Моя младшая сестра погибла, когда мне было десять лет. Ярким, солнечным, сентябрьским утром, следующим за ее седьмым днем рождения.
Добавить в моё избранное
9 мин, 23 сек 11517
На сей раз он обошел стороной узенькую ниву разносортной попсы и взялся за возделывание бескрайней целины непаханого рока.
Найденный им коллектив, в принципе, был ничего — сам себе писал песни и заверил папу, что не собирается разваливаться в ближайшую пару сотен лет. Единственным недостатком было вакантное место у микрофона, которое по очереди приходилось занимать то одному гитаристу, то другому и, понятно, мало кого устраивало.
Я впервые увидел их примерно месяц спустя, после того, как мой отец решил всерьез ими заняться. Меня он, кажется, собирался прикомандировать к ним на ближайший год в качестве стафа.
Они наигрывали что-то, останавливались, настраивали звук, перебрасывались шуточками, снова продолжали прерванную мелодию и снова останавливались, подкручивая струны и прислушиваясь к звуковым вибрациям.
В смежном помещении в это время велось прослушивание вокалистов и вроде как уже наметилось несколько достойных кандидатур, но папе моему не терпелось и он временно поставил у микрофона меня (хотя я закончил музыкальную школу по классу гитары), что бы посмотреть, как все это будет выглядеть в целом. Нужно было что-нибудь спеть на скорую руку. Остановились на «***». С отсутствующим видом, послушно и нехотя я протянул несколько первых строк.
— О… — вдруг удивленно сказал мой папа.
— о_О… — сказала музыкальная братия за моей спиной и громко заржала.
Я покраснел, бросил микрофон, собираясь было спрыгнуть со сцены, но меня удержал их бас-гитарист, под дружеское ржание зажав мою шею в локтевом сгибе своей правой руки и уверяя, что у меня потрясный голос, что, собственно, искать дальше вокалиста смысла не имеет, но что бы я их остерегался, они тут все педики. Последовал очередной взрыв горлового грохота, я вывернулся и убежал.
Дома отец разговаривал со мной так, как будто мое участие в группе в качестве вокалиста было делом давно решенным — «А в пять сорок у вас репетиция», «Скажешь Игорю, что бы в той песне он начинал одновременно с ударными, а то вступление слишком затянутое» и т. д.
Моя карьера, как неизвестного певца в начинающей рок-группе, никак не повлияла на мое внутреннее состояние. Мне, собственно, было все равно. Единственной неожиданностью для меня стали наши выступления перед публикой.
Дело в том, что на сцене я сколько угодно мог вопить в микрофон, падать на колени, заламывать руки, выплескивать всю свою боль и отчаянье в беснующуюся у моих ног толпу. Что успела передумать и перечувствовать маленькая Ли в те пару секунд полета, билет в который подарил ей ее братец? Я кричал. Толпа кричала вместе со мной.
Но что толку? Мертвые не слышат.
— — — — — — — — — — - Одновременно с этим стали появляться и другие знаки. Как вам такие, например — качая музыку с Интернета и выполняя требование ввести контрольные цифры перед стартом, я каждый раз с удивлением и тревогой обнаруживал, что на мою долю все чаще выпадают двойные или тройные, или просто последовательные номера — «JJ4567» или«QBF888». «Джекпот!» восклицал невидимый крупье, выдавая мне мой жалкий выигрыш — несколько тревожных, затаившихся, беспокойно мерцающих надежд.
То же самое творилось со временем. На глаза мне то и дело попадались сочетания 22:22, 12:34, 00:00 и т. д.
Или вот, например, самый последний знак, от которого долго еще внутри меня все болело и ныло. ДТП на нашей улице (без жертв, но с кровью), еще теплые последствия которого я застал, когда поздно вечером Игорь подвез меня до дома, после затянувшейся девятичасовой репетиции.
У меня перехватило дыхание, когда среди белой и серо-стальной мешанины врезавшихся лоб в лоб двух японских иномарок, глянули на меня столкнувшиеся цифры их номеров (399 и 995), в хаосе искореженного железа соединившись и образовав то роковое число (тройку и пятерку сбросим), которое никогда не выдумает человеческий ум, но которыми так полна человеческая жизнь.
— Мда… жесть и бекон.
— комментировал Игорь, любуясь железным месивом в зеркало заднего вида и выруливая к моему подъезду.
Это число — 9999 (девятое сентября девяносто девятого) — всегда мучило меня какой-то обреченностью — сколько не подставляй другие числа вместо первой девятки, три остальные все равно останутся неизменными, никогда не сдвинутся, не образуют единицу с четырьмя нолями на неумолимом спидометре судьбы, потому что в сентябре, увы, только тридцать дней (в нарушении математических правил, знаю, но пусть так и останется).
— — — — — — — — — - Мы жили в городе бризов и муссонов, омываемом самым большим по величине океаном с одной стороны и подпираемом самым большим континентом с другой, по соседству с дивной Японией и диковинным Китаем.
В конце лета намечался грандиозный концерт заезжей рок-группы, с европейской известностью и славянскими корнями, и отец выбил-таки для нас право играть на разогреве перед их выступлением.
Найденный им коллектив, в принципе, был ничего — сам себе писал песни и заверил папу, что не собирается разваливаться в ближайшую пару сотен лет. Единственным недостатком было вакантное место у микрофона, которое по очереди приходилось занимать то одному гитаристу, то другому и, понятно, мало кого устраивало.
Я впервые увидел их примерно месяц спустя, после того, как мой отец решил всерьез ими заняться. Меня он, кажется, собирался прикомандировать к ним на ближайший год в качестве стафа.
Они наигрывали что-то, останавливались, настраивали звук, перебрасывались шуточками, снова продолжали прерванную мелодию и снова останавливались, подкручивая струны и прислушиваясь к звуковым вибрациям.
В смежном помещении в это время велось прослушивание вокалистов и вроде как уже наметилось несколько достойных кандидатур, но папе моему не терпелось и он временно поставил у микрофона меня (хотя я закончил музыкальную школу по классу гитары), что бы посмотреть, как все это будет выглядеть в целом. Нужно было что-нибудь спеть на скорую руку. Остановились на «***». С отсутствующим видом, послушно и нехотя я протянул несколько первых строк.
— О… — вдруг удивленно сказал мой папа.
— о_О… — сказала музыкальная братия за моей спиной и громко заржала.
Я покраснел, бросил микрофон, собираясь было спрыгнуть со сцены, но меня удержал их бас-гитарист, под дружеское ржание зажав мою шею в локтевом сгибе своей правой руки и уверяя, что у меня потрясный голос, что, собственно, искать дальше вокалиста смысла не имеет, но что бы я их остерегался, они тут все педики. Последовал очередной взрыв горлового грохота, я вывернулся и убежал.
Дома отец разговаривал со мной так, как будто мое участие в группе в качестве вокалиста было делом давно решенным — «А в пять сорок у вас репетиция», «Скажешь Игорю, что бы в той песне он начинал одновременно с ударными, а то вступление слишком затянутое» и т. д.
Моя карьера, как неизвестного певца в начинающей рок-группе, никак не повлияла на мое внутреннее состояние. Мне, собственно, было все равно. Единственной неожиданностью для меня стали наши выступления перед публикой.
Дело в том, что на сцене я сколько угодно мог вопить в микрофон, падать на колени, заламывать руки, выплескивать всю свою боль и отчаянье в беснующуюся у моих ног толпу. Что успела передумать и перечувствовать маленькая Ли в те пару секунд полета, билет в который подарил ей ее братец? Я кричал. Толпа кричала вместе со мной.
Но что толку? Мертвые не слышат.
— — — — — — — — — — - Одновременно с этим стали появляться и другие знаки. Как вам такие, например — качая музыку с Интернета и выполняя требование ввести контрольные цифры перед стартом, я каждый раз с удивлением и тревогой обнаруживал, что на мою долю все чаще выпадают двойные или тройные, или просто последовательные номера — «JJ4567» или«QBF888». «Джекпот!» восклицал невидимый крупье, выдавая мне мой жалкий выигрыш — несколько тревожных, затаившихся, беспокойно мерцающих надежд.
То же самое творилось со временем. На глаза мне то и дело попадались сочетания 22:22, 12:34, 00:00 и т. д.
Или вот, например, самый последний знак, от которого долго еще внутри меня все болело и ныло. ДТП на нашей улице (без жертв, но с кровью), еще теплые последствия которого я застал, когда поздно вечером Игорь подвез меня до дома, после затянувшейся девятичасовой репетиции.
У меня перехватило дыхание, когда среди белой и серо-стальной мешанины врезавшихся лоб в лоб двух японских иномарок, глянули на меня столкнувшиеся цифры их номеров (399 и 995), в хаосе искореженного железа соединившись и образовав то роковое число (тройку и пятерку сбросим), которое никогда не выдумает человеческий ум, но которыми так полна человеческая жизнь.
— Мда… жесть и бекон.
— комментировал Игорь, любуясь железным месивом в зеркало заднего вида и выруливая к моему подъезду.
Это число — 9999 (девятое сентября девяносто девятого) — всегда мучило меня какой-то обреченностью — сколько не подставляй другие числа вместо первой девятки, три остальные все равно останутся неизменными, никогда не сдвинутся, не образуют единицу с четырьмя нолями на неумолимом спидометре судьбы, потому что в сентябре, увы, только тридцать дней (в нарушении математических правил, знаю, но пусть так и останется).
— — — — — — — — — - Мы жили в городе бризов и муссонов, омываемом самым большим по величине океаном с одной стороны и подпираемом самым большим континентом с другой, по соседству с дивной Японией и диковинным Китаем.
В конце лета намечался грандиозный концерт заезжей рок-группы, с европейской известностью и славянскими корнями, и отец выбил-таки для нас право играть на разогреве перед их выступлением.
Страница 2 из 3
