горе повстречавшему его на Дороге в Канун Пробуждения. Ибо предвещает он Смерть… ТРЕТИЙ Ждущий скептически оглядел своего попутчика. Бродяга. (Так презрительно называли Идущих, носивших одежды зеленого цвета.) И вот уже двое движутся на Запад. И только пискнет испуганная птаха, да неумолчно трещат кузнечики. Все также серебрила холмы пыльной щетиной полынь. Веяло сушью с полей, от чего першило в горле. Дали дрожали и струились палящим зноем.

Дорога лениво стекала с холма в лощину, монотонно заползала на холм, поднималась и ныряла. Тусклым шлемом жаркого марева давило белесое небо.

Но и солнце брело своим путем на запад. Тени лиловели, удлинялись. Вдали голубой тенью наметился Лес. Стали попадаться и ивняки, и вересковые пустоши, поросшие можжевельником, и зеленеющие поля, и молодые пролески.

По обочинам Дороги начинали прорастать зеленовато-лиловые грибы тумана, путаясь в зарослях ивняка и высокой осоки. Засинилось небо. Начинало смеркаться.

На склоне пологого холма наросло свежее поселение. Аккуратные домики прятались в сиреневых тенях высоких деревьев, кокетливо стеснялись в цветущих кустарниках, подмигивая прозрачными окнами. По заросшей малохоженой тропинке Ждущий свернул к Реке. Идущий последовал за ним. Вскоре они обнаружили мутную заводь, образованную какими-то протоками. От воды потянуло прохладой. Черневший остов дряхлой лодки сочился запахом тины и плесени. Прислонившись к широкому стволу Савра, здесь и таился тот, кому суждено было замкнуть Тернер проклятия. Светло-голубая куртка с орнаментом из бурых рыб, переплетенных желтыми бабочками. Ловец. Из гильдии Рыболовов.

Путникам было необходимо соблюдать неподвижность и осторожность — шло роение рыбы. Шоколадные лоснящиеся существа выползали из прибрежного ила и, трепеща плавниками, устремлялись к шершавым сукам, где моментально окукливались. Через минуту другую, серебристо-голубой кокон лопался, и появлялись лимонно-желтые мотыльки. Смертельно опасные создания. Длинные шипастые хвосты-жала трепетали в поиске жертвы, которой становилось любое перемещающееся теплокровное. Шевельнулся, и — ороговевшие острые края брюшка вгрызались в живую плоть. И … жадный хоботок с чмоканьем голодного младенца, теребящего пустую материнскую грудь, поглощает кровавое пюре из плоти жертвы, еще бьющейся в предсмертной агонии. Только полная неподвижность спасает Ловцов от долгой мучительной смерти. Или умение ловко отбить заранее припасенным камнем атаку этого адского создания. К счастью, эти злобные создания быстро созревают и опадают голубыми брызгами мальков — очень питательными и целебными.

Плохо придется жителям этого селения долгими зимними ночами. Ловцов мало. Умелых Ловцов в сезон не найти. Но если не будет сегодня замкнут Тернер искупления, то для всех живущих завтра не наступит. Согласно предназначению, в Лес входят ТРОЕ.

ИСХОД Смеркалось все быстрее. Хотя Запад еще розовел в последних лучах умиравшего солнца, начинали просыпаться первые звезды. Холодало. Промозглая сырость тягучего тумана проедала до костей, скребла кишки кривыми когтями озноба. Тоскливо скрипели козодои, вылетев из-под ног или копыт, подрожав крыльями, и опять упав в фиолетовую траву. Из древних оврагов вторила им стонами какая-то нежить. Кровавыми змеями струились тени. Дорога незаметно перешла в тропу, поросшую осокой. Сгнившие стволы давно упавших деревьев постоянно перегораживали дорогу, заставляя все чаще спотыкаться уставшего коня. Ждущий спешился. Освободил коня от богатого убранства.