Не знаю, насколько страшна эта история, но произошла она именно со мной. Даже не «произошла», а всё ещё «продолжается». Сразу предупрежу, что имена в ней изменены, не считая дат. Почему? Да сама не знаю, просто страшно открывать всё до конца.
Добавить в моё избранное
6 мин, 27 сек 5220
Начну, пожалуй, с того, что с детства боюсь кладбищ. В груди словно что-то застревает и я не могу спокойно дышать. То же самое касается и мест общих захоронений и памяток истории… Началось всё это на прошлой неделе, а конкретно 18 августа 2012 года. 17 числа к нам приехала тётка из Эстонии, со своей малолетней дочерью, у которой была киста языка. Кисту вырезали, но Дина говорила всё ещё плохо, поэтому тётя решила отвезти её к «гадалке», которая живёт в селе, расположенном недалеко от нашего города. Эта женщина уже не раз спасала жизни многим людям, да и в самой деревне пользовалась авторитетом и популярностью. Работала она странным образом, посылая в органы какие-то сигналы своими пальцами. Меня это слегка насторожило, так как я отрицательно отношусь к подобного рода вещам.
В пятницу я должна была идти в ночную смену, поэтому моя бабушка Зоя, модная бабушка-блондинка, заранее предупредила, что если я вернусь ночью поздно, то могу и не ехать с ними, а лучше высплюсь. Лучше бы я послушалась её.
Ехать решили в субботу утром.
Я вернулась домой в три часа ночи, но всё же продрав глаза в восемь начала собираться. Наверное, стоит описать мою внешность? Я — девятнадцатилетняя девушка. Невысокая, с длинными, почти до середины бедра волосами нежно-каштанового, от частых перекрашиваний, оттенка. Глаза мои пронзительно зелёного цвета, что всегда вызывало странные разговоры в моей семье. Так же у меня сильно обострена интуиция, что порой мешает спокойно жить. И в этот раз изнутри меня всё кричало: «Не едь», и в очередной раз не послушавшись внутреннего голоса, я схватила сумку, поправила волосы закрученные в высокий пучок и крикнула родителям: «Закройте за мной дверь!».
Уже в машине, бабушка спросила меня, не хочу ли я, когда мы приедем в деревню, сходить с ней на кладбище. Я охотно согласилась, так как на кладбище похоронен мой горячо любимый дядя, который трагически погиб 13 августа 1997 года. Мои детские воспоминания сохранили о нём лишь пару фактов, но я любила его очень сильно… У него не могло быть детей, и всё своё свободное время он проводил со мной: покупал игрушки, нянькался и просто любил… Жена у него была оторвой, охотящейся за его квартирой и в тот злополучный день, по выводам милиции, моего любимого дядю просто вытолкнули с окна 8 этажа его собственной квартиры… Тяжело писать об этом, сидя в этой самой комнате.
Приехав в деревню, мы с бабушкой отправили тётю с Диной к этой женщине, а сами пошли к родственникам, чтобы сорвать немного цветов. Из-за засухи, что сейчас стоит в Южной части Украины, особенно в деревнях, все цветы оказались высохшими и мы, выбрав две более-менее симпатичные розочки, пошли на кладбище.
Уже подходя к кладбищу моё дыхание спёрло.
— Так странно. Вроде бы мне уже 19, а я всё так же плохо чувствую себя на кладбище…, — я покрепче сжала розы в руках и остановилась перед воротами.
— Не переживай. Здесь нет ничего страшного, — успокоила меня бабушка.
— Они мирно спят, вот и всё… Хотя зная твои обострённые чувства, могу понять, что ты чувствуешь больше, чем нужно, — бабушка понимающе вздохнула и мы вошли в ворота кладбища.
Кладбищ в этой деревне было два. Новое и старое. Это было старое. В нём уже никого сейчас не хоронят, да и не убирают толком. Поэтому кладбище всегда в зелени летом, а большие густые шумящие деревья словно укрывают спящих в нём покойников. Идти нам было немного, около двадцати метров.
Дядя был похоронен почти у входа.
— Привет, Славочка, — бабушка наклонилась над могилкой утирая слёзы.
— Всё и лежишь тут… Так до сих пор и не могу поверить… Я наклонилась и положила две розы на его могилу.
— В последний раз я была тут, когда мне было 12… Извини… — тихо прошептала я.
— Так давно? — удивилась бабушка.
— Да… — я пожала плечами и с тревогой стала оглядываться.
Могил стало больше.
Наискосок от дяди была похоронена девчушка, считай моего возраста, погибшая в день своего рождения, в 1995 году. Тогда ей был годик.
— А будь она жива, ей бы исполнилось 17… Или 18… — вслух сказала я.
— Кому? — и, уловив мой взгляд, бабушка кивнула.
— Да. Бедный ребёнок… Утонула в день своего рождения в выварке. Только булькнула в ведре.
Я поёжилась.
— Странные смерти… Окружили дядю… Мой взгляд переметнулся на соседнюю могилу.
— Такой красивый! — выдохнула я.
— А, Андрюша, — бабушка подошла к соседней могиле.
— Соседушка Славочкин… Лежат тут два молодых парня, оба погибли трагически… Я подошла к соседней могиле. Около фотографии стояли красивые фиолетовые цветы, но сама могила заросла сорняками и была неухоженной. Белая плитка вокруг была пыльной и неподметённой.
Пока я рассматривала могилу и фотографию симпатичного чернявого парня, бабушка вырвала все сорняки с могилы дяди и спросила меня:
— Я пойду выкину.
В пятницу я должна была идти в ночную смену, поэтому моя бабушка Зоя, модная бабушка-блондинка, заранее предупредила, что если я вернусь ночью поздно, то могу и не ехать с ними, а лучше высплюсь. Лучше бы я послушалась её.
Ехать решили в субботу утром.
Я вернулась домой в три часа ночи, но всё же продрав глаза в восемь начала собираться. Наверное, стоит описать мою внешность? Я — девятнадцатилетняя девушка. Невысокая, с длинными, почти до середины бедра волосами нежно-каштанового, от частых перекрашиваний, оттенка. Глаза мои пронзительно зелёного цвета, что всегда вызывало странные разговоры в моей семье. Так же у меня сильно обострена интуиция, что порой мешает спокойно жить. И в этот раз изнутри меня всё кричало: «Не едь», и в очередной раз не послушавшись внутреннего голоса, я схватила сумку, поправила волосы закрученные в высокий пучок и крикнула родителям: «Закройте за мной дверь!».
Уже в машине, бабушка спросила меня, не хочу ли я, когда мы приедем в деревню, сходить с ней на кладбище. Я охотно согласилась, так как на кладбище похоронен мой горячо любимый дядя, который трагически погиб 13 августа 1997 года. Мои детские воспоминания сохранили о нём лишь пару фактов, но я любила его очень сильно… У него не могло быть детей, и всё своё свободное время он проводил со мной: покупал игрушки, нянькался и просто любил… Жена у него была оторвой, охотящейся за его квартирой и в тот злополучный день, по выводам милиции, моего любимого дядю просто вытолкнули с окна 8 этажа его собственной квартиры… Тяжело писать об этом, сидя в этой самой комнате.
Приехав в деревню, мы с бабушкой отправили тётю с Диной к этой женщине, а сами пошли к родственникам, чтобы сорвать немного цветов. Из-за засухи, что сейчас стоит в Южной части Украины, особенно в деревнях, все цветы оказались высохшими и мы, выбрав две более-менее симпатичные розочки, пошли на кладбище.
Уже подходя к кладбищу моё дыхание спёрло.
— Так странно. Вроде бы мне уже 19, а я всё так же плохо чувствую себя на кладбище…, — я покрепче сжала розы в руках и остановилась перед воротами.
— Не переживай. Здесь нет ничего страшного, — успокоила меня бабушка.
— Они мирно спят, вот и всё… Хотя зная твои обострённые чувства, могу понять, что ты чувствуешь больше, чем нужно, — бабушка понимающе вздохнула и мы вошли в ворота кладбища.
Кладбищ в этой деревне было два. Новое и старое. Это было старое. В нём уже никого сейчас не хоронят, да и не убирают толком. Поэтому кладбище всегда в зелени летом, а большие густые шумящие деревья словно укрывают спящих в нём покойников. Идти нам было немного, около двадцати метров.
Дядя был похоронен почти у входа.
— Привет, Славочка, — бабушка наклонилась над могилкой утирая слёзы.
— Всё и лежишь тут… Так до сих пор и не могу поверить… Я наклонилась и положила две розы на его могилу.
— В последний раз я была тут, когда мне было 12… Извини… — тихо прошептала я.
— Так давно? — удивилась бабушка.
— Да… — я пожала плечами и с тревогой стала оглядываться.
Могил стало больше.
Наискосок от дяди была похоронена девчушка, считай моего возраста, погибшая в день своего рождения, в 1995 году. Тогда ей был годик.
— А будь она жива, ей бы исполнилось 17… Или 18… — вслух сказала я.
— Кому? — и, уловив мой взгляд, бабушка кивнула.
— Да. Бедный ребёнок… Утонула в день своего рождения в выварке. Только булькнула в ведре.
Я поёжилась.
— Странные смерти… Окружили дядю… Мой взгляд переметнулся на соседнюю могилу.
— Такой красивый! — выдохнула я.
— А, Андрюша, — бабушка подошла к соседней могиле.
— Соседушка Славочкин… Лежат тут два молодых парня, оба погибли трагически… Я подошла к соседней могиле. Около фотографии стояли красивые фиолетовые цветы, но сама могила заросла сорняками и была неухоженной. Белая плитка вокруг была пыльной и неподметённой.
Пока я рассматривала могилу и фотографию симпатичного чернявого парня, бабушка вырвала все сорняки с могилы дяди и спросила меня:
— Я пойду выкину.
Страница 1 из 2
