Некроромантика

Он видел, что не так уж и одинок в этом мире, таких как он — много. Много было до него, когда ещё он не родился, а потом стал им на замену, много родится и после него, но всех их будет объединять одно, их чистая и невинная любовь к умершим, не требующая в ответ никакой взаимности, слов любви в адрес объекта вожделения, а только тихую любовь, любовь не для всех, а только для настоящих ценителей жизни, эстетов любви. И пусть не обижаются наблюдающие с небес, ведь всё это делается от чистого сердца, на общее благо… Иван Степанович проснулся от долгого стука в окно. Он подошёл и увидел там двух молодых людей, он знал кто это и зачем они пришли и сразу же поспешил открыть им дверь, ту единственную преграду, отделяющую их от блаженства любовного наслаждения… — Что, пришли? Доброй ночи. Вы вдвоём будете, или как?, — спросил Иван Степанович.

— Нет. Только я. Он оператор, как договаривались, — ответил молодой человек в чёрной, как ночь, куртке и потёртых джинсах.

— О, это попахивает уголовщиной!, — сделал небольшое заключение Иван Степанович.

— Во-первых, это наше дело, во-вторых, всё что здесь происходит уже уголовно, я бы сказал, знаете, даже аморально, — дерзил молодой любитель запрета.

— Ну что ж, тогда деньги вперёд, — после этого Иван Степанович взял три новенькие зелёные бумажки, по сотне долларов каждая, добавил, — ну, с Богом господа, пройдёмте за мной.

И он повёл их за собой, словно Моисей вёл по пустыне покорно преданных ему евреев. Вот они пришли. На столе, под белой материей, лежало тело 16-летней проститутки, Нины Козловой.

— Вот, собственно. Прелесть, прямо с холодильника, свеженькая, как горный воздух, сам проверял, — хвастался Иван Степанович, будто ему купили новую игрушку.

Молодой человек прочитал надпись на бирке и заметил:

— Странно, почему имя русское, а лежит какая-то чурка… — Ну, молодой человек, что Бог послал. И не забывайте, в вашем распоряжении ровно час, и тело попрошу сильно не портить. После акта всё вытрите.

После этого Иван Степанович ушёл, оставив свою очередную дочь на надругательство.

— Так ладно, — сказал парень своему приятелю, — доставай камеру и снимай, сам только тихо, не отвлекай меня, поехали… После этого парень снял с себя куртку, с неё же сбросил на пол белую материю, и прилёг возле неё, положив на неё свою конечность, словно бы обнял её ногой. Он нежно и трепетно целовал её шею, мял окоченевшую грудь и поглаживал промежность, пытаясь возбудить её, но только вместо смазки из неё выделялась лишь зловонная протухшая жидкость, но это ещё больше возбуждало молодого некрофила и сильнее будило в нём животную похоть. Он начал облизывать её, постепенно спускаясь всё ниже и ниже, проводил языком по синему безжизненному телу, пока не упёрся в мертвую пещерку, издающую тот самый возбуждающий запах.

Парень с камерой был одним из лучших операторов местного телевидения. За свою жизнь ему приходилось снимать многое. Подработками он тоже не гнушался. Помимо традиционных свадеб, банкетов и юбилеев, снимал так же и изнасилования, показательные избиения, надругательства над детьми. Теперь вот здесь он трудится в поту. Все его клиенты всегда оставались довольны высоким уровнем профессионализма и ответственным подходом к делу. Освещенность, воздух, захват, наезд, проезд — клиент будет доволен и в этот раз. Самое обидное для него сейчас это то, что редко заказчики чернухи дают добро на монтаж. Обычно они сразу берут отснятый материал и исчезают в никуда. Некоторые правда соглашаются. Вот и теперь он молится святым, чтоб клиент согласился на качественный фильм. Все мысли оператора — убедить клиента в необходимости монтажа. Пару часов работы и месячный заработок в кармане.

Любитель похолоднее развлекался. Он целовал её в холодные губы, затем аккуратно открыл ей рот, засунул в него свой язык и долго водил там, пока языки возлюбленных не встретились и не сплелись между собой в обжигающем любовном танце. Затем он снял с себя джинсы. Сунув ей в рот свой вздыбленный фаллос начал двигать тазом. Похоже на минет? Сам же он продолжил ласкать орально мёртвое влагалище. Затем он засунул туда несколько раз спицу, раздвинул пальцами половые губы девушки, припал в них лицом и стал пить вытекающую мочу, двигая одновременно тазом. После этого он начал сгибать её одеревеневшие ноги в коленях. Помучившись немного, у него получилось, он поставил её на колени и развёл ноги немного в стороны. Он облизал себе указательный палец и ввёл ей в анус, и долго он двигал им, потом долго целовал ей ягодицы и лизал зад. Наконец он задвинул ей, двигая членом взад и вперёд, лаская руками грудь с «торчащими от возбуждения сосками», в скором времени кончил.

Напоследок он поцеловал её в жаркие губы и пожелал спокойного сна и удачи, после того, естественно, как вновь согнул её поддающееся тело в горизонтальное состояние.

Оператор беспрестанно отснял все сцены любви.