Будучи завсегдатаем социальных сетей и почтовых сервисов, отличающихся друг от друга разве что названием да цветовой гаммой оформления, избалованный родителями студент Рома Гаврилов начинал каждый свой день, вне зависимости от часа пробуждения, была ли это половина седьмого утра понедельника или это был полдень воскресенья, с незамысловатого ритуала. Все в жизни второкурсника юрфака исчерпывалось лишь двумя состояниями: «в порядке» или«не в порядке»…
Добавить в моё избранное
6 мин, 58 сек 9674
Несмотря на то, что родственницу он помнил плохо, а причина тому инсульт с летальным исходом, случившийся, когда Роме было шесть, Гаврилов обязан был вместе с отцом, старшим братом и матерью, навещать несчастную старушку и подносить к надгробной плите цветы.
В этих визитах не было ничего примечательного, но этот Рома запомнил особенно. Исполнив возложенные на него формальности, второкурсник юрфака, оставив ненадолго семью, позволил себе прогуляться между огороженными кованой оградой захоронениями. И пусть место с его удручающей атмосферой, холодом врастающего в землю камня, поникшей травой и зловещим вороном, кружащим в пасмурном небе, и не располагало к мыслям о любви, Рома все-таки не смог устоять перед соблазном помечтать о красивой брюнетке из Выборга.
Сам того не замечая, он забрел на ранее неизвестную ему часть кладбища. Временами он всматривался в высеченные в камне имена, в попытке представить какими бы могли быть люди, ими обладающие. Пару минут спустя Рома наткнулся на загорелого парня с девушкой, не стеснявшейся проливать слезы, глядя на одно из надгробий. Молодой человек придерживал свою спутницу за талию и шептал что-то успокаивающее. Вскоре, после того как девушка оставила пестрый букет, пара устремилась прочь.
Гаврилов находил в этом дуэте что-то призрачно знакомое, будто бы уже видел этих двоих раньше. Но где? Из чистого любопытства, приблизившись к могиле, Рома взглянул на имя, к удобству и с чисто эстетических соображений дополненное фотокерамическим изображением. То, что он испытал в следующее мгновение можно охарактеризовать как парализующий шок, сорвавшийся роковой мелодией с натянутой струны ужаса.
— Этого не может быть! — сорвалось с его уст. Тут он припомнил пару, что здесь стояла до него: опечаленная девушка и согревающий ее молодой человек. Наконец Гаврилов понял, почему они не казались ему абсолютно чужими, поелику он уже их видел на одной из опубликованных фотографий Насти! Той самой, где Белисова была запечатлена в ресторане, окруженная плеядой улыбающихся лиц.
В голове Ромы резонно возник вопрос: «А кому он, собственно назначил свидание?». Перебирая в голове возможные варианты, ему стало страшно. Он все никак не мог поверить, что девушка, с которой он так плотно общался более недели, уже два года как мертва и спит вечным сном, оставив этому миру лишь улыбку на своих фотографиях.
— Неужели, это чья-то злая шутка!? — поразмыслил Гаврилов, и, обуреваемый сомнениями, вернулся к родителям.
Время шло, и час назначенной встречи приближался. Настасья со свойственной ей манерой вела с Ромой переписку, а он, упорно не подавал виду, стараясь убедить себя, что все это глупое недоразумение.
Гаврилов был не на шутку взволнован. Впервые он не мог оценить складывающуюся жизненную ситуацию по своей дихотомической системе. С одной стороны, студент ловил себя на мысли, что ему очень нравится юная особа Белисова и самое последнее, чего бы он в жизни желал совершить, так это ее обидеть. С другой, могила с ее инициалами и фотографией смотрелась не менее убедительно.
«Кто может скрываться под личиной трагично погибшей девушки? Кому это может быть нужно?» — вопрошал он к своему внутреннему голосу.
Указанная неопределенность так ни к чему бы и не привела, если бы Рома еще раз не посмотрел фотографии Насти. Как она хороша! Такая красивая девушка просто обязана быть живой! И с этой мыслью он отправился на рандеву.
В две минуты одиннадцатого, когда он уже стоял с букетом роз и высматривал в толпе выходящих из метро, знакомое личико, на его телефон пришло сообщение: «Я жду тебя в беседке Михайловского сада».
Полученная весточка несколько смутила Гаврилова, уж очень странно выбираться на первое свидание с многолюдного места в тихий укромный уголок. Тем не менее, Рома пересилил себя и пошел к ней, пообещав при малейших подозрениях свалить оттуда куда подальше.
Прошагав мимо Спаса на Крови, он прошел в сад. Неподалеку от Русского музея, на скамейках отдыхали люди. В остальном это утопаемое в осеннем унынии местечко было пустым. В нем все как будто бы застыло в полудреме.
Торопливо ступая по узкой дорожке к, одиноко стоящей в противоположном углу сада, беседке, Гаврилов никого более не наблюдал. Устав держать цветы, он опустил букет, с осторожностью осматривая место встречи.
В Михайловском саду уже хозяйничал сумрак, и оранжевые фонари виделись единственным спасением он зверствующих объятий ночи.
Апельсиновый свет от ближайшего столба ухитрялся падать только на ступеньки беседки, словно пугаясь таящегося под ее крышей зла.
Рома тихонько окликнул пассию, на что из темноты сооружения ему ответил манящим жестом указательный палец. Гаврилов не задумываясь пошел за ним, все глубже погружаясь в непроглядную мглу беседки.
— Настя!? — тревожно промолвил он.
Девичье хихиканье и больше ничего.
В этих визитах не было ничего примечательного, но этот Рома запомнил особенно. Исполнив возложенные на него формальности, второкурсник юрфака, оставив ненадолго семью, позволил себе прогуляться между огороженными кованой оградой захоронениями. И пусть место с его удручающей атмосферой, холодом врастающего в землю камня, поникшей травой и зловещим вороном, кружащим в пасмурном небе, и не располагало к мыслям о любви, Рома все-таки не смог устоять перед соблазном помечтать о красивой брюнетке из Выборга.
Сам того не замечая, он забрел на ранее неизвестную ему часть кладбища. Временами он всматривался в высеченные в камне имена, в попытке представить какими бы могли быть люди, ими обладающие. Пару минут спустя Рома наткнулся на загорелого парня с девушкой, не стеснявшейся проливать слезы, глядя на одно из надгробий. Молодой человек придерживал свою спутницу за талию и шептал что-то успокаивающее. Вскоре, после того как девушка оставила пестрый букет, пара устремилась прочь.
Гаврилов находил в этом дуэте что-то призрачно знакомое, будто бы уже видел этих двоих раньше. Но где? Из чистого любопытства, приблизившись к могиле, Рома взглянул на имя, к удобству и с чисто эстетических соображений дополненное фотокерамическим изображением. То, что он испытал в следующее мгновение можно охарактеризовать как парализующий шок, сорвавшийся роковой мелодией с натянутой струны ужаса.
— Этого не может быть! — сорвалось с его уст. Тут он припомнил пару, что здесь стояла до него: опечаленная девушка и согревающий ее молодой человек. Наконец Гаврилов понял, почему они не казались ему абсолютно чужими, поелику он уже их видел на одной из опубликованных фотографий Насти! Той самой, где Белисова была запечатлена в ресторане, окруженная плеядой улыбающихся лиц.
В голове Ромы резонно возник вопрос: «А кому он, собственно назначил свидание?». Перебирая в голове возможные варианты, ему стало страшно. Он все никак не мог поверить, что девушка, с которой он так плотно общался более недели, уже два года как мертва и спит вечным сном, оставив этому миру лишь улыбку на своих фотографиях.
— Неужели, это чья-то злая шутка!? — поразмыслил Гаврилов, и, обуреваемый сомнениями, вернулся к родителям.
Время шло, и час назначенной встречи приближался. Настасья со свойственной ей манерой вела с Ромой переписку, а он, упорно не подавал виду, стараясь убедить себя, что все это глупое недоразумение.
Гаврилов был не на шутку взволнован. Впервые он не мог оценить складывающуюся жизненную ситуацию по своей дихотомической системе. С одной стороны, студент ловил себя на мысли, что ему очень нравится юная особа Белисова и самое последнее, чего бы он в жизни желал совершить, так это ее обидеть. С другой, могила с ее инициалами и фотографией смотрелась не менее убедительно.
«Кто может скрываться под личиной трагично погибшей девушки? Кому это может быть нужно?» — вопрошал он к своему внутреннему голосу.
Указанная неопределенность так ни к чему бы и не привела, если бы Рома еще раз не посмотрел фотографии Насти. Как она хороша! Такая красивая девушка просто обязана быть живой! И с этой мыслью он отправился на рандеву.
В две минуты одиннадцатого, когда он уже стоял с букетом роз и высматривал в толпе выходящих из метро, знакомое личико, на его телефон пришло сообщение: «Я жду тебя в беседке Михайловского сада».
Полученная весточка несколько смутила Гаврилова, уж очень странно выбираться на первое свидание с многолюдного места в тихий укромный уголок. Тем не менее, Рома пересилил себя и пошел к ней, пообещав при малейших подозрениях свалить оттуда куда подальше.
Прошагав мимо Спаса на Крови, он прошел в сад. Неподалеку от Русского музея, на скамейках отдыхали люди. В остальном это утопаемое в осеннем унынии местечко было пустым. В нем все как будто бы застыло в полудреме.
Торопливо ступая по узкой дорожке к, одиноко стоящей в противоположном углу сада, беседке, Гаврилов никого более не наблюдал. Устав держать цветы, он опустил букет, с осторожностью осматривая место встречи.
В Михайловском саду уже хозяйничал сумрак, и оранжевые фонари виделись единственным спасением он зверствующих объятий ночи.
Апельсиновый свет от ближайшего столба ухитрялся падать только на ступеньки беседки, словно пугаясь таящегося под ее крышей зла.
Рома тихонько окликнул пассию, на что из темноты сооружения ему ответил манящим жестом указательный палец. Гаврилов не задумываясь пошел за ним, все глубже погружаясь в непроглядную мглу беседки.
— Настя!? — тревожно промолвил он.
Девичье хихиканье и больше ничего.
Страница 2 из 2
