— Петенька, ты не ходи туда. Не смотри, что там происходит, — часто приговаривала мать своему сынишке, когда Петина бабушка бралась наказывать деревенского ленивого кота. Но, как известно, любопытство погубило кошку…
Добавить в моё избранное
14 мин, 2 сек 12146
— не переставал папа Сухарева наивно лыбиться, думавший, что всё это очень скоро закончится.
— Знаете, что я вам хотел сказать? — продолжал малыш.
— Когда ко мне приходил Дед Мороз, то я загадал ему одно желание. Оно исполнится всего только один раз. То есть, за целый год я всего раз смогу стать по-настоящему жестоким и сердитым. Таким, как какой-нибудь злой взрослый дяденька, который всё время один ходит.
— И что же ты загадал?
— Между прочим, зря вы лыбитесь. Я знаю, что вы меня преследовали. Нормально, да? Маленький ребенок возвращается домой, а его преследует большой-нехороший дяденька! Ай, как некрасиво… — Ты же понимаешь, что я в любой момент могу отсюда убежать, — тем не менее продолжал «лыбиться» папа Сухарева.
— Ой, а хотите, я вам скажу, почему вы не на машине едете, а топ-топ ногами? А то на машине бы вы «убежали» в тыщу раз быстрее.
— Гм, странно! С чего ты взял, что у меня есть машина? Ты наверно думаешь, что машина есть у каждого взрослого, потому что ему ее папа покупает!
— Я не только про машину знаю, но и про то, куда вы шли. Вы шли домой!
— Почему именно домой?! — весело рассмеялся Сухарев этой детской наивности.
— Неужели ты считаешь, что все люди ходят, либо домой, либо на работу?
— Именно домой! Ребенка отправили в садик, жена рано утром свалила на работу, а вам очень сильно не терпится домой вернуться. А сказать, почему?
— Нет, — неожиданно перестал папа Сухарева улыбаться, — лучше не надо.
— А что надо? Если вам это не нравится, то я могу задаться вопросом, поднимаете или не поднимаете вы на свою жену руку, и дать точный ответ. Дак, на что мне ответить, если не на вопрос, почему вам именно сейчас так сильно не терпится попасть домой?
— Знаешь, что? Лучше нам вообще ни о чем сейчас не разговаривать.
— Объявить друг другу бойкот уже не получится.
— Ну, не получится, так не получится, — развернулся папа Сухарева на сто восемьдесят градусов и двинулся в том же направлении, в котором изначально и собирался. Черт, этот сорванец действительно не обознался — ему и правда позарез домой было надо.
— То есть, — продолжал тем не менее «сорванец», — я должен вам не мешать? Ах, как ловко вы это придумали! Вы сейчас придете к себе домой, потому что у вас дома осталась вас дожидаться ваша любовница и томно сгорать от своей безудержной похоти.
— Послушай, — опять обернулся папа Сухарева в сторону этого назойливого пацана.
— Ну что за глупости? Зачем ты всё это мелешь!
— И ребенка не вы в садик отводили — не надо врать, — развивал он свою мысль.
— Его отвела туда ваша жена, потому что из садика она домой не возвращалась. А к вам пришла любовница, а потом позвонила жена и опять принялась канючить, чтобы вы отпросились с работы и пошли, сходили, разобрались, какой негодяй выбил зубы вашему ребенку. Вы в это время были не на работе, но сказали ей, что, да, конечно отпроситесь и сходите. Так что любовница осталась ждать вас дома, поэтому вы так спешили. Но, а что ж не на машине? На ней ведь быстрее было бы!
— Тебе это, как я посмотрю, очень смешно! Между прочим, завидовать некрасиво. Вот вырастешь и у тебя тоже будет любимая женщина. Та, которую ты любишь больше жизни.
— Причем тут «завидовать»? Вы просто запамятовали про десять заповедей, — ухмыльнулся паршивец.
— Одна из них гласит — не прелюбодействуй.
— Послушай, — устало проговорил папа Сухарева, — это просто смешно. Я взрослый человек и сам решаю, как и с кем проводить свое свободное время. Таких, как я, на Земле несколько миллиардов. Не будешь же ты останавливаться возле каждого и пытаться вывести его на чистую воду?
Эти слова очень сильно вывели из себя малыша. Ведь он говорил этому «взрослому» почти то же самое, мол«я совершенно такой же, как все жестокие дети. Не будешь же ты останавливаться перед каждым и стараться его переделать».
— Я вас предупреждаю, — предельно сдержанно произнес малыш, — ко мне приходил Дед Мороз и пообещал, что одно мое заветное желание сбудется. Это настоящий Дед Мороз, я проверял. Он не такой же фальшивый, как всё ваше бесполезное существование, так называемое жизнью!
— И что из этого?
— Я не собираюсь его терять, — ответил малыш на прозвучавший вопрос, — потому что поздно — оно уже начало исполняться.
Но папа Сухарева уже давно развернулся и шел своей дорогой.
— Не смей меня преследовать! — предупредил его малыш, оставшийся у него далеко за спиной и уже успевший растаять в сгустившемся полумраке (папа Сухарева совершенно не хотел слушать всю эту чепуху про Деда Мороза, которую мелет ребенок; наверно, ребенок за время разговора успел его загипнотизировать и Сухарев-отец перестал обращать внимание на странный полумрак, утопивший длинную и прямую как струна улицу, по которой он бредет, и полную-ужасающую безлюдность).
— Знаете, что я вам хотел сказать? — продолжал малыш.
— Когда ко мне приходил Дед Мороз, то я загадал ему одно желание. Оно исполнится всего только один раз. То есть, за целый год я всего раз смогу стать по-настоящему жестоким и сердитым. Таким, как какой-нибудь злой взрослый дяденька, который всё время один ходит.
— И что же ты загадал?
— Между прочим, зря вы лыбитесь. Я знаю, что вы меня преследовали. Нормально, да? Маленький ребенок возвращается домой, а его преследует большой-нехороший дяденька! Ай, как некрасиво… — Ты же понимаешь, что я в любой момент могу отсюда убежать, — тем не менее продолжал «лыбиться» папа Сухарева.
— Ой, а хотите, я вам скажу, почему вы не на машине едете, а топ-топ ногами? А то на машине бы вы «убежали» в тыщу раз быстрее.
— Гм, странно! С чего ты взял, что у меня есть машина? Ты наверно думаешь, что машина есть у каждого взрослого, потому что ему ее папа покупает!
— Я не только про машину знаю, но и про то, куда вы шли. Вы шли домой!
— Почему именно домой?! — весело рассмеялся Сухарев этой детской наивности.
— Неужели ты считаешь, что все люди ходят, либо домой, либо на работу?
— Именно домой! Ребенка отправили в садик, жена рано утром свалила на работу, а вам очень сильно не терпится домой вернуться. А сказать, почему?
— Нет, — неожиданно перестал папа Сухарева улыбаться, — лучше не надо.
— А что надо? Если вам это не нравится, то я могу задаться вопросом, поднимаете или не поднимаете вы на свою жену руку, и дать точный ответ. Дак, на что мне ответить, если не на вопрос, почему вам именно сейчас так сильно не терпится попасть домой?
— Знаешь, что? Лучше нам вообще ни о чем сейчас не разговаривать.
— Объявить друг другу бойкот уже не получится.
— Ну, не получится, так не получится, — развернулся папа Сухарева на сто восемьдесят градусов и двинулся в том же направлении, в котором изначально и собирался. Черт, этот сорванец действительно не обознался — ему и правда позарез домой было надо.
— То есть, — продолжал тем не менее «сорванец», — я должен вам не мешать? Ах, как ловко вы это придумали! Вы сейчас придете к себе домой, потому что у вас дома осталась вас дожидаться ваша любовница и томно сгорать от своей безудержной похоти.
— Послушай, — опять обернулся папа Сухарева в сторону этого назойливого пацана.
— Ну что за глупости? Зачем ты всё это мелешь!
— И ребенка не вы в садик отводили — не надо врать, — развивал он свою мысль.
— Его отвела туда ваша жена, потому что из садика она домой не возвращалась. А к вам пришла любовница, а потом позвонила жена и опять принялась канючить, чтобы вы отпросились с работы и пошли, сходили, разобрались, какой негодяй выбил зубы вашему ребенку. Вы в это время были не на работе, но сказали ей, что, да, конечно отпроситесь и сходите. Так что любовница осталась ждать вас дома, поэтому вы так спешили. Но, а что ж не на машине? На ней ведь быстрее было бы!
— Тебе это, как я посмотрю, очень смешно! Между прочим, завидовать некрасиво. Вот вырастешь и у тебя тоже будет любимая женщина. Та, которую ты любишь больше жизни.
— Причем тут «завидовать»? Вы просто запамятовали про десять заповедей, — ухмыльнулся паршивец.
— Одна из них гласит — не прелюбодействуй.
— Послушай, — устало проговорил папа Сухарева, — это просто смешно. Я взрослый человек и сам решаю, как и с кем проводить свое свободное время. Таких, как я, на Земле несколько миллиардов. Не будешь же ты останавливаться возле каждого и пытаться вывести его на чистую воду?
Эти слова очень сильно вывели из себя малыша. Ведь он говорил этому «взрослому» почти то же самое, мол«я совершенно такой же, как все жестокие дети. Не будешь же ты останавливаться перед каждым и стараться его переделать».
— Я вас предупреждаю, — предельно сдержанно произнес малыш, — ко мне приходил Дед Мороз и пообещал, что одно мое заветное желание сбудется. Это настоящий Дед Мороз, я проверял. Он не такой же фальшивый, как всё ваше бесполезное существование, так называемое жизнью!
— И что из этого?
— Я не собираюсь его терять, — ответил малыш на прозвучавший вопрос, — потому что поздно — оно уже начало исполняться.
Но папа Сухарева уже давно развернулся и шел своей дорогой.
— Не смей меня преследовать! — предупредил его малыш, оставшийся у него далеко за спиной и уже успевший растаять в сгустившемся полумраке (папа Сухарева совершенно не хотел слушать всю эту чепуху про Деда Мороза, которую мелет ребенок; наверно, ребенок за время разговора успел его загипнотизировать и Сухарев-отец перестал обращать внимание на странный полумрак, утопивший длинную и прямую как струна улицу, по которой он бредет, и полную-ужасающую безлюдность).
Страница 3 из 4
