Не рекомендуется лицам со слабой психикой, несовершеннолетним и беременным. Текст не для слабонервных и брезгливых людей…
Добавить в моё избранное
11 мин, 9 сек 1180
Иван Степанович Клитыгин тщательно проверил содержимое каждого холодильника, затем закрыл их всех, постоял минуту и полюбовался всей проделанной работой; сверил перед уходом показания термодатчиков, и, прогремев ключами в замочной скважине ушёл к себе в кабинет. Иван Степанович работает патологоанатомом, а это как-никак обязывает ко многому.
Любовь к смерти всегда влекла его. Ему нравилось находиться одному среди покойников, нравилось вдыхать терпкий трупный запах разложения и подолгу смотреть им в глаза, в глаза, в которых не было больше тяги к жизни, они только лишь застыли с непонятным удивлением, словно спрашивая у Ивана Степановича, что будет с ними дальше. И он отвечал им, отвечал каждому подолгу, отвечал так, что даже им, покойникам, становилось страшно за своё тело. Им оставалось только тихо и скромно лежать, наблюдая за жизнью после смерти.
Иван Степанович любил свою работу всей душой, любил так, как могла только позволить его больная некро-фантазия. Только здесь, в этих стенах она могла выйти наружу и воплотиться в реальность. Да, куда ушли былые времена. Раньше он подолгу трахал красивеньких девушек, ушедших от нас в мир иной, подолгу разговаривал с ними, называя каждую своей дочуркой, которой у него никогда не было, вылизывал им гениталии и прочее. Порой, когда очень сильно хотелось, а красивеньких девушек не было на полках его публичного дома, то он не брезговал и уродливыми толстухами. Старые женщины у него стояли на особом месте, от уважения к старым людям, к их возрасту и жизненному опыту, он трахал их особенно, называя своей мамой, которая рано умерла, оставив его, пятилетнего мальчугана, на воспитание государству. И государство вырастило его. Он успел даже вкусить отверстия мальчиков и мужчин, но их он никак не называл, ни папой там или сыночком. Он ненавидел всю мужскую половину и поэтому он трахал их с большим отвращением… О, Боже, как давно это было. Теперь у него на полшестого, да и роль у него осталась одна, роль Гладиатора, потому что больше ничего, кроме как погладить, языком или руками, он не мог. Но зато он мог помочь другим, помочь тем, кто так же как он любил мертвечину. Иван Степанович не брезговал и не гнушался этого, потому как от желающих не было отбоя. А ему что? А ему ничего, он был не прочь поправить своё шаткое материальное состояние. Кто шёл по любви, кто из любопытства, кому-то посоветовали испытать новые ощущения, но всё равно желающих было много, были даже и свои постоянные клиенты, которым шла небольшая скидка от Ивана Степановича, своеобразный подарок фирмы… Зазвонил телефон, нарушив тем самым царящую здесь гробовую тишину. Иван Степанович поднял трубку:
— Да, здравствуйте. Есть. А кто нужен. Когда хотите. Хорошо. Снимать подороже будет. Да. До встречи… А вот только что, буквально на ваших глазах произошла очередная сделка на чёрном рынке любви, где поставщиком был сильно любимый и уважаемый Иван Степанович, хилый и щуплый старичок с седой бородой и смешными очками.
После звонка он вновь пошёл к своим холодильникам, где на полочках аккуратненько лежали его подопечные. Он выбрал одно тело из свежей партии, вытащил его и переложил на небольшую кушетку. К нему на свиданку приходили, обычно, часа в три ночи. До этого времени тело должно немного отойти и согреться, чтоб успеть порадовать очередного клиента теплотой своего синего трупа. Иван Степанович положил тело девушки на стол, погладил немного её грудь, пососал её, провёл рукой между ног по шёлковой растительности и накрыл белой тканью. Хороший был товар, почему он уже старый. Повезёт сегодня его клиентуре.
Он ушёл немного отдохнуть, полночная луна манила его ко сну, уставившись на него своим единственным зелёным глазом. Место это было тихое, здесь редко появлялся кто-то, все нормальные люди обходят морги стороной, не смотрят даже в их зарешечённые окна, замазанные жёлтой краской. Иван Степанович никогда не мог понять их из-за этого, ведь не за что бояться мёртвых, они лежат себе спокойно и ничего уже не могут сделать, такие беспомощные, словно маленькие дети. За это его и считали сумасшедшим и друзей у него практически не было, и никто никогда в жизни, ни одна женщина не испытала на себе его безграничную любовь. Но за то он всю свою любовь, все свои силы и заботу отдал мёртвым. Он и считал их своими лучшими друзьями. Ведь только они могли выслушать нездоровую речь Ивана Степановича, выслушать от начала и до конца, а потом долго хранить в себе, они никогда и никому, ни при каких обстоятельствах не смогут рассказать все его тайны и заветные желания. О том, как дружно они могли бы существовать, мёртвые и живые, обречённые на страдания и избавленные от них, перенимать друг от друга опыт двух миров, двух цивилизаций, чтоб между ними никогда не было войн, а только жалость и сострадание к ближнему своему.
О, это была утопия Ивана Степановича, его страсть, не разрешимая к глубокому сожалению. Но здесь он постепенно смирился с этим.
Любовь к смерти всегда влекла его. Ему нравилось находиться одному среди покойников, нравилось вдыхать терпкий трупный запах разложения и подолгу смотреть им в глаза, в глаза, в которых не было больше тяги к жизни, они только лишь застыли с непонятным удивлением, словно спрашивая у Ивана Степановича, что будет с ними дальше. И он отвечал им, отвечал каждому подолгу, отвечал так, что даже им, покойникам, становилось страшно за своё тело. Им оставалось только тихо и скромно лежать, наблюдая за жизнью после смерти.
Иван Степанович любил свою работу всей душой, любил так, как могла только позволить его больная некро-фантазия. Только здесь, в этих стенах она могла выйти наружу и воплотиться в реальность. Да, куда ушли былые времена. Раньше он подолгу трахал красивеньких девушек, ушедших от нас в мир иной, подолгу разговаривал с ними, называя каждую своей дочуркой, которой у него никогда не было, вылизывал им гениталии и прочее. Порой, когда очень сильно хотелось, а красивеньких девушек не было на полках его публичного дома, то он не брезговал и уродливыми толстухами. Старые женщины у него стояли на особом месте, от уважения к старым людям, к их возрасту и жизненному опыту, он трахал их особенно, называя своей мамой, которая рано умерла, оставив его, пятилетнего мальчугана, на воспитание государству. И государство вырастило его. Он успел даже вкусить отверстия мальчиков и мужчин, но их он никак не называл, ни папой там или сыночком. Он ненавидел всю мужскую половину и поэтому он трахал их с большим отвращением… О, Боже, как давно это было. Теперь у него на полшестого, да и роль у него осталась одна, роль Гладиатора, потому что больше ничего, кроме как погладить, языком или руками, он не мог. Но зато он мог помочь другим, помочь тем, кто так же как он любил мертвечину. Иван Степанович не брезговал и не гнушался этого, потому как от желающих не было отбоя. А ему что? А ему ничего, он был не прочь поправить своё шаткое материальное состояние. Кто шёл по любви, кто из любопытства, кому-то посоветовали испытать новые ощущения, но всё равно желающих было много, были даже и свои постоянные клиенты, которым шла небольшая скидка от Ивана Степановича, своеобразный подарок фирмы… Зазвонил телефон, нарушив тем самым царящую здесь гробовую тишину. Иван Степанович поднял трубку:
— Да, здравствуйте. Есть. А кто нужен. Когда хотите. Хорошо. Снимать подороже будет. Да. До встречи… А вот только что, буквально на ваших глазах произошла очередная сделка на чёрном рынке любви, где поставщиком был сильно любимый и уважаемый Иван Степанович, хилый и щуплый старичок с седой бородой и смешными очками.
После звонка он вновь пошёл к своим холодильникам, где на полочках аккуратненько лежали его подопечные. Он выбрал одно тело из свежей партии, вытащил его и переложил на небольшую кушетку. К нему на свиданку приходили, обычно, часа в три ночи. До этого времени тело должно немного отойти и согреться, чтоб успеть порадовать очередного клиента теплотой своего синего трупа. Иван Степанович положил тело девушки на стол, погладил немного её грудь, пососал её, провёл рукой между ног по шёлковой растительности и накрыл белой тканью. Хороший был товар, почему он уже старый. Повезёт сегодня его клиентуре.
Он ушёл немного отдохнуть, полночная луна манила его ко сну, уставившись на него своим единственным зелёным глазом. Место это было тихое, здесь редко появлялся кто-то, все нормальные люди обходят морги стороной, не смотрят даже в их зарешечённые окна, замазанные жёлтой краской. Иван Степанович никогда не мог понять их из-за этого, ведь не за что бояться мёртвых, они лежат себе спокойно и ничего уже не могут сделать, такие беспомощные, словно маленькие дети. За это его и считали сумасшедшим и друзей у него практически не было, и никто никогда в жизни, ни одна женщина не испытала на себе его безграничную любовь. Но за то он всю свою любовь, все свои силы и заботу отдал мёртвым. Он и считал их своими лучшими друзьями. Ведь только они могли выслушать нездоровую речь Ивана Степановича, выслушать от начала и до конца, а потом долго хранить в себе, они никогда и никому, ни при каких обстоятельствах не смогут рассказать все его тайны и заветные желания. О том, как дружно они могли бы существовать, мёртвые и живые, обречённые на страдания и избавленные от них, перенимать друг от друга опыт двух миров, двух цивилизаций, чтоб между ними никогда не было войн, а только жалость и сострадание к ближнему своему.
О, это была утопия Ивана Степановича, его страсть, не разрешимая к глубокому сожалению. Но здесь он постепенно смирился с этим.
Страница 1 из 3
