То, что этот дом был неприятным и отталкивающим, это Марк почувствовал сразу. Просто всеми силами старался не подавать виду и ехал, насвистывая «How Many Times» Дилана. Не зря же этот дом самый дешёвый из всех, что на уикэнд! Линда прыснула в кулачок, потом вся вытянулась вперёд и запела своим тонким красивым голосом. Через две минуты они допели и Марк подумал, а ведь это надо записать! Линда погладила Марка по руке, лежащей на руле.
Добавить в моё избранное
13 мин, 31 сек 6931
Марк почувствовал тепло между ног, а потом из правой штанины вытекла струйка мочи. Паренёк хищно поднял голову от разгрызенного горла, учуяв резкий запах, и по-собачьи рявкнул. Тело копа безвольно рухнуло на пол. Уродец прыгнул на Марка. Марк слепо взмахнул руками, почувствовал удар и кинулся бежать в распахнутую дверь. По видимости, он сбил уродца. Из хижины слышалось пёсий скулёж подростка и истеричный визг Линды. Марк подумал, что он выродок и трус, и что лучше быть ЖИВЫМ выродком и трусом.
Марк кинулся бежать вперёд, в огороды, в нескончаемый снег. Было 19:45.
Глотнув свежего воздуха, Марк почувствовал себя гораздо хуже и блеванул. Ветчиной, которую он ел из тарелки, из которой, возможно ел урод, который, возможно, сейчас убивает его жену.
Марк сделал ещё один глубокий кричащий вдох и кинулся бежать. Перед глазами было совсем темно, пляшущие пятна практически затмили глаза, но видеть особенно Марку было нечего. Снег он и есть снег.
Марк бежал два часа и вот, кое-где один расчётливый житель Новой Англии оградил свои поля колючей проволокой. Марк не заметил проволоки и разорвал в клочья кожу на коленях. Дико крича от боли, он кинулся дальше, оставляя за собой кровавые следы.
Пробежав ещё пару часов и не видя впереди ничего, кроме снега, он провалился в небольшую яму. По инерции он двигался вперёд и услышал громкий хруст снега. Хруст снега? Почему такой явный? Уж не хруст ли его костей?
Марк посмотрел вниз и увидел, что из одной разорванной коленки просто выпирала сломанная кость, а другая разорванная коленка просто превратилась в какую-то непонятную шаткую конструкцию.
Марк попробовал запрыгнуть на поверхность и продолжить бег, но кости ног угрожающе затрещали, и он провалился в яму целиком, волком воя от дикой боли. До этого он и не представлял, что есть такая боль.
Он перекатился на стену и заорал, в надежде, что кто-нибудь его услышит. Это была пустая надежда, и он вскоре перестал кричать. Он подумал о своём жёлтом свитере и о том, что в планетарном масштабе он похож на пятнышко мочи на ободке унитаза. Кровавой мочи, ведь свитер был обрызган кровью из горла Роджера. Перед глазами Марка вновь закружились лица с фотографий, и он лишился чувств. Была безлунная полночь.
На горизонте бесконечной снежной пустыни забрезжил неяркий рассвет. Когда набравшие силу лучи бледного солнца ударили Марку в лицо, он очнулся. Чувствовал он себя ещё хуже. Сломанные кости ног тупо ныли, желудок превратился в опухшую ореховую скорлупу, а спина и руки отнялись от холода. Посмотрев на руки, Марк застонал. Такого насыщенного синего цвета он не видел уже давно. Всё тело представляло собой справочник по боли.
Марк отряхнул желтый свитер от снега и увидел, что от уже яркого утреннего солнца его закрывает чья-то тень сверху. Он приподнял голову, шейные позвонки громко хрустнули.
Над ним свесилась огромная широкоплечая фигура. Голова была закрыта чёрным мешком с прорезями для глаз. Одна прорезь выше другой. Марк не придал этому значения.
— Ну что, пришла, так забирай, — вяло пошутил Марк.
Это была не смерть.
Ну, не совсем.
— Парень, ты совсем с ума спятил?!— глухо возмутилась фигура — Долго ты тут лежишь?
— Всю… ночь, — осторожно сказал Марк — Вы кто?
— Неважно, — сказала фигура, одним мощным рывком вытащив его из ямы и взвалив к себе на закорки, — А я за тобой с самого начала шёл.
Марк подумал, что ослышался.
— Пойдём, — сказала фигура.
— Ку… да?— выпалил Марк.
— Домой, — сказала фигура и рассмеялась.
ЗДЕСЬ ОСТАЛСЯ ТОЛЬКО ОДИН ДОМ.
Рука с опухшими шарообразными пальцами шлёпнула его по заднице.
— Вы чего?!— нашёл в себе силы возмутиться Марк.
— Филе-ейчик, — сказал Оддерс и рассмеялся.
ОДДЕРС.
— Роберт такой маленький, а уже любит мясо. Только вами и питаемся.
РОБЕРТ.
ГОЛОВА С КИШКАМИ.
ОНИ.
Марк кинулся бежать вперёд, в огороды, в нескончаемый снег. Было 19:45.
Глотнув свежего воздуха, Марк почувствовал себя гораздо хуже и блеванул. Ветчиной, которую он ел из тарелки, из которой, возможно ел урод, который, возможно, сейчас убивает его жену.
Марк сделал ещё один глубокий кричащий вдох и кинулся бежать. Перед глазами было совсем темно, пляшущие пятна практически затмили глаза, но видеть особенно Марку было нечего. Снег он и есть снег.
Марк бежал два часа и вот, кое-где один расчётливый житель Новой Англии оградил свои поля колючей проволокой. Марк не заметил проволоки и разорвал в клочья кожу на коленях. Дико крича от боли, он кинулся дальше, оставляя за собой кровавые следы.
Пробежав ещё пару часов и не видя впереди ничего, кроме снега, он провалился в небольшую яму. По инерции он двигался вперёд и услышал громкий хруст снега. Хруст снега? Почему такой явный? Уж не хруст ли его костей?
Марк посмотрел вниз и увидел, что из одной разорванной коленки просто выпирала сломанная кость, а другая разорванная коленка просто превратилась в какую-то непонятную шаткую конструкцию.
Марк попробовал запрыгнуть на поверхность и продолжить бег, но кости ног угрожающе затрещали, и он провалился в яму целиком, волком воя от дикой боли. До этого он и не представлял, что есть такая боль.
Он перекатился на стену и заорал, в надежде, что кто-нибудь его услышит. Это была пустая надежда, и он вскоре перестал кричать. Он подумал о своём жёлтом свитере и о том, что в планетарном масштабе он похож на пятнышко мочи на ободке унитаза. Кровавой мочи, ведь свитер был обрызган кровью из горла Роджера. Перед глазами Марка вновь закружились лица с фотографий, и он лишился чувств. Была безлунная полночь.
На горизонте бесконечной снежной пустыни забрезжил неяркий рассвет. Когда набравшие силу лучи бледного солнца ударили Марку в лицо, он очнулся. Чувствовал он себя ещё хуже. Сломанные кости ног тупо ныли, желудок превратился в опухшую ореховую скорлупу, а спина и руки отнялись от холода. Посмотрев на руки, Марк застонал. Такого насыщенного синего цвета он не видел уже давно. Всё тело представляло собой справочник по боли.
Марк отряхнул желтый свитер от снега и увидел, что от уже яркого утреннего солнца его закрывает чья-то тень сверху. Он приподнял голову, шейные позвонки громко хрустнули.
Над ним свесилась огромная широкоплечая фигура. Голова была закрыта чёрным мешком с прорезями для глаз. Одна прорезь выше другой. Марк не придал этому значения.
— Ну что, пришла, так забирай, — вяло пошутил Марк.
Это была не смерть.
Ну, не совсем.
— Парень, ты совсем с ума спятил?!— глухо возмутилась фигура — Долго ты тут лежишь?
— Всю… ночь, — осторожно сказал Марк — Вы кто?
— Неважно, — сказала фигура, одним мощным рывком вытащив его из ямы и взвалив к себе на закорки, — А я за тобой с самого начала шёл.
Марк подумал, что ослышался.
— Пойдём, — сказала фигура.
— Ку… да?— выпалил Марк.
— Домой, — сказала фигура и рассмеялась.
ЗДЕСЬ ОСТАЛСЯ ТОЛЬКО ОДИН ДОМ.
Рука с опухшими шарообразными пальцами шлёпнула его по заднице.
— Вы чего?!— нашёл в себе силы возмутиться Марк.
— Филе-ейчик, — сказал Оддерс и рассмеялся.
ОДДЕРС.
— Роберт такой маленький, а уже любит мясо. Только вами и питаемся.
РОБЕРТ.
ГОЛОВА С КИШКАМИ.
ОНИ.
Страница 4 из 4
