То, что этот дом был неприятным и отталкивающим, это Марк почувствовал сразу. Просто всеми силами старался не подавать виду и ехал, насвистывая «How Many Times» Дилана. Не зря же этот дом самый дешёвый из всех, что на уикэнд! Линда прыснула в кулачок, потом вся вытянулась вперёд и запела своим тонким красивым голосом. Через две минуты они допели и Марк подумал, а ведь это надо записать! Линда погладила Марка по руке, лежащей на руле.
Добавить в моё избранное
13 мин, 31 сек 6930
Линда доела быстрее и захотела откинуться, но вспомнила, что сидит на скамье, и просто погладила плоский живот.
— Ве-ли-ко-леп-но!— констатировала она.
— Может, доешь мою ветчину?— предложил Марк, — А то меня что-то немного мутит. Извини, если что.
— Нет, — отозвалась Линда холодно, — не доем. Можешь поставить тарелку на стол и забыть про неё. Пускай ОНИ придут и увидят, что здесь жил брезгливый хам.
Марк потупил глаза в тарелку. Перед глазами танцевали чёрные пятна с сине-зелёными ободками, а в голове возникали морды с фотографий. Он постарался удержать рвоту, и дрожащими руками наколол ветчину на вилку. Линда удовлетворённо кивнула.
Через пять минут Марк доел ветчину и поставил тарелку на стол.
— Завтра с утра выйдешь с тарелками на улицу и протрёшь их со снегом. Как ОНИ делают, — сказала Линда, даже не позаботившись о том, чтобы облачить свой приказ в вежливую форму.
— Как же ты догадалась, что ОНИ так делают?!— съязвил Марк, хотя сам поразился её догадливости.
— Ум. Простое слово. Запомни на всякий случай, — ответила Линда и включила ИХ радио.
Марку захотелось запустить эти тарелки ей в голову, но вместо этого он только развёл руками и подсел к ней.
— Что ОНИ слушают?— спросил Марк.
— Местную волну новостей. Нам бы тоже не помешало послушать, — ответила Линда отвлечённо и сделала звук погромче.
Шёл «Вечерний разговор», как и на всех загородных станциях, где нечем забить время. В гостях у Дэвида Роджерса (классическое ничего не говорящее для радиоведущего) был какой-то местный пастор, из нечленораздельных праведных воплей которого можно было расслышать только слова «АГНЕЦ!» и«ИСКУПЛЕНИЕ!». Марк подумал о случае в Гатлине, Небраска, когда дети-ветхозаветники перерезали своих родителей-баптистов. Пастор старательно затыкал Дэвида, а когда он приостановил свою словесную кару для грешников, чтобы перевести дух, Дэвид быстро-быстро объявил о задержавшемся на десять минут, если верить часам Марка, выпуске новостей и передал слово Хелене Ричардс (такое же пустое классическое имя…
— Спасибо, Дэвид, — бодро начала Хелена, — но начнём, увы, с печальных новостей. Пропал люстонский полицейский, направленный в наш город для расследования серии ужасных убийств и таинственных пропаж на юге Кранберри, граничащем с Уотерсфоллом. Как вы помните, жертв находили, — ту тона осеклась, — … не целиком. Силы штата Мэн направили в Кранберри ещё одну полицейскую машину. Как вы знаете, после небольшой утечки радиации в Уотерсфолле, там остался лишь один жилой дом. Ждите дальнейшего развития событий через тридцать минут. Дэвид?
Марк взглянул на Линду. Она не моргая смотрела на радиоприёмник и равномерно покачивала головой, как аутист.
— Ты думаешь, это ОНИ?— осторожно спросил Марк.
— Марк, — сказала она и взглянула на него. Марку от её взгляда стало немного не по себе, — Давай уедем отсюда. Пожалуйста.
Марк облегчённо вздохнул. Где-то в глубине души он ждал от неё этой просьбы.
— Поехали. Собирай вещи.
Она, не сказав ни слова, стала собирать пакеты и сумки. Марк торжествовал. Наконец-то он управляет ею!
Раздался стук в дверь. Линда обернулась, чуть не плача.
— Кто это там, мать твою?!, — шепнула она.
— Я открою, — бахвалясь, ответил Марк и полез в карман за своим складным ножом.
А потом он подумал, что он идиот и что он переодел джинсы.
— Блядь, — громко сказал Марк и подошёл к двери.
Его обдуло морозным ветром. Запах ночи был свежим, но к нему примешивался сильный запах пота.
— Кто там?
— Полиция штата Мэн, — раздался хриплый никотиновый голос, — Откройте, пожалуйста, дверь.
Всё таки они прислали ещё одного стажёра вместо сраного отряда.
Марк отодвинул хлипкую щеколду и распахнул дверь. Перед ним стоял долговязый коп в дешёвых дымчатых очках и фуражке с заломленным козырьком. Просто нацист, эсэсовец, подумал Марк. Плечи толстой куртки были присыпаны снегом. Коп щелкнул пальцем по фуражке:
— Роджер Элистер. Назовите ваше имя.
— Марк Хэмилтон, — сказал Марк, и, ни с того ни с сего, ляпнул — Можно ваши документы?
Роджер тяжело вздохнул и полез в нагрудный карман куртки. Марк невозмутимо смотрел на него, отряхивая жёлтый свитер от попадавших на него снежных хлопьев.
Внезапно за левым плечом Роджера появилась голова с фотографии, та, что с дырой в щеке. Лицо Роджера покрылось испариной, он вскрикнул. Было поздно. Голова широко распахнула рот, обнажив кривые острые зубы, и впилась копу в шею. Зубы оттянули кожу и разорвали её, жуя. Тот закричал снова, но его крик вскоре превратился в булькающее карканье. Кровь брызнула Марку на свитер. Кровь вообще брызгала во все стороны, в том числе и из гниющей щеки мальчика. Глаза, гротескно посаженные ниже носа, выражали высочайшую степень блаженства.
— Ве-ли-ко-леп-но!— констатировала она.
— Может, доешь мою ветчину?— предложил Марк, — А то меня что-то немного мутит. Извини, если что.
— Нет, — отозвалась Линда холодно, — не доем. Можешь поставить тарелку на стол и забыть про неё. Пускай ОНИ придут и увидят, что здесь жил брезгливый хам.
Марк потупил глаза в тарелку. Перед глазами танцевали чёрные пятна с сине-зелёными ободками, а в голове возникали морды с фотографий. Он постарался удержать рвоту, и дрожащими руками наколол ветчину на вилку. Линда удовлетворённо кивнула.
Через пять минут Марк доел ветчину и поставил тарелку на стол.
— Завтра с утра выйдешь с тарелками на улицу и протрёшь их со снегом. Как ОНИ делают, — сказала Линда, даже не позаботившись о том, чтобы облачить свой приказ в вежливую форму.
— Как же ты догадалась, что ОНИ так делают?!— съязвил Марк, хотя сам поразился её догадливости.
— Ум. Простое слово. Запомни на всякий случай, — ответила Линда и включила ИХ радио.
Марку захотелось запустить эти тарелки ей в голову, но вместо этого он только развёл руками и подсел к ней.
— Что ОНИ слушают?— спросил Марк.
— Местную волну новостей. Нам бы тоже не помешало послушать, — ответила Линда отвлечённо и сделала звук погромче.
Шёл «Вечерний разговор», как и на всех загородных станциях, где нечем забить время. В гостях у Дэвида Роджерса (классическое ничего не говорящее для радиоведущего) был какой-то местный пастор, из нечленораздельных праведных воплей которого можно было расслышать только слова «АГНЕЦ!» и«ИСКУПЛЕНИЕ!». Марк подумал о случае в Гатлине, Небраска, когда дети-ветхозаветники перерезали своих родителей-баптистов. Пастор старательно затыкал Дэвида, а когда он приостановил свою словесную кару для грешников, чтобы перевести дух, Дэвид быстро-быстро объявил о задержавшемся на десять минут, если верить часам Марка, выпуске новостей и передал слово Хелене Ричардс (такое же пустое классическое имя…
— Спасибо, Дэвид, — бодро начала Хелена, — но начнём, увы, с печальных новостей. Пропал люстонский полицейский, направленный в наш город для расследования серии ужасных убийств и таинственных пропаж на юге Кранберри, граничащем с Уотерсфоллом. Как вы помните, жертв находили, — ту тона осеклась, — … не целиком. Силы штата Мэн направили в Кранберри ещё одну полицейскую машину. Как вы знаете, после небольшой утечки радиации в Уотерсфолле, там остался лишь один жилой дом. Ждите дальнейшего развития событий через тридцать минут. Дэвид?
Марк взглянул на Линду. Она не моргая смотрела на радиоприёмник и равномерно покачивала головой, как аутист.
— Ты думаешь, это ОНИ?— осторожно спросил Марк.
— Марк, — сказала она и взглянула на него. Марку от её взгляда стало немного не по себе, — Давай уедем отсюда. Пожалуйста.
Марк облегчённо вздохнул. Где-то в глубине души он ждал от неё этой просьбы.
— Поехали. Собирай вещи.
Она, не сказав ни слова, стала собирать пакеты и сумки. Марк торжествовал. Наконец-то он управляет ею!
Раздался стук в дверь. Линда обернулась, чуть не плача.
— Кто это там, мать твою?!, — шепнула она.
— Я открою, — бахвалясь, ответил Марк и полез в карман за своим складным ножом.
А потом он подумал, что он идиот и что он переодел джинсы.
— Блядь, — громко сказал Марк и подошёл к двери.
Его обдуло морозным ветром. Запах ночи был свежим, но к нему примешивался сильный запах пота.
— Кто там?
— Полиция штата Мэн, — раздался хриплый никотиновый голос, — Откройте, пожалуйста, дверь.
Всё таки они прислали ещё одного стажёра вместо сраного отряда.
Марк отодвинул хлипкую щеколду и распахнул дверь. Перед ним стоял долговязый коп в дешёвых дымчатых очках и фуражке с заломленным козырьком. Просто нацист, эсэсовец, подумал Марк. Плечи толстой куртки были присыпаны снегом. Коп щелкнул пальцем по фуражке:
— Роджер Элистер. Назовите ваше имя.
— Марк Хэмилтон, — сказал Марк, и, ни с того ни с сего, ляпнул — Можно ваши документы?
Роджер тяжело вздохнул и полез в нагрудный карман куртки. Марк невозмутимо смотрел на него, отряхивая жёлтый свитер от попадавших на него снежных хлопьев.
Внезапно за левым плечом Роджера появилась голова с фотографии, та, что с дырой в щеке. Лицо Роджера покрылось испариной, он вскрикнул. Было поздно. Голова широко распахнула рот, обнажив кривые острые зубы, и впилась копу в шею. Зубы оттянули кожу и разорвали её, жуя. Тот закричал снова, но его крик вскоре превратился в булькающее карканье. Кровь брызнула Марку на свитер. Кровь вообще брызгала во все стороны, в том числе и из гниющей щеки мальчика. Глаза, гротескно посаженные ниже носа, выражали высочайшую степень блаженства.
Страница 3 из 4
