Моя младшая сестра погибла, когда мне было десять лет. Ярким, солнечным, сентябрьским утром, следующим за ее седьмым днем рождения.
Добавить в моё избранное
9 мин, 23 сек 11516
Как всегда по субботам нас ждал поход в луна-парк и мы весело возились у себя в комнате, поджидая, когда папа, наконец, добреется, и можно уже будет бежать вниз, к машине.
Я все подкидывал в воздух совсем нового, маленького плюшевого мишку, которого ей вчера подарили и ловил его на лету, и подбрасывал снова, похохатывая и уворачиваясь от ее неловких попыток отобрать у меня игрушку. А она все тянулась к нему, повисала у меня на руках, сначала смеясь, потом что-то жалобно лепеча. Но я, с чувством значительного превосходства, к которому была подмешана изрядная доля детской жестокости (она потеряла одну из моих зажигалок и я все еще злился), не отдавал ей медвежонка, продолжая свои упражнения, пока из коридора не послышался голос отца, зовущего нас обуваться.
Я издал радостный вопль, откинул в сторону медведя и вприпрыжку побежал в прихожую, заметив краем глаза, как мишка приземлился на оконную раму, беспомощно повиснув на одном из маленьких гвоздиков, к которым по вечерам крепилась сетка от комаров. Одновременно с этим послышались отвратительные визги и всхлипы заработавшего во дворе старого «запорожца», принадлежащего нашему соседу по лестничной площадке.
Я одним махом влетел в кроссовки, нашел и подал папе его ключи от машины, мужественно перенес ласковое трепание по загривку, обвел взглядом прихожую в поисках своей кепки (взгляд мой на мгновение выхватил узкое отражение в пыльном зеркале — она подставляла стул к подоконнику).
— Скорее, мы ждем! — крикнул отец, оглядываясь и похлопывая себя по карманам, проверяя, ничего ли он не забыл.
Носком ноги я выгнал из угла ее сандалики, что бы она не возилась слишком долго, тратя драгоценное время на их поиски. «Запорожец» взвизгнул и, рыдая, укатил со двора.
Но она так никогда и не вышла к нам из комнаты… — — — — — — — — — - Я не присутствовал на похоронах — меня на несколько дней забрали к себе соседи, которые, как и мой отец, считали, что живым детям делать на кладбищах нечего.
Может быть из-за этого я какое-то время не ощущал в себе тяжести утраты и солнце вполне счастливого детства сияло для меня, пока не стало постепенно меркнуть и разваливаться на части, вместе с тем, как я, становясь взрослее, кажется, начал кое-что понимать… Не было ночи, что бы не приснилась мне та суббота и не было сна, в котором я сам не снял бы игрушку с оконной рамы.
Дальше был темный провал прожитых мною пяти лет, в котором даже попытки суицида были скорее вспышками жизни, на общем фоне глухой и черной безысходности.
Отец какое-то время таскал меня по психиатрам — оптимистичным шарлатанам, добродушным и равнодушным, пичкающими меня картинками с неизменной кляксой посередине, в которых я, в угоду щедрым отцовским гонораром, видел то погожий летний денек, то Диснейленд, то натюрморт с апельсинами, хотя на самом деле, все эти зубчатые полуострова неизвестных континентов ложились внутри меня липким илистым осадком убийства, боли, смерти, тлена.
Вы знаете, что в психиатрии синдром, сопровождающийся нарушением восприятия времени и пространства, собственного тела и окружающей обстановки, официально (о-фи-ци-аль-но) называется «Алиса в стране чудес»? Я вот раньше тоже не знал… «Он совершенно инертен.»
— жаловалась моя классная руководительница.
— Он совершенно ничем не интересуется«.»
Ну почему же, мне было кое-что интересно. Мне, например, было очень интересно, почему умирают дети? И куда обычно смотрят боги и ангелы-хранители, когда маленькие девочки подставляют высокие стулья к низким подоконникам на пятых этажах? И не их ли, это, ангелово дело, следить, что бы ничего страшного не случилась с этими беспомощными ростками, толком еще даже не начавшими жить?
Мы переехали на новую квартиру — в противоположной части микрорайона (старый дом определили под снос, после того как он стал оседать с одной стороны), но мне мало помог этот переезд.
Из сочувствия к отцу я приучил свою внешнюю оболочку делать вид, что я вполне здоровый, все позабывший подросток, угрюмый и неразговорчивый («Переходный возраст, знаете ли»…), но, в целом, такой же нормальный, как и все.
Я закончил школу. Я закончил музыкальную школу. Армия презрительно поставила на мне штамп «Не годен», едва глянув на список лечебных заведений, в которых мне пришлось перебывать. Для зачисления в институт мне не хватило пары баллов и я уже представлял себе скучнейшую вереницу впустую прожитых дней, с которыми мне придется как-то справляться до следующего лета, как вдруг… — — — — — — — — — - Как вдруг, в качестве первого знака, судьба дала мне отдушину, которая если не успокаивала, то хотя бы ненадолго меня оглушала.
Отец, выйдя на заслуженный отдых, но все еще держась бодрячком, решил возобновить свои некогда провальные попытки заняться продюсированием и стал активно подыскивать жаждущие эстрадной карьеры молодые дарования.
Я все подкидывал в воздух совсем нового, маленького плюшевого мишку, которого ей вчера подарили и ловил его на лету, и подбрасывал снова, похохатывая и уворачиваясь от ее неловких попыток отобрать у меня игрушку. А она все тянулась к нему, повисала у меня на руках, сначала смеясь, потом что-то жалобно лепеча. Но я, с чувством значительного превосходства, к которому была подмешана изрядная доля детской жестокости (она потеряла одну из моих зажигалок и я все еще злился), не отдавал ей медвежонка, продолжая свои упражнения, пока из коридора не послышался голос отца, зовущего нас обуваться.
Я издал радостный вопль, откинул в сторону медведя и вприпрыжку побежал в прихожую, заметив краем глаза, как мишка приземлился на оконную раму, беспомощно повиснув на одном из маленьких гвоздиков, к которым по вечерам крепилась сетка от комаров. Одновременно с этим послышались отвратительные визги и всхлипы заработавшего во дворе старого «запорожца», принадлежащего нашему соседу по лестничной площадке.
Я одним махом влетел в кроссовки, нашел и подал папе его ключи от машины, мужественно перенес ласковое трепание по загривку, обвел взглядом прихожую в поисках своей кепки (взгляд мой на мгновение выхватил узкое отражение в пыльном зеркале — она подставляла стул к подоконнику).
— Скорее, мы ждем! — крикнул отец, оглядываясь и похлопывая себя по карманам, проверяя, ничего ли он не забыл.
Носком ноги я выгнал из угла ее сандалики, что бы она не возилась слишком долго, тратя драгоценное время на их поиски. «Запорожец» взвизгнул и, рыдая, укатил со двора.
Но она так никогда и не вышла к нам из комнаты… — — — — — — — — — - Я не присутствовал на похоронах — меня на несколько дней забрали к себе соседи, которые, как и мой отец, считали, что живым детям делать на кладбищах нечего.
Может быть из-за этого я какое-то время не ощущал в себе тяжести утраты и солнце вполне счастливого детства сияло для меня, пока не стало постепенно меркнуть и разваливаться на части, вместе с тем, как я, становясь взрослее, кажется, начал кое-что понимать… Не было ночи, что бы не приснилась мне та суббота и не было сна, в котором я сам не снял бы игрушку с оконной рамы.
Дальше был темный провал прожитых мною пяти лет, в котором даже попытки суицида были скорее вспышками жизни, на общем фоне глухой и черной безысходности.
Отец какое-то время таскал меня по психиатрам — оптимистичным шарлатанам, добродушным и равнодушным, пичкающими меня картинками с неизменной кляксой посередине, в которых я, в угоду щедрым отцовским гонораром, видел то погожий летний денек, то Диснейленд, то натюрморт с апельсинами, хотя на самом деле, все эти зубчатые полуострова неизвестных континентов ложились внутри меня липким илистым осадком убийства, боли, смерти, тлена.
Вы знаете, что в психиатрии синдром, сопровождающийся нарушением восприятия времени и пространства, собственного тела и окружающей обстановки, официально (о-фи-ци-аль-но) называется «Алиса в стране чудес»? Я вот раньше тоже не знал… «Он совершенно инертен.»
— жаловалась моя классная руководительница.
— Он совершенно ничем не интересуется«.»
Ну почему же, мне было кое-что интересно. Мне, например, было очень интересно, почему умирают дети? И куда обычно смотрят боги и ангелы-хранители, когда маленькие девочки подставляют высокие стулья к низким подоконникам на пятых этажах? И не их ли, это, ангелово дело, следить, что бы ничего страшного не случилась с этими беспомощными ростками, толком еще даже не начавшими жить?
Мы переехали на новую квартиру — в противоположной части микрорайона (старый дом определили под снос, после того как он стал оседать с одной стороны), но мне мало помог этот переезд.
Из сочувствия к отцу я приучил свою внешнюю оболочку делать вид, что я вполне здоровый, все позабывший подросток, угрюмый и неразговорчивый («Переходный возраст, знаете ли»…), но, в целом, такой же нормальный, как и все.
Я закончил школу. Я закончил музыкальную школу. Армия презрительно поставила на мне штамп «Не годен», едва глянув на список лечебных заведений, в которых мне пришлось перебывать. Для зачисления в институт мне не хватило пары баллов и я уже представлял себе скучнейшую вереницу впустую прожитых дней, с которыми мне придется как-то справляться до следующего лета, как вдруг… — — — — — — — — — - Как вдруг, в качестве первого знака, судьба дала мне отдушину, которая если не успокаивала, то хотя бы ненадолго меня оглушала.
Отец, выйдя на заслуженный отдых, но все еще держась бодрячком, решил возобновить свои некогда провальные попытки заняться продюсированием и стал активно подыскивать жаждущие эстрадной карьеры молодые дарования.
Страница 1 из 3
