В конце 1980-х, когда произошло событие, о котором я хочу рассказать, о биоэнергетике знали крайне мало, а уж о некроэнергетике — и того меньше…
11 мин, 37 сек 15621
Не припомню, чтобы кто-то последовал его советам по расстановке мебели.
Абсолютно неожиданно мне пришло в голову зарядить этого фанатика во благое дело.
Не потому, что я верил в экстрасенсорику. Попросту мне было любопытно узнать, чем все закончится.
Михаил Петрович (так звали фанатика-энтузиаста) согласился сразу, не раздумывая. Его столько раз называли «шизофреником» или, в лучшем случае,«шарлатаном», что он был готов обожествлять любого, обратившего на него внимание.
В ближайшую субботу, ясным солнечным днем, мы отправились на кладбище.
Рядом с ивой я остановился и сказал:
— То место приблизительно здесь.
— Очень возможно, — заметил Михаил Петрович, доставая из сумки свои причиндалы.
Не без доли здорового скепсиса я стал наблюдать, как он крутится на одном месте, держа рамку перед собой на вытянутых руках, слегка вихляет из стороны в сторону, для уточнения направления.
Потом Михаил Петрович сказал: «Ого-го.» — и медленно пошел вперед, не разбирая дороги, прямо через заросли бурьяна.
Я стал ждать результата, сидя у ивы и покуривая.
Ждать довелось недолго. Докурив сигарету, я хотел было подкурить другую и услыхал радостно-возбужденное:
— Здесь! Это здесь!
— Ну-ну… сказал я.
Прикинув, как проще до него добраться, увязшего среди оград и крестов, я вошел в аллею, которая начиналась… напротив ивы.
По дороге чисто машинально я стал считать могилы: «Первая… Вторая… Третья… Михаил Петрович стоял у седьмой, и на лице его был безумный восторг.»
— Чертовски сильное поле! — сказал он.
— Я смог бы засечь его, наверно, с автобусной остановки!
— Вы не ошиблись? — спросил я.
— Ошибиться невозможно, — заявил он.
— Даже слепой заметит солнце — если не по свету, то по жару!
Медленно, как во сне, я открыл калитку и зашел внутрь, хотя еще издали разглядел надпись на табличке, прикрепленной к кресту.
Краска была старая, она местами облупилась, но все равно фамилия, имя и отчество сашкиной бабушки можно было прочесть легко.
Ну как после этого не поверить в чертовщину?
Абсолютно неожиданно мне пришло в голову зарядить этого фанатика во благое дело.
Не потому, что я верил в экстрасенсорику. Попросту мне было любопытно узнать, чем все закончится.
Михаил Петрович (так звали фанатика-энтузиаста) согласился сразу, не раздумывая. Его столько раз называли «шизофреником» или, в лучшем случае,«шарлатаном», что он был готов обожествлять любого, обратившего на него внимание.
В ближайшую субботу, ясным солнечным днем, мы отправились на кладбище.
Рядом с ивой я остановился и сказал:
— То место приблизительно здесь.
— Очень возможно, — заметил Михаил Петрович, доставая из сумки свои причиндалы.
Не без доли здорового скепсиса я стал наблюдать, как он крутится на одном месте, держа рамку перед собой на вытянутых руках, слегка вихляет из стороны в сторону, для уточнения направления.
Потом Михаил Петрович сказал: «Ого-го.» — и медленно пошел вперед, не разбирая дороги, прямо через заросли бурьяна.
Я стал ждать результата, сидя у ивы и покуривая.
Ждать довелось недолго. Докурив сигарету, я хотел было подкурить другую и услыхал радостно-возбужденное:
— Здесь! Это здесь!
— Ну-ну… сказал я.
Прикинув, как проще до него добраться, увязшего среди оград и крестов, я вошел в аллею, которая начиналась… напротив ивы.
По дороге чисто машинально я стал считать могилы: «Первая… Вторая… Третья… Михаил Петрович стоял у седьмой, и на лице его был безумный восторг.»
— Чертовски сильное поле! — сказал он.
— Я смог бы засечь его, наверно, с автобусной остановки!
— Вы не ошиблись? — спросил я.
— Ошибиться невозможно, — заявил он.
— Даже слепой заметит солнце — если не по свету, то по жару!
Медленно, как во сне, я открыл калитку и зашел внутрь, хотя еще издали разглядел надпись на табличке, прикрепленной к кресту.
Краска была старая, она местами облупилась, но все равно фамилия, имя и отчество сашкиной бабушки можно было прочесть легко.
Ну как после этого не поверить в чертовщину?
Страница 4 из 4