У каждого человека есть свои страхи, кто-то боится тараканов, кто-то падает в обморок от вида крови, кто-то трясется от страха в темной комнате, а некоторые боятся оказаться погребенными заживо, и страхи эти небеспочвенны. Один из таких случаев произошел в начале пятидесятых годов в одной из деревень Тульской области…
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 4936
Валентина поднялась еще затемно и отправилась во двор поить и кормить скотину. Когда женщина управилась, уже забрезжил поздний осенний рассвет. Над близлежащей речкой поднималась полоса тумана, и пахло сыростью. Низкие тучи неслись по небу, и в воздухе стояла мельчайшая водяная пыль, называемая мгой.
Валя вошла в сени, отряхнула капли воды со своего плаща, сняла шерстяной платок и прошла в дом. В доме на русской печи спали дети, на кровати посапывал ее муж Петр. Муж, это слово, словно заноза, так и застряла в голове у женщины. Муж, муж, муж. Валентина подошла к спящему Петру, что-то было не так. Ах, вот оно что! Петр обычно храпел богатырским храпом, но сегодня он спал тихо как младенец. Женщина наклонилась к мужу и вдруг с ужасом поняла, что Петр не дышит.
— Петя, — Валя потрясла мужа за плечо, — Петя.
Никакой реакции.
— Проснись! Петя, проснись!
Понимание того, что случилось непоправимое, медленно проникало в сознание Валентины. Жена схватила своего мужа за руку, рука была холодной. Сомнений не было, Петр мертв. Но Валентина продолжала кричать, трясла мужа и отказывалась верить в случившееся.
От ее криков проснулись дети. Старшие, напуганные и растерянные, стояли вкруг кровати отца и смотрели на плачущую мать, еще до конца не осознав того, что случилось; а младшие уже ревели в голос, напуганные слезами матери и безмолвием отца. Какой-то частью своего сознания Валентина отказывалась верить в случившееся. Он не мог умереть! О, Господи, как это могло случиться?
Петр прошел Финскую и Великую Отечественную войну, вернулся с фронта живым и здоровым. Вернулся, устроился в колхоз шофером, был трудоголиком. Не пил и не курил, не мужик, а загляденье. Да и на здоровье никогда не жаловался. Женщина побежала за врачом, но врач ничем уже не мог помочь, сельский медик мог лишь констатировать смерть. В те времена, да еще и в деревне, ни о каком вскрытии не могло быть и речи.
Весь день прошел в суете и подготовке к похоронам. Плотнику заказали гроб, который был готов уже к вечеру, а на следующий день дом вдовы наполнился людьми. Все жители деревни, от мала до велика, пришли проститься с усопшим и выразить соболезнования Валентине и ее детям. Валентина положила мужа в гроб в лучшем костюме, а на руку одела часы.
Несмотря на то, что Петр был ярым коммунистом-атеистом, Валентина пригласила священника, чтобы он провел чин отпевания над умершим и предал его тело земле. Петра похоронили. Убитая горем женщина возвращалась с кладбища, а мрачное осеннее небо нависало над землей и осыпало ее снежной крупой. Порывистый ветер гнал пожухлую и мокрую листву. Казалось, даже природа оплакивала безвременно умершего человека.
После похорон деревенский люд собрался в избе Валентины, для того чтобы помянуть усопшего. Закончив поминки, люди тихо разошлись по домам. Пятеро мужчин сидели в Ивановой избе и не спеша распивали здоровенную бутылку самогона.
— Видали, в чем Валька мужика своего в гроб положила? — Начал разговор Иван.
— Ну? — Не понял его Максим.
— Что ну? В лучшем костюме да еще и при часах.
— И что? — Максим никак не мог понять, к чему Иван клонит. То же самое не могли понять и остальные собутыльники.
— Ты что, тупой? У тебя такого костюма отродясь не было, да и часы такие ты видел только на Петрухиной руке. Трофейные часы, из Германии. Не понимаешь, что ли. Покойнику-то они зачем, а вот нам очень бы пригодились.
— Ты что, Ваня, самогона обожрался? — Алексей смотрел на Ивана как на ненормального.
— Разве можно покойника беспокоить? Грех большой, да и люди узнают, житья нам тут не будет.
— Никто ничего не узнает, — промолвил Иван, — а насчет греха — святыми все равно никто не будем.
Мужчины поначалу не соглашались с Иваном, никак не могли решиться на этот дикий поступок, а Максим просто разрывался: с одной стороны, он был готов хоть сейчас отправляться на кладбище, но с другой — суеверный страх не позволял ему это сделать.
Шли минуты, самогона в бутыли становилось все меньше, а дури в голове у мужиков все больше, и к тому моменту, как бутыль опустела, все пятеро уже окончательно окосели, расхрабрились и наконец согласились идти на кладбище и грабить покойника. Мужчины договорились отправляться ночью: они ждали полной темноты.
— Пора, — сказал Иван, и мужчины вылезли из кустов и пошли по кладбищу.
Они знали точно, где похоронен Петр, ведь они присутствовали на похоронах да и на кладбище были далеко не в первый раз, поэтому могли найти нужное захоронение даже с закрытыми глазами. Вскоре грабители добрались до нужной им могилы. Поплевав на руки, мужчины взяли лопаты и принялись за дело. Рыхлая земля легко поддавалась.
Петр открыл глаза и даже сразу не понял, действительно ли они открыты или все-таки закрыты? Кромешная темнота. Даже на войне, когда после взрыва бомбы Петра засыпало в блиндаже, даже тогда не было такой тьмы.
Валя вошла в сени, отряхнула капли воды со своего плаща, сняла шерстяной платок и прошла в дом. В доме на русской печи спали дети, на кровати посапывал ее муж Петр. Муж, это слово, словно заноза, так и застряла в голове у женщины. Муж, муж, муж. Валентина подошла к спящему Петру, что-то было не так. Ах, вот оно что! Петр обычно храпел богатырским храпом, но сегодня он спал тихо как младенец. Женщина наклонилась к мужу и вдруг с ужасом поняла, что Петр не дышит.
— Петя, — Валя потрясла мужа за плечо, — Петя.
Никакой реакции.
— Проснись! Петя, проснись!
Понимание того, что случилось непоправимое, медленно проникало в сознание Валентины. Жена схватила своего мужа за руку, рука была холодной. Сомнений не было, Петр мертв. Но Валентина продолжала кричать, трясла мужа и отказывалась верить в случившееся.
От ее криков проснулись дети. Старшие, напуганные и растерянные, стояли вкруг кровати отца и смотрели на плачущую мать, еще до конца не осознав того, что случилось; а младшие уже ревели в голос, напуганные слезами матери и безмолвием отца. Какой-то частью своего сознания Валентина отказывалась верить в случившееся. Он не мог умереть! О, Господи, как это могло случиться?
Петр прошел Финскую и Великую Отечественную войну, вернулся с фронта живым и здоровым. Вернулся, устроился в колхоз шофером, был трудоголиком. Не пил и не курил, не мужик, а загляденье. Да и на здоровье никогда не жаловался. Женщина побежала за врачом, но врач ничем уже не мог помочь, сельский медик мог лишь констатировать смерть. В те времена, да еще и в деревне, ни о каком вскрытии не могло быть и речи.
Весь день прошел в суете и подготовке к похоронам. Плотнику заказали гроб, который был готов уже к вечеру, а на следующий день дом вдовы наполнился людьми. Все жители деревни, от мала до велика, пришли проститься с усопшим и выразить соболезнования Валентине и ее детям. Валентина положила мужа в гроб в лучшем костюме, а на руку одела часы.
Несмотря на то, что Петр был ярым коммунистом-атеистом, Валентина пригласила священника, чтобы он провел чин отпевания над умершим и предал его тело земле. Петра похоронили. Убитая горем женщина возвращалась с кладбища, а мрачное осеннее небо нависало над землей и осыпало ее снежной крупой. Порывистый ветер гнал пожухлую и мокрую листву. Казалось, даже природа оплакивала безвременно умершего человека.
После похорон деревенский люд собрался в избе Валентины, для того чтобы помянуть усопшего. Закончив поминки, люди тихо разошлись по домам. Пятеро мужчин сидели в Ивановой избе и не спеша распивали здоровенную бутылку самогона.
— Видали, в чем Валька мужика своего в гроб положила? — Начал разговор Иван.
— Ну? — Не понял его Максим.
— Что ну? В лучшем костюме да еще и при часах.
— И что? — Максим никак не мог понять, к чему Иван клонит. То же самое не могли понять и остальные собутыльники.
— Ты что, тупой? У тебя такого костюма отродясь не было, да и часы такие ты видел только на Петрухиной руке. Трофейные часы, из Германии. Не понимаешь, что ли. Покойнику-то они зачем, а вот нам очень бы пригодились.
— Ты что, Ваня, самогона обожрался? — Алексей смотрел на Ивана как на ненормального.
— Разве можно покойника беспокоить? Грех большой, да и люди узнают, житья нам тут не будет.
— Никто ничего не узнает, — промолвил Иван, — а насчет греха — святыми все равно никто не будем.
Мужчины поначалу не соглашались с Иваном, никак не могли решиться на этот дикий поступок, а Максим просто разрывался: с одной стороны, он был готов хоть сейчас отправляться на кладбище, но с другой — суеверный страх не позволял ему это сделать.
Шли минуты, самогона в бутыли становилось все меньше, а дури в голове у мужиков все больше, и к тому моменту, как бутыль опустела, все пятеро уже окончательно окосели, расхрабрились и наконец согласились идти на кладбище и грабить покойника. Мужчины договорились отправляться ночью: они ждали полной темноты.
— Пора, — сказал Иван, и мужчины вылезли из кустов и пошли по кладбищу.
Они знали точно, где похоронен Петр, ведь они присутствовали на похоронах да и на кладбище были далеко не в первый раз, поэтому могли найти нужное захоронение даже с закрытыми глазами. Вскоре грабители добрались до нужной им могилы. Поплевав на руки, мужчины взяли лопаты и принялись за дело. Рыхлая земля легко поддавалась.
Петр открыл глаза и даже сразу не понял, действительно ли они открыты или все-таки закрыты? Кромешная темнота. Даже на войне, когда после взрыва бомбы Петра засыпало в блиндаже, даже тогда не было такой тьмы.
Страница 1 из 3
