Цикады звенели в тишине душной крымской ночи. В который раз тёмные тучи собирались на небе, парили воздух, но не проливались дождём.
Добавить в моё избранное
13 мин, 14 сек 11339
Восьмидесятипятилетняя Нина Михайловна сидела на скамейке в бывшем козлятнике и ждала к ужину дочь Светлану, которая должна была прийти с минуты на минуту. Она ушла в магазин за продуктами и домой за кое-какой хозяйственной мелочью. Им обеим предстояла первая ночь в походно-огородных условиях. В ожидании дочери мать расчёсывала свои короткие жесткие седые волосы. Старые лосины и туника (на огороде кто одевает новое) сидели на ней, маленькой и полногрудой, ладно и модно.
— Эх, если бы не больные ноги! — Нина Михайловна принялась массировать ступни, перебирая в мыслях события последних месяцев.
«Мама! Пока лето, мы с тобой поживём на огороде в хозяйственных постройках, а нашу квартиру сдадим отдыхающим, как это делают соседи. Заработаем немного денег на зиму» — вспоминала она слова Светланы.
Семейный мясомолочный комплекс, так назвала это сооружение дочь, они с зятем выстроили ещё в том тысячелетии, в лихие и голодные девяностые годы. Врезанные в горный рельеф бетонные постройки — двухэтажный козлятник-курятник и трёхуровневый крольчатник в те времена сослужили хорошую службу. Потом жизнь наладилась, и необходимость в животных отпала. Не то, чтобы экономика государства заработала, нет. Дочь с зятем уехали на заработки в далёкое зарубежье. Несколько лет они регулярно помогали домашним держаться на плаву, но… Как всегда это но! Тяжело заболел и умер на чужбине зять. Враз постаревшая и посеревшая от горя дочь и привезла его прах на родину.
— Да, да. Надо как-то жить дальше, — соглашалась она со словами утешения и соболезнования близких.
После похорон Светлана, чтобы поменьше лить слёзы, занялась переоборудованием мясомолочного комплекса в жилые помещения. Козлятник и курятник промыла, её сыновья провели электричество и оштукатурили стены, дочка помогла матери побелить их. Козлятник стал кухней, там установили печку с маленьким газовым баллоном. Старая кухонная мойка, завалявшаяся в подвале гаража после ремонтов семейных очагов, обрела вторую жизнь. Спальня разместилась в курятнике. Её насесты превратились в полки для вещей, под ними встали кровати. Для походных, вернее огородных, условий они разместились хорошо. Их соседи на курортный сезон не имели таких «апартаментов». Кто жил в палатке, кто в деревянном сарае, выставив под открытое небо весь огородный инвентарь.
Уже час, как стемнело, а дочери всё не было. Старая женщина сидела на освещённой кухне, смотрела в открытую дверь и слушала с помощью слухового аппарата темноту ночи. Вдруг откуда-то с верхней части огорода, что расположился на крутом склоне горы, до её чуткого прибора донёсся какой-то странный звук и треск веток. Вслед за треском послышался шум осыпающейся земли, камней, что-то тяжёлое вкатилось в огородную сетку, хрюкнуло, закопошилось и завыло.
«Что там случилось?» — встревожилась Нина Михайловна и, опираясь на костыль, поднялась. Достала с полки фонарик на верёвке, включила, повесила на шею. Вышла на улицу. За стеной новоиспеченной кухни взяла вилы и, вглядываясь в черный профиль горы дальнозоркими глазами, с трудом пошагала по ступенькам наверх.
А Светлана в это время торопливо шла на огород. Одна рука её была занята пакетом с продуктами и необходимыми мелочами, другая — потирала рану на виске, заклеенную лейкопластырем. Потрясённая женщина размышляла:
«Что это было? Нелепая случайность или умышленное действие?» Час назад она возвращалась по центральной улице из ночного сельского магазина. В сгущающихся сумерках высокий девятиэтажный дом на горе, где жила Светлана, выглядел как маяк на берегу. В окнах квартир загорался свет. Чтобы сократить путь Светлана свернула с улицы и направилась к бетонной лестнице, что вела к дому. Рыжеволосая, невысокая, ладно скроенная женщина шла легко. Сандалии на ногах удобные, юбка — невесомая, кофточка вязаная дырчатая, одно название, что кофточка, а мысли у женщины горькие — нет больше любимого на свете! И надо как-то жить с этим.
Оборка льняной бежевой юбки легко поднималась под слабыми порывами ветерка, но духота не отступала.
Последняя ступенька позади, можно бросить взгляд на раскидистую алычу, что выросла под окнами квартиры Светланы. Это стало уже приятной привычкой, своего рода подзарядкой положительных эмоций. Светлане нравилось любоваться этим деревом и ей всегда казалось, что и алыча ей отвечает взаимностью — то листиками пошевелит, то веточкой качнёт.
Сегодня у подъезда под деревом дышал воздухом и выгуливал свою собачку сосед по дому Роман. Они знали друг друга, как знали многих других односельчан. Каждый жил своей жизнью, шёл своей дорогой, пока их не сблизило одинаковое горе — оба овдовели. Роман был вдовцом года три, она недавно похоронила мужа. В их первые встречи Роман старался отвлечь Светлану от грустных мыслей, рассказывая свою историю.
— У меня осталось чувство вины на душе. Я не смог найти шестьсот гривен, чтобы оплатить курс химеотерапии.
— Эх, если бы не больные ноги! — Нина Михайловна принялась массировать ступни, перебирая в мыслях события последних месяцев.
«Мама! Пока лето, мы с тобой поживём на огороде в хозяйственных постройках, а нашу квартиру сдадим отдыхающим, как это делают соседи. Заработаем немного денег на зиму» — вспоминала она слова Светланы.
Семейный мясомолочный комплекс, так назвала это сооружение дочь, они с зятем выстроили ещё в том тысячелетии, в лихие и голодные девяностые годы. Врезанные в горный рельеф бетонные постройки — двухэтажный козлятник-курятник и трёхуровневый крольчатник в те времена сослужили хорошую службу. Потом жизнь наладилась, и необходимость в животных отпала. Не то, чтобы экономика государства заработала, нет. Дочь с зятем уехали на заработки в далёкое зарубежье. Несколько лет они регулярно помогали домашним держаться на плаву, но… Как всегда это но! Тяжело заболел и умер на чужбине зять. Враз постаревшая и посеревшая от горя дочь и привезла его прах на родину.
— Да, да. Надо как-то жить дальше, — соглашалась она со словами утешения и соболезнования близких.
После похорон Светлана, чтобы поменьше лить слёзы, занялась переоборудованием мясомолочного комплекса в жилые помещения. Козлятник и курятник промыла, её сыновья провели электричество и оштукатурили стены, дочка помогла матери побелить их. Козлятник стал кухней, там установили печку с маленьким газовым баллоном. Старая кухонная мойка, завалявшаяся в подвале гаража после ремонтов семейных очагов, обрела вторую жизнь. Спальня разместилась в курятнике. Её насесты превратились в полки для вещей, под ними встали кровати. Для походных, вернее огородных, условий они разместились хорошо. Их соседи на курортный сезон не имели таких «апартаментов». Кто жил в палатке, кто в деревянном сарае, выставив под открытое небо весь огородный инвентарь.
Уже час, как стемнело, а дочери всё не было. Старая женщина сидела на освещённой кухне, смотрела в открытую дверь и слушала с помощью слухового аппарата темноту ночи. Вдруг откуда-то с верхней части огорода, что расположился на крутом склоне горы, до её чуткого прибора донёсся какой-то странный звук и треск веток. Вслед за треском послышался шум осыпающейся земли, камней, что-то тяжёлое вкатилось в огородную сетку, хрюкнуло, закопошилось и завыло.
«Что там случилось?» — встревожилась Нина Михайловна и, опираясь на костыль, поднялась. Достала с полки фонарик на верёвке, включила, повесила на шею. Вышла на улицу. За стеной новоиспеченной кухни взяла вилы и, вглядываясь в черный профиль горы дальнозоркими глазами, с трудом пошагала по ступенькам наверх.
А Светлана в это время торопливо шла на огород. Одна рука её была занята пакетом с продуктами и необходимыми мелочами, другая — потирала рану на виске, заклеенную лейкопластырем. Потрясённая женщина размышляла:
«Что это было? Нелепая случайность или умышленное действие?» Час назад она возвращалась по центральной улице из ночного сельского магазина. В сгущающихся сумерках высокий девятиэтажный дом на горе, где жила Светлана, выглядел как маяк на берегу. В окнах квартир загорался свет. Чтобы сократить путь Светлана свернула с улицы и направилась к бетонной лестнице, что вела к дому. Рыжеволосая, невысокая, ладно скроенная женщина шла легко. Сандалии на ногах удобные, юбка — невесомая, кофточка вязаная дырчатая, одно название, что кофточка, а мысли у женщины горькие — нет больше любимого на свете! И надо как-то жить с этим.
Оборка льняной бежевой юбки легко поднималась под слабыми порывами ветерка, но духота не отступала.
Последняя ступенька позади, можно бросить взгляд на раскидистую алычу, что выросла под окнами квартиры Светланы. Это стало уже приятной привычкой, своего рода подзарядкой положительных эмоций. Светлане нравилось любоваться этим деревом и ей всегда казалось, что и алыча ей отвечает взаимностью — то листиками пошевелит, то веточкой качнёт.
Сегодня у подъезда под деревом дышал воздухом и выгуливал свою собачку сосед по дому Роман. Они знали друг друга, как знали многих других односельчан. Каждый жил своей жизнью, шёл своей дорогой, пока их не сблизило одинаковое горе — оба овдовели. Роман был вдовцом года три, она недавно похоронила мужа. В их первые встречи Роман старался отвлечь Светлану от грустных мыслей, рассказывая свою историю.
— У меня осталось чувство вины на душе. Я не смог найти шестьсот гривен, чтобы оплатить курс химеотерапии.
Страница 1 из 4
